Эффект бабочки

— Я могу тебе помочь, Юнги. Взглянув на Тэхёна, омега увидел улыбку на его лице. Такая сладкая и светлая, как будто заставляла расти цветы в лёгких, а бабочек в животе зарождалось все больше и больше с каждой секундой. Похоже, Юнги сошел с ума, но кивнув на слова альфы, он лишь сильнее прижался к сильному телу, послушно шагая рядом. Услышав, как прозвенел звонок с урока, Чонгук расстроенно выдохнул и решив не переодеваться, направился в кабинет химии, дабы предупредить учителя, что все это время был у директора. И заодно забрать Тэхёна, ведь тот в химии дуб-дубом. Альфа быстро дошел до нужного ему кабинета и огляделся вокруг. Были буквально все, но его лучшего друга и новенького он не видел. Оглядев кабинет ещё раз, Чонгук подошел к Бэкхёну, дабы спросить его, где Тэхён. — Бэк, а куда новенький и Тэхён делись? — Новенький сказал, что плохо себя чувствует, предупредил об этом Тэхёна, а тот в свою очередь сказал, что с удовольствием поможет ему и они ушли куда-то, — омега смотрелся в своё маленькое зеркальце и старательно подводил глаза, даже не взглянув на Чона. Выслушав внимательно ответ Бёна, Чонгук на секунду призадумался, куда же мог его лучший друг уйти с этой противной омегой и тут, его осенило. Альфа немного запаниковав, осмотрелся еще раз вокруг себя и уловил один интересный момент, который не мог оставить без внимания. — А к Чанёлю вообще-то омега клеится, — прошептал альфа и быстро ретировался из класса. Бэкхён же, отбросил зеркальце в сторону и убежал искать своего альфу с криком «Ча-а-анни!» — Наше знакомство прошло не очень хорошо, верно? — спрашивает Тэхён, аккуратно берет омегу за руку и смотрит в глаза. — Я хотел бы извиниться. Юнги чувствует теплую и сильную руку, которая держит его, не давая вырваться. Пальцы альфы аккуратно поглаживают его ладонь и держат талию, так, чтобы омега был максимально близко к их обладателю. Он чувствует пристальный взгляд на себя и невольно смущается, то ли от того, что глаза альфы глубокие, то ли от того, что он течет как последняя сука. Омега не может что-либо сказать, поэтому лишь кивает. Тэхён ухмыляется и тянется губами к губам Юнги, накрывает пухлые губы омеги своими, но его резко отдергивает чья-то рука, но запах ванили бьет в нос и он понимает, что это Чонгук. Спрятаться под лестницей была не лучшая идея, а спрятаться под той лестницей, где вы оба трахали омег — ещё хуже. — Какого чёрта ты делаешь, Тэхён?! — по голосу ясно слышно, альфа рассержен. Тэхён молчит, сердито смотря на своего друга, но затем улыбается ему. Альфа рад, что его друг появился в нужный момент, иначе могло произойти то, чего после было бы не миновать. Тэхён кивает, давая понять своему другу, что тот благодарен и Чон понимает. Юнги теряется в пространстве, но быстро приходит в себя, замечая, что собой его закрыл Чонгук, он тянет к нему свою ладонь, хочет положить на плечо, но успевает, альфа отходит немного вперед. Мин паникует, он чувствует, что течка начинает усиливаться, а желание и возбуждение — нарастает. — Помоги мне, — шепчет он и хватается за сильную руку Чонгука. — Пожалуйста, помоги мне. Альфа подхватывает ослабевшее тело омеги на руки и прижимает к себе, он уже знает, что будет делать. А Юнги все равно, он чувствует себя в безопасности, Чонгук не причинит ему вреда, даже после сказанного сегодня, после этой гребанной игры в кошки мышки. Мин лишь старается прижаться сильнее, почувствовать аромат ванили, который исходил от него и кружил голову. Юнги обожает ваниль. Разворачиваясь на своих двоих, Чонгук направляется к выходу из школы, он даже Тэхёну ничего не говорит, тот понимает все сам. На него смотрят удивлённо учителя, ученики, но никто не собирается ничего говорить — боятся. Чонгук сам себе директор, сам решает все. Он сам, всё сам. Юнги не на шутку лёгкий, как будто весит килограмм сорок, не больше. Альфа несет его домой, но вспоминает, что вовсе не знает, где живёт его новый «друг», поэтому он направляется к себе домой, других вариантов нет. Омега и не возражает. Он водит носиком вдоль чонгуковской шеи, стараясь впитать весь его запах, не хочет делиться. Сладкая и ароматная ваниль — то, что Юнги любит больше всего. Мин держится ослабевшими пальцами за воротник рубашки, обхватывает тело альфы ногами и держится так, пока они не придут до нужного дома. Чонгук думает, если он сейчас трахнет Юнги, то тот от него отстанет, поэтому упускать такую возможность он не будет. Живёт он один, поэтому никто им не помешает и не отвлечет. Альфа проходит в дом и оставляет свой рюкзак и рюкзак омеги на полу, а сам же, направляется в спальню. Он грубо бросает омегу на мягкую кровать и смотрит на него, на такого блядского Мин Юнги, которого знает всего полдня, но уже люто ненавидит, за всё, что он сделал. А Юнги смотрит на него, с доверием и возбуждением, даже не возникает. Он вовсе не жалеет, что сейчас произойдёт, он скорее пожалеет, если это не случится, если Чонгук кинет ему ебанные таблетки и съебет в другую комнату дрочить. Он благодарен всевышним силам, что течка началась так рано и именно в школе. Юнги тянет руки к альфе и шепчет губами: — Иди ко мне, — прозвучало как-то слишком по родному, что у обоих сердце пропускает удар. И Чонгук идёт. Он нависает над омегой и смотрит на него, шумно выдыхает. Юнги кусает губы, стараясь уловить каждый момент, Чон понимает это и утягивает омегу в пошлый поцелуй. Проникает ловким языком в его ротик, сплетая свой язык с его. Мин плохо целуется, как будто в первый раз, но в голове альфы проносится «не может такого быть.» Омега тянется рукой к паху альфы, взял в маленькую ладошку член альфы и принялся ласкать его через ткань, а у Чонгука крыша едет. Под ним течная омега, которая пахнет скорее сладко, а не отвратно, так еще и сама напрашивается на секс. И тут альфа не выдерживает. Он разрывает поцелуй со звонким чмоком, оставляя Юнги не удовлетворенным, а затем срывает с него одежду. Рубашка летит в небытие, узкие и поистине блядские чёрные джинсы летят следом за рубашкой вместе с боксерами. А затем он принимается раздеваться сам, после чего ведет рукой по прессу, оставляя руку на том же месте. Омега замечает на теле Чонгука россыпь из синяков и ссадин, хочет спросить, но не сейчас, он слишком возбужден. Сейчас перед ним лежит совершенно голый, совершенно открытый Мин Юнги, от такого Чонгуку становится и плохо, и ахуенно одновременно. Чон осматривает худое и хрупкое тело. Даже ни намёка на мышцы и ребра торчат, а тазобедренные косточки так и манят, чтобы укусить. Он нагибается и вновь целует, пошло, мокро и рвано. Спускается поцелуями вниз, к подбородку, к белоснежной шее, которая так и манит оставить пару засосов на ней. Метки получаются маленькие, но очень заметные. Юнги плавится от такой ласки и Чонгук это чувствует, он совсем обмяк. Чон ведет своими руками по бёдрам омеги, сжимает их, а затем отпускает, придвигая Юнги ближе к себе, разрывая поцелуй и облизываясь. Рукой тянется к тумбочке, на которой лежит презерватив, открывает его и раскатывает по длине своего члена. А затем проникает в податливое тело, глубоко и без подготовки. Юнги стонет в голос, громко и протяжно, чувство боли смешалось с наслаждением и чувством заполненности. Омега впивается коготками в спину альфы и царапает её, давая понять, что ему больно, просит привыкнуть. Чонгуку плевать, он начинает двигаться быстро, грубо, размашисто, как удобно лишь ему. Омега сжимается внутри, старается привыкнуть, но получается плохо, с его губ спадают стоны, которые позже переходят в крики. Юнги наконец привыкает и наслаждается размашистым движением в себе, член проникает очень глубоко, благодаря выделяющейся смазке, которой становится все больше и больше. — Быстрее… Чонгук, пожалуйста… быстрее. Омега стонет в голос, хнычет, извивается, ему мало. Задница горит, но хочется большего. Чонгук лишь усмехается и входит по самое основание. Таким Юнги ему невъебически нравится. А у омеги голос вот-вот сорвется, стонет он еще громче, ведь альфа теперь полностью в нём, в голове пульсирует. Мин не отдает отчета в своих действиях, поэтому тянется губами к губам Чонгука, хочет поцеловать, но его грубо хватают за мягкие и влажные волосы, заглядывают в глаза полные желания и целуют самостоятельно. У Юнги в голове каша, он понимает лишь то, что его трахает Чон Чонгук, хотя они друг друга толком и не знают. Но сейчас ему плевать, он получает свою порцию удовольствия, поэтому разводит ноги еще шире и отвечает на поцелуй. А Чонгук думает, что Юнги сейчас как последняя шлюха под ним, хотя его, наверное, никто и не ебал до этого момента. Он всегда во всем первый, это заставляет его усмехнуться и шлепнуть омегу по заднице. Мин разрывает поцелуй, а затем тянется к шее альфы, оставив на ней пару меток, до того момента, пока его не успели отстранить. Юнги понимает, что больше он не протянет, поэтому, открывает ротик и высовывает розовый язычок, ручками принявшись себе надрачивать, но не успевает дотронуться до своего члена, как кончает себе на плоский животик, громко простонав что-то невнятное. Он дрожит всем телом после накатившего оргазма и расплывается в довольной улыбке. Чонгук двигается в теле омеге еще с минуту, проникает глубоко и облизывает свои губы, а затем кончает в презерватив, довольно прорычав и схватившись руками под коленками омеги. Он шумно дышит и смотрит на омегу, что довольно улыбается и усмехается сам. –Доволен? — спрашивает альфа, медленно выходит из горячего тела и избавляется от презерватива. Омега лишь кивает, а затем ручками ведет по своей шее, соскам, животику, размазывая сперму и аккуратно подбирается к дырочке, проникая в нее пальцами, понимает насколько она растянута. Неужели у Чонгука настолько большой и, как он сумел поместиться в его маленьком и хрупком теле? Альфа поднимается со своего места и поворачивается к Юнги спиной, потягивается. А омега с удовольствием рассматривает широкую спину и от его глаз не ускользают синяки. Омега чуть приподнимается, рассматривая ближе. — Эти синяки… я знаю, — шепчет Мин. Чонгук оборачивается и даже немного улыбается. — Секция по боксу. –Нет… это не секция по боксу, — Юнги все так же говорит шепотом, видно голос у него все-таки сел. Нужно было быть немного тише. — Я проходил мимо кабинета директора и услышал… Но Юнги не успевает договорить, как его хватают за запястье и зло смотрят в глаза. Чонгук в ярости. Этот Мин чёртов Юнги, вечно он что-то подслушивает, вечно у него все «случайно». Какого чёрта он вообще забыл в этой школе? Теперь и этим ещё шантажировать будет. От него одни только проблемы. Чонгук хочет уже ответить, но его перебивают: — Я знаю, что не должен был этого слышать, но я не скажу никому, правда, — омега старается заглянуть альфе в глаза, успокоить его.– Я услышал про твоего отца, но я не скажу никому, я обещаю. — От тебя слишком много проблем, Мин Юнги, — прошипел Чон, а затем отпустил омегу. Альфа встал с постели и принялся одеваться в домашнюю одежду, его выбор пал на обычные домашние спортивные штаны и белую футболку. В своем шкафу он нашел кое-какую одежду, которая могла бы подойти Юнги, не пойдет же он домой в своем мокром белье, которое изрядно провоняло кокосовым ароматом. Альфа указал для Юнги нужную дорогу в душ и сказал, чтобы тот закинул свою одежду в стирку. Пока омега мылся в душе, Чонгук пошел на кухню, где нашёл таблетки, которые помогут его гостю хоть немного утолить свое возбуждение и желание трахаться. Сам же Чонгук думал, в какую задницу он вляпался и что же на этот раз ему предъявит Юнги. Омега был совершенно не прост, даже не боялся его, как будто ему было все равно, что с ним сделают. Отчаянный. Но это еще и бесило Чонгука. Ладно, если бы он лез в чужие дела, но когда это все касается самого Чона, он начинает злиться. Он даже своему лучшему другу не все рассказывает, а тут о его проблемах и отношениях узнает тот, кого знает от силы полдня. Так помимо этого, они еще успели и потрахаться. Что делать, Чонгук не знал, но он должен был решить эту проблему как можно быстрее, дабы Мин я люблю лезть не в свои дела Юнги, не натворил чего-то по своей глупости. За своими мыслями, он даже не замечает, как этот самый Юнги проходит на кухню босиком и в одной футболке, которую ему дал сам Чонгук. Он был настолько маленьким, что футболка выглядела как ночнушка и спадала с одного плеча, которое омега все время поправлял. — Расскажи мне обо всем, — говорит Юнги, присаживаясь на свободный стул, перед этим выпив таблетку. Чонгук усмехается. — С чего бы? — Ты помог мне, а я хочу помочь тебе, — пожимает плечами Мин. — Для начала просто выслушаю, а потом мы подумаем, что делать. — То есть, утром ты меня берешь на шантаж, а после небольшого перепиха, ты уже считаешь, что я буду тебе доверять? — альфа смеется. — А ты смешной, Юнги. — Я не шантажировал тебя. Сказал же, что не буду никому ничего рассказывать, это не мои методы, — омега смотрит в глаза альфы. — Может я и кажусь той еще сукой, но ломать кому-то жизнь я не собираюсь. Это элементарное человеческое сочувствие и желание помочь. Тебе знакомо такое? Чонгук шикнул на это заявление и решил не отвечать на поставленный вопрос. Очень уж наглая омега попалась на его пути. Они даже похожи характерами, эта мысль заставила альфу слегка приулыбнуться. А затем услышал: — Извини за эти неудобства, что приношу со своей течкой, — смотрит как-то виновато. — Как только вещи постираются и высохнут, я тут же уйду. Юнги принялся махать руками в разные стороны, немного глупо улыбаясь. На его руках можно было разглядеть многочисленные шрамы от порезов, а от Чонгука это не утаилось, у него зрение хорошее. Схватив омегу за руку, он принялся рассматривать каждый шрамик и водить по ним пальцем, от чего омега смутился. — От чего это? — спросил Чон и поднял свой взгляд на смущенную омегу. Омега испуганно взглянул на альфу, а затем прошептал: — Я сам это сделал. — Несчастная любовь? — усмехается альфа. — Не совсем так, — парнишка помотал головой. — От плохих воспоминаний о родителях и родственниках. Чонгук с неким сожалением посмотрел на мальчишку, что сейчас стоит перед ним в одной его футболке и от чего-то ощущал действительное сожаление по отношению к нему. Может Юнги не столь плохой, каким казался на первый взгляд? Может, он лезет не в свои дела от недостатка внимания? Чонгук не знал, но что-то ему подсказывало, что первое впечатление об этой омеге оказалось ошибочным. — Сиди тут со мной и даже не думай никуда рыпаться, пока шмотки не высохнут, — повторил Чон. — Спасибо, Чонгук, я в большом долгу перед тобой, проси все, что хочешь, — улыбнулся омега. — Как-нибудь потом, но я запомнил эти слова, сахарок. Чонгук улыбнулся искренне, а у Юнги сердце замерло. У него улыбка красивая, детская такая и глаза добрые, он на кролика похож, только характер трудный. Мин покраснел весь и отвернулся, чувствуя, что щеки пылают и сам он думает, что это возмутительно. И сам Чон Чонгук чертовски возмутителен. И горяч, но сейчас не об этом. Кажется, от этой улыбки, бабочки в животе сделали сальто. — Но задницу тебе стоит подкачать, — произносит альфа. И тут Юнги хочется его просто убить. Он разворачивается и показывает альфе язык, а затем обиженно уходит в другую комнату, успев прихватить с собой портфель. А Чонгук хохочет на весь дом, ибо реакция Юнги — забавная. И сам Мин Юнги — забавный, и вроде как, добрый. Но очень тощий, будто бы голодает целыми днями и весит не больше сорока. У Чонгука в животе начинает урчать и он набирает номер доставки пиццы и суши, в холодильнике мышь повесилась, а готовить что-то — лень. Он заказывает две пиццы и самые дорогие суши, что есть в ассортименте, называет улицу и номер своего дома, а затем сбрасывает и идёт к обиженной омеге. Юнги сидел у него в зале и читал какие-то листы, полностью исписанные ручкой. Они полностью были в неаккуратной форме, заляпаны и зачеркнуты, но основное он обводил красной ручкой. — Что это? — интересуется Чон и садится рядом, пытаясь взглянуть. Омега тут же закрывает тетрадь и прячет ее за себя, а альфа обиженно смотрит. — Ну… это… — омега не может придумать оправдание, поэтому вздыхает и открывает тетрадь. — Это мои тексты, я время от времени их пишу. Чонгук смотрит внимательно и изучает каждую страницу, в основном, тексты были о любви и написаны в рифму, будто бы для песни. Он просматривает внимательно каждую страницу, вчитывается в слова, будто пытаясь найти какое-то послание в них, или то. О чём думает Юнги.

Сделай так, чтобы было больней, свяжи меня так, чтоб не смог убежать, Обхвати меня сильней и встряхни меня, чтоб я не смог прийти в себя.*

Последние строки в тетради были написаны недавно, ручка ещё не успела засохнуть, на это Чонгук обратил особенно внимание, а затем перевел взгляд на омегу и отдал ему тетрадь. У Юнги красивые тексты и мысли в них много, но Чонгук вряд ли их поймёт. Так они просидели в тишине минут десять-двадцать. Это сильно давило на психику, но прерывать тишину не решался никто. Юнги не хотел, потому что ему было ужасно неловко, а Чонгук, потому что просто не знал что сказать. Всю эту тишину разбавил звонок в дверь и Чонгук понял, что это привезли пиццу и суши, которые он заказывал, поэтому пошел открывать дверь. Даже не взглянув в глазок для некой безопасности, Чон открывает дверь, а за ней стоит Ким Тэхён собственной персоной. А в руках он держит два пакета с коробкой суши и двумя коробками пиццы. — Я знал, что ты, скотина, не придёшь, поэтому пришел к тебе сам, –Тэхён вручил Чонгуку пакеты. — Тебе повезло, что сегодня доставщиком был мой брат и он сразу же позвонил мне. Юнги же, услышав голос Тэхёна, сразу запаниковал и не знал куда деть. Он в таком виде сидит на диване у Чонгука в доме. Поднявшись с этого самого дивана, он быстро заметался по комнате, в поисках хоть какого-нибудь спасения. Даже выглянул в окно, но должных плодов это не принесло — высоко очень. — Нет, это глупо, мы ведь не любовники какие-то… Просто так сложились обстоятельства, — подумал про себя омега и сел обратно, все-таки стараясь успокоить себя, хоть как-нибудь. А Чонгук стоял и смотрел на Тэхёна, как баран на новые ворота, не зная, что и ответить. Хотя зачем ему оправдываться перед лучшим другом? Они с детства делили все поровну, если из одной тарелки, можно сказать. Альфа с вишневым запахом смотрел на лучшего друга и не мог понять, что не так. Но у Тэхёна зрение не плохое и он смог заметить засос на шее альфы, что его немного напрягло — утром засоса не было. Принюхавшись, ему в нос ударил сладкий аромат кокоса. — Знакомый запах, — альфа посмотрел на друга и пошел в зал, именно от туда шел очень сильный и сладкий аромат. Чон отсчитывает лишь секунды. Три… два… один. И из комнаты, в которую зашел Тэхён раздается басистое: — БЛЯТЬ, ВЫ СЕРЬЁЗНО?! Чонгук заходит в комнату, видит глупо улыбающегося Юнги и Тэхёна, который ахуевает от увиденного.