То ли титанов бояться, то ли Эрена

Жан дернулся и резко перевернулся на другой бок, ворочаясь на жесткой и неудобной кровати, которая находилась в его своеобразной одиночной «палате». Больничной палатой это назвать было трудно: маленькая комнатушка с обоями грязного болотного цвета и поцарапанным деревянным полом. На стенах висели какие-то непонятные картины и поделки кустарной работы. Около кровати стояла обветшалая тумбочка, а на ней — подсвечник и медикаменты. По другую сторону кровати — раздаточная тележка, на которой лежала тарелка с едой. Жан к ней так и не притронулся. Да если и хотел — не смог бы. Обе руки были тщательно перебинтованы. Последняя экспедиция за стены увенчалась малым успехом, однако большая часть людей снова либо не вернулась обратно, либо получила ранения разной степени тяжести. Увы, во вторую группу попал и сам Жан. Однако сломанные руки и пара синяков были пустяками по сравнению с чем-то, что мучило его намного больше. Несмотря на мобильность, которой Жан старался держаться весь поход за стены, его все равно умудрились жестко искусать чертовы насекомые-кровососы, от которых у него не было времени отбиваться. Необходимо было сделать выбор: либо ты станешь донором для комаров, либо тебя съедят гиганты. Жан, естественно, выбрал первое. «Да уж лучше бы титан сожрал», — недовольно подумал Жан, морщась от резкого зуда где-то в области колена. Как ни удивительно, но никто из вернувшихся обратно за стены не жаловался на укусы комаров, у кого-то было от силы три, а кого-то вообще не задела эта проблема. Однако на себе Жан насчитал уже тридцать два укуса, и это было только в тех местах, до которых он мог дотянуться. Похоже, комары решили сговориться и разом напасть на Жана Кирштайна, чтобы тот отвлекся на них и упустил из виду приближающегося гиганта. И смерть была бы глупее некуда, потому что фактически тебя убили не гиганты, а комары. Отвратительно просто. «А, значит, ты из-за этих мелких так неудачно обе руки сломал?» — неожиданно спросил Конни утром, на что Жан чуть не ударил его в нос. Ударил бы — будь руки, чтоб их, целы. До такого тупого вопроса мог додуматься только Конни Спрингер. «Я не настолько неудачник, Конни. Надежду человечества вашу, черт побери, спасал. Если эта задница Йегер оправдает свое звание, то пусть в первую очередь благодарят меня», — ответил тогда Жан, задумываясь над собственными словами. А оправдает ли? Естественно, потому что обязан это сделать. Руки Жана — это ничто по сравнению со всеми жизнями, которые Эрен неосознанно закопал в землю. Жан не винил Эрена в том, что сейчас «прохлаждается» на больничной койке, однако с удовольствием бы треснул ему пару-тройку раз. Потому что драка с Эреном — это уже традиция, без которой становится до жути скучно. Особенно когда тебе нечем заняться, а единственной твоей компанией являются четыре больничных стены, в которых то ли ты прожигаешь дыру взглядом, то ли они в тебе. Жан стиснул зубы от очередной зудящей точки на теле. Да черт побери, ведь даже не притронуться к месту укуса, не руками же, на которые наложен гипс! А почесать хочется безумно — почти до остервенения. — Если что-то нужно — заходи, если забрел по ошибке — проваливай и не беси меня, — процедил Жан, даже не поворачивая головы к стоящему в дверях Эрену. Тот вздрогнул и медленно подошел к кровати. — Ты стоишь тут уже гребаные минут двадцать. Торможение — побочный эффект превращения в титана? — Эрен будто бы пропустил шпильку мимо ушей, все ещё зачарованно осматривая Жана. — Эй, Йегер, я у кого спра... — Руки... скоро заживут, как думаешь? — надломленным голосом поинтересовался Эрен. На его лице отражалась искренняя боль. — Я откуда знаю... Сказали, что за месяца два должны срастись обе кости, — Жан покосился на Эрена и, заметив выражение его лица, сильно зажмурился. — О нет, только без самобичевания, хорошо? Я спас тебя из чувства инстинкта и пострадал из-за этого же чувства. Поэтому будь спокоен и забудь. Оба замолчали. Эрен вспомнил ту самую сцену: тогда его срочно нужно было вызволить из титана. Обычно этим занимались Армин с Микасой или Ханджи с Леви, но в тот раз поблизости был лишь Жан, и это дело выпало, конечно же, именно на его плечи. Несколько членов Разведывательного отряда тоже были рядом, но лучшим из них был Жан, да и только он знал, каким образом нужно доставать проклятого Эрена из не менее проклятого титана. Эрен открыл глаза, почувствовав, как его кто-то обнимает за плечи с такой силой, будто хочет раздробить кости, а в следующий миг увидел пасти двух гигантов, решивших съесть своих жертв, пока те беззащитны. Вот только Жан явно не считал себя беззащитным и с помощью устройства пространственного маневрирования переместился с Эреном на крышу какого-то дома. Переместиться-то они переместились, вот только во время их полета непонятно откуда взявшийся аномальный титан перегрыз трос, из-за чего оба чуть не совершили кульбит. Получилось так, что Эрен принял невыгодное для себя положение и из-за этого мог переломать себе вообще все, что мог, поэтому основной удар при падении пришелся Жану. Итогом стало то, что он сломал обе руки, а Эрен не пострадал. Вообще. Абсолютно, черт его побери. Эрен поджал губы и нахмурился, все ещё осматривая Жана. Складывалось ощущение, что он хочет сказать что-то язвительное или закатить скандал, однако не может подобрать слов. Наконец Эрен с силой выдавил из себя: — Какого черта ты вообще подстраховал меня тогда? Ну сломал бы я себе пару костей, все равно бы все срослось, а у тебя руки ещё больше месяца будут заживать, а значит, следующая вылазка пройдет без тебя. Думай своей пустой головой прежде, чем что-то делать, проклятая лошадь. Жан удивленно изогнул бровь. Если это только что было оскорбление, то выглядело оно по меньшей мере жалко, потому что Жан знал этого недоумка — Эрен мог оскорбить так, что потом долго будешь смывать с себя остро поставленное словечко. Особенно когда дело касалось непосредственно Жана Кирштайна, так как для него у Эрена было припасено много лично адресованных высказываний. — Ну во-первых, все мы вошли в элитный отряд Леви, назначением которого, в общем-то, является твоя защита, а значит спасать твою наглую задницу — моя прямая обязанность, — Жан заметил, как Эрен недовольно и расстроено покривил губами, что удивило его, — А во-вторых, сказал же, что инстинктивно это сделал, не ищи подоплеку там, где её нет и не обольщайся больно, недоделанная надежда человечества, — фыркнул он напоследок и дернулся от очередной вспышки свербения где-то ниже плеча, стараясь быть невозмутимым при своем нежданном госте. — Ты все сказал? Спасибо за посещение, можешь проваливать. Эрен твердо сложил руки на груди, явно не собираясь никуда уходить, и с раздражением посмотрел на оппонента. Ответом ему послужил такой же подернутый недовольством взгляд. С минуту оба сверлили друг друга гневными взорами, пока Эрен не заметил тарелку с нетронутой едой. — Эй, ты что, ещё не ел? — искренне возмутился Эрен, кивнув на поднос. — Уже вечер, а, насколько я знаю, медсестра к тебе заходила только в обед, из-за того, что раненых много, а состояние у тебя стабильное. Господи, Жан, только не говори, что ты ничего не ел с обеда. Почему ты отказал медсестре в том, чтобы тебя покормили? С голода умереть решил? От Жана не ускользнуло то, насколько был обеспокоен Эрен, — это прослеживалось в шагах, когда тот обогнул его кровать и подошел к раздаточной тележке, в неподдельно изумленном голосе и в выражении лица, на котором открытым текстом читалась... забота? — Ты что, моя мамочка? — с вызовом бросил Жан, с искаженным от негодования лицом наблюдая за действиями Эрена. — Какое тебе вообще дело, когда, как и чем я питаюсь? С каких это пор ты вообще подался в мои сиделки? Эрен несколько раз сжал и разжал кулак в желании врезать хорошенько этому неотесанному болвану, который даже очевидного беспокойства со стороны других не понимает, но потом вспомнил, что Жан, вроде как, ответить не в состоянии, и сразу успокоился. Хотя такой как Жан может и ногами по челюсти дать, и лбом стукнуть, да и Эрен далеко не был уверен, что руки у него такие уж недееспособные. — Что ж, в таком случае, — глухим, но насмешливым голосом произнес Эрен, беря тарелку с вилкой в руки и беззаботно чему-то улыбаясь. — Придется тебе поесть здесь и сейчас... Жан снова содрогнулся, но на этот раз даже не от укусов комаров, а от этого жеста Эрена. Он ударился головой об изголовье кровати и, сжав губы от боли в затылке, выставил руку с гипсом вперед, выдерживая расстояние между собой и стремительно пододвигающимся к нему Эреном: — Совсем из ума выжил? Чтоб я ел из твоей руки? Да лучше пинком отправь меня за стену к гигантам со сломанными руками и без привода, даже это лучшая участь... А вообще, просто позови медсестру, пусть она меня покормит, раз такой заботливый. Эрен поморщился, осторожно отвел чужую руку, уселся на край кровати и поддел вилкой лист салата. — Ну ты же почему-то не захотел есть из рук медсестры, значит, есть причина, значит, будешь есть из моих рук, — как ни в чем не бывало ответил Эрен, а затем угрожающе расширил глаза. — А теперь открой свой поганый рот, пока я не впихнул этот салат тебе в другое отверстие. Однако угроза подействовала: Жан озадаченно раскрыл рот, и Эрен, воспользовавшись моментом, успел вложить в него лист салата. Жан поиграл желваками и хотел было уже выплюнуть непрожеванную пищу, но Эрен заметил это и закрыл его рот ладонью: — И думать забудь. Жуй и глотай, паршивая скотина. Жан совершенно опешил от такой наглости, наспех разжевал «любезно» предложенное, проглотил и заорал: — Совсем страх потерял, дубина? Я же сказал позвать медсестру! Решил, что, раз я почти не могу дать отпор, то можно вытворять, что хочешь?! Да я сейчас тебя этими переломанными руками так разукрашу, что даже регенерация не спасет, титана ты дерьмо!.. Жан неожиданно прервался, увидев, как сильно увеличились зрачки Эрена и как в них начала теплиться непонятная, но почти осязаемая нежность. Эрен широко улыбнулся, качнув головой, и во второй раз протянул вилку, но на этот раз выбрал мясо. Жан с замешательством посмотрел на этот маленький кусок настоящего, сочного мяса. Обычно мясо даже маленькими порциями в Разведку доставляли редко, а больным этот изыск вообще прописывали только в крайних случаях. Сломанные руки явно не были крайним случаем. Значит, за Жана кто-то просил...? Но кто? При мысли об этом Жан досадливо скривился, однако больше препятствовать не стал. Он просто очень надеялся, что ему показалось. И взгляд, и мясо (а теперь Жан на сто процентов был уверен, кто ходатайствовал за него), и то, что Эрен сейчас кормит его, как малое дите, — все это выбивалось из их повседневного общения, и было что-то в этом очень подозрительное. Особенно во взгляде. Потому что Эрен Йегер даже на Микасу и Армина в жизни так не смотрел, а ведь они были самыми дорогими ему людьми. Потому что такой взгляд может быть направлен только на кого-то, кого очень долгое время любишь, но никак не на Жана. Да и кто сказал, что в мыслях Эрена в этот момент не был кто-то, кого он любит или любил когда-то? Может, он вспомнил мать, которая в детстве так же кормила его с руки? Может, ему в тайне нравится какая-нибудь девушка из Разведки? Главное, чтобы это была не Микаса. — Ну вот и замечательно, никаких проблем, не так ли? А ты сопротивлялся, — сказал Эрен, как только тарелка была пуста, а Жан сыт. По горло сыт, чтоб этого суицидального маньяка. Эрен отложил пустую посуду в сторону и бросил случайный взгляд через плечо на Жана. Того трясло. Только вот сам Жан не мог понять, из-за чего он сейчас дрожит как осиновый лист — из-за того, что он только что поел из рук чертового соперника, из-за мысли о том, что Эрен кого-то любит, или из-за уже изрядно надоевших комариных укусов. — Эй, Жан... — Эрен схватил его за запястье и проверил пульс. — С тобой точно все в по... — Да нормально все, иди уже, раз выполнил свою непростую миссию, — огрызнулся Жан, стараясь подавить собственные эмоции от очередного зуда (а, может быть, от чего-то другого — уже не разберешь). На этот раз сразу в нескольких местах. Прекрасно, просто прекрасно. Эрен подозрительно сузил на Жана глаза и вдруг впился взглядом в шею, после чего опустил его на участки кожи рук, не прикрытые гипсом. Глаза у него были как-то странно замаслены, в них плескался непонятный маниакальный блеск. — Ясно, — сам себе кивнул Эрен, а Жан неосознанно сглотнул, заметив, насколько пронзительным стал его взор. — Значит, ребята не соврали, когда сказали, что тебя жестко покусали на прошлой вылазке. Как я понимаю, сам себе ты помочь никак не можешь... Жан оскалился, плохо скрывая медленно подступающее к мозгу беспокойство: — И что теперь? Не только я себе не могу с этим помочь, никто не может. Губы Эрена медленно растянулись в хитрую улыбку: — Почему же? Жан не успел издать и звука, как Эрен приник губами к его шее, обводя языком места укусов. Он попробовал отстраниться, но Эрен схватил его за плечи, удерживая и не давая вырваться. Эрен покусывал маленькие красные бугорки на коже, а затем зализывал свой же укус, заставляя Жана то вздрагивать ежесекундно, то сжимать зубы. Он делал это с такой самоотдачей, с такой огромной охотой, что Жану оставалось только изумляться тому, почему Эрен делает это именно с ним и именно сейчас. Он что, всех так за спасение благодарит? Отвратительно. Ужасно просто. Жан совершенно растерялся: то ли нужно дать пинок Эрену, чтобы отстал, то ли закричать с призывом о помощи, чтобы от него отлепили обезумевшего посетителя, то ли... терпеть остается, что ли? Нет, это явно не в стиле Жана, он таких благодарностей-подачек не принимает. Как Эрен вообще мог опуститься до такого? Когда Эрен насладился чужой шеей и решил спуститься к рукам, он ослабил свою хватку и Жан тут же отпихнул его от себя: — Совсем мозги растерял, да? Домогайся до кого-нибудь другого, маразматик! Нашел себе жертву с переломанными руками. Не скажу, что я был о тебе лучшего мнения, но, черт, я был о тебе лучшего мнения! Эрен усмехнулся с придыханием и, игнорируя Жана, снова подался вперед. Жан со всей силы вжался в спинку кровати, однако Эрен быстро поднялся и, коротко рассмеявшись, прошествовал к двери. Это что, выходит, он так измывался? Пошутить решил? Ну ничего, через два или сколько-то там месяцев, когда кости на руках срастутся, Жан над ним так пошутит, что тот до смерти помнить будет. Жан внимательно следил за каждым движением Эрена, пока тот не остановился на пороге и не произнес: — Слюна хорошо помогает от укусов, Жан. Если что — обращайся, буду рад помочь. — Да пошел ты... Договорить Жан не успел — подмигнув, Эрен закрыл за собой дверь. Жан ещё долго не мог прийти в себя, беспокоясь по поводу каждого шороха или шагов где-то за окном или за дверью. Может быть, попросить медсестру, чтобы не впускала Эрена в его палату до выздоровления? Или каждый раз поджидать его за дверью и хорошенько прикладывать головой обо что-нибудь? Или вообще просто уповать на то, что этот сумасшедший больше не заявится к нему? Жан совершенно не понимал, что нашло на Эрена, но солгать себе не мог в единственном — кожа на шее больше не зудела совершенно.