Эффект бабочки

— Какого… — только и может произнести Чонгук. Он поднимает взгляд и смотрит на Чимина, что стоит напротив него и кусает губы, волнуется, видимо, но старается это скрыть. Получается довольно плохо, а младший замечает это сразу. Но сейчас ему важнее то, что написано на самой бумаге. Он вновь перечитывает внимательно каждое слово, что там написано, смотрит на омегу, надеется услышать хоть какие-то слова поддержки. А Чимину говорить страшно. Чонгук вспыльчив, каждое его слово может привести к необратимым обстоятельствам, но молчать будет еще глупее и по-свински по отношению к самому альфе. Собравшись с мыслями, омега прочищает горло, пару раз кашлянув и уверенно говорит. — Теперь ты понимаешь, Чонгук? Все, что произошло в твоей семье, далеко не дело случая, как мы думали раньше, тут все серьезнее, — омега нервничает, играется со своими пальцами, пока произносит каждое слово, это отвлекает его, видимо, и говорить легче. — Твоего отца нужно посадить за решетку, до конца его дней. Кажется, альфа вовсе не слушает, что говорит ему старший. Он погружен в свои мысли и где-то далеко отсюда. Но парень внимательно слушал каждое слово, пытался переварить полученную информацию, но за что сажать за решетку человека? За клочок бумаги, который мог оказаться подставным? Но ведь и побои есть, и убийство на отцовских плечах. Если это действительно сделал он. Парень аккуратно сложил лист бумаги и положил его в свой карман, потёр пальцами переносицу и тяжело вздохнул. Если сегодня утром, он довольно сильно волновался о встрече с отцом, то сейчас, он готов встретиться с ним хоть завтра. Чонгук должен знать правду, какой бы она не была. Ему кажется, что все это проказы судьбы, ведь за один день произошло больше, чем за последний год. И он вновь винит грёбанного Мин Юнги, который, должно быть, икает, сидя рядом с Тэхёном, в доме Чона. — Я должен встретиться с отцом. — Ни в коем случае! — повышает голос Чимин, запротестовав. Если сегодня утром, он волновался за их встречу совсем немного, то сейчас омега был категорически против. Мало ли, что может случиться. Теперь о встрече не могло быть и речи. — Но я должен знать правду, — на удивление, Чонгук был, более, чем спокоен и отвечал совершенно без толики грубости или злости. Это даже удивляло омегу, что стоял напротив, и казалось, взорвется сейчас сам. — Спрячь эту бумагу и не показывай её никому, я постараюсь во всем разобраться более безопасными методами, — старший смотрит с надеждой и подходит к Чонгуку, обнимает его. — Договорились? — краткий и нежный чмок в уголок губ. Альфа кивает и Чимин успокаивается. Они проходят в прихожую, до входной двери и молча смотрят друг на друга. Ничего нового, так проходит их прощание каждый раз, Чимин улыбается искренне, пытается делать вид, что все хорошо. А Чонгук стоит в дверях, не зная что и сказать, вроде все так обыденно, но все еще неловко, неуютно. И так он чувствует себя впервые, когда рядом с Чимином. Младший не привык обманывать, но ложь во благо тоже бывает. Или нет? Кивнув на прощание, альфа закрывает за собой дверь и направляется к себе домой. И плевать, что на улице гребанный час ночи. Плевать, что метель, плевать, что холодно, у него дома сидит лучший друг и течная омега. Они оприходуют все диваны, кровати и полы, если альфа сейчас же не вернется домой. Ведь Чонгук знает Тэхёна и добром это, скорее всего не кончится. Когда за Чонгуком закрывается входная дверь, с лица Чимина пропадает фальшивая улыбка, а сам он оседает на пол, поджимая под себя колени. Омега учуял сладкий запах кокоса, который он прекрасно слышал от нового ученика в классе альфы — Мин Юнги. Кажется, Чимину только что разбили сердце. И пусть он уже состоявшийся директор школы, но он тоже умеет любить. Вот только в доме у Чонгука хаосом вовсе и не пахло. Альфа и омега спокойно сидели и смотрели фильм, который включили еще с момента ухода хозяина дома. Но, кажется, никто и не был заинтересован просмотром фильма и был в своих мыслях. Юнги сидел и думал о Чонгуке, который ушёл к Чимину, даже при наличии течной и сладко-пахнущей омеги в его же доме. И какого чёрта этот Пак ему вообще позвонил. К слову о течке, действие таблетки уже заканчивалось и запах, который разносился по всей комнате, стал еще слаще и насыщеннее, а из задницы вновь начинало течь, но омега старался держаться до последнего. Он перевел взгляд на рядом сидящего альфу и подметил, что тот, довольно красив, а в этой одежде, он действительно похож на плохого парня. А ещё этот шаловливый язык, который он все время высовывал изо рта, при каждом удобном случае, не давал Мину покоя, от чего он возбуждался еще больше, не смотря на течку. А у Тэхёна в штанах давно стояк, но к огромному удивлению, он держится и благодаря довольно удобной позе, стояк был вовсе не виден. Ким не из тех, кто набрасывается на бедных омег при малейшем удобном случае и без их согласия. Да и зная Юнги все ничего, он, кажется понял, что тот настроен серьезно, и он добьется Чонгука всеми способами. — Тебе таблетки случайно не нужны? — выдает альфа, оборачиваясь к омеге и подвигается ближе, похоже, он теряет самообладание над самим собой. — Блять, какой сладкий запах… — Ты не скрываешь восторга, тебе нравится? — Юнги улыбается, смотрит Киму в глаза. — А от таблеток только запах пропадает или трахаться тоже не захочется? — интересуется, будто бы сам не знает. — Я готов в любой момент сорваться, знаешь ли. Тэхён не отвечает ни на один вопрос омеги, он нависает сверху и смотрит тому в глаза, а затем наклоняется и целует. Целует жадно и властно, проникая языком в ротик Юнги, который вовсе не отстраняется, а лишь отвечает, притягивая альфу к себе за ворот его футболки. Ким слегка разводит его худые ноги, устраиваясь меж них, довольно усмехается в губы желанной омеги. Юнги, кажется, плавится от пухлых тэхёновских губ, они обветрены и искусаны. Своим розовым язычком, Мин старается зализать каждую ранку, а затем он играется с язычком Тэхёна, сладко причмокивая, наслаждаясь. — Эй, придурки, я вернулся, — слышится из коридора, на что они оба реагируют и тут же отстраняются друг от друга, принимая позы, в которых они сидели до. Тэхён шипит себе под нос что-то вроде «Блять» и даже злится немного, ведь его вновь прервали и не дали завершить начатое, все ограничилось поцелуем, во второй раз. А Юнги заливается румянцем, стараясь вникнуть в то, что творится в телевизоре, но у него совсем не получается. Поэтому он встает и направляется к Чонгуку на ватных ногах, хватая того за грудки и хмурясь. В Юнги смешалось все, чувства злости, ревности и сильного возбуждения, от чего он уже невольно начал рычать сквозь зубы разные ругательства, но очень неразборчиво. Омега припечатал альфу к стене, впиваясь в его губы настойчивым и грубым поцелуем, от чего даже сам Чонгук растерялся, бегая глазами по комнате. — Ты слишком долго, Чон Чонгук, — спокойно произнёс Юнги, отстраняясь. — Нихуя себе… — выдохнул Чон, а затем перевел взгляд на своего друга, который офигел не меньше, но при этом улыбался как-то по дебильному. Альфа толкает бедную омегу в руки Кима, а тот ловко усаживает его на свой пах, придерживая за талию. — Кажется, бедная омега запуталась. — Хочешь поиграть? — басит Тэхён на ушко Юнги, от чего у второго прошлась дрожь по телу. Омега не мог вымолвить и слова, лишь дрожать в крепких руках и стонать по блядски, от того, что в его задницу упирался возбужденных тэхёновский член, при этом вжимаясь в сильное тело, которое, казалось бы, служило опорой для него. Мин поднял жалостливый взгляд и встретился глазами с Чонгуком, который стоял напротив и расстегивал свою рубашку, довольно ухмыляясь. — Таким ты мне нравишься больше, — произносит альфа, чуть наклоняясь, он смотрит в глаза напротив, а в них читается полное возбуждение и желание. Это интересно, Чонгук такого раньше не видел ни у одной омеги, с которой спал. Мин Юнги загадочный. Он как самый дорогой антиквариат, на первый взгляд, такой же, как и все, но если приглядеться получше, он совершенно иной. Чон грубо хватает омегу за запястье и толкает на широкий диван, куда Мин и приземляется пятой точкой, стараясь хоть немного прикрыть свои ноги футболкой, но и этого он не успевает. Его разворачивают и ставят в коленно-локтевую, шлепая по бедру и задирая майку, открывая вид на пульсирующую дырочку, из которой сочилась смазка. Юнги становится немного даже стыдно, на него смотрят двое альф, из-за которых, он собственно и течет, но сейчас это настолько пошло и развратно, что он прячет свою мордашку в подушках. Сейчас он — не более чем кукла, в руках умелых и желанных кукловодов. — Тэхён, гляди, у меня дома разливается водопад Виктория, — смеётся Чон, касаясь кончиком языка пульсирующей дырочки, от чего та сжимается, а Юнги слегка дергается и виляет задницей, подразнивая. Ким скалится от таких действий, его соблазняют и так умело, что хочется выть. Он не выжидает и минуты, снимает с себя всю одежду, бросая ее на пол, отстраняет от омеги Чонгука, давая тому возможность раздеться. Тэхён устраивается на диване, пристраиваясь сзади, а после, ведет влажным языком по спине омеги, начиная от поясницы и заканчивая узкими плечами, целуя их, перед этим сняв футболку, которая очень сильно мешала. — Доверься нам, Юнги-я, я не позволю сделать тебе больно, — вновь басит Тэхён на ушко омеги, руками поглаживая столь желанное тело. Альфа изучает руками омежье тело, которое казалось таким невинным, возбужденным, от чего он желал завладеть этим омегой еще больше. А Юнги стонет, пусть и не в голос, но стонет, он плавится от сильных тэхёновских рук, что ласкали его тело, заставляя выгибаться, аки кошечка. Голос альфы совершенно сносил крышу, заставлял довериться, раскрыться полностью, что, собственно, омега и делал. — Посмотрим, как ты умеешь сосать, — произносится где-то рядом, что отрывает Юнги от приятного наслаждения. Чонгук не заставил себя ждать, он разделся так же быстро, а затем устроился перед омежьей мордашкой, придерживая член ладонью, он принялся водить головкой по пухлым розовым губкам. А Юнги смотрит преданно, глаза в глаза, слегка высунув язычок, что касался члена. Тэхён же, стоя сзади, развел ягодицы омеги в стороны, потираясь членом меж них. Глухой стон и Чон хватает Мина пальцами за щечки и надавливает на скулы, дабы тот открыл свой ротик, что он и делает послушно, а затем принимает чонгуков член в свой горячий ротик. Ким не запаздывает, он входит без подготовки, одновременно с Чонгуком, ощущая горячее омежье нутро и шумно выдыхая свое любимое « Ох, блядь.» Он начинает двигаться быстро и грубо, задница Юнги не просит никаких нежностей, омеге нужен лишь грубый трах, который Тэхён так сильно любит. Он сжимает пальцами ягодицы, сильнее разводит их в сторону и наслаждается тем, как омега принимает его, при этом телом умоляя о большем. Застонав от того, как в и без того возбужденное тело, проник огромный член, Юнги открыл ротик еще шире, что позволило Чонгуку войти по самое основание, проникая в горло, что прекрасно было видно на шее омеги. От внушительных размеров члена, на лисьих глазках выступили слёзы, но он все равно старался сосать сам, но альфа не позволял, он хотел получить наслаждение самостоятельно. Чон достал свой член из горячего рта, оставляя на нем вязкую слюну и позволяя Юнги отдышаться, а затем вновь проник в его ротик. — Нихуя себе, он принимает весь член в рот, — объявил Чонгук, обращая внимание своего друга на себя и омегу, а тот, шлепнул ладонью по округлой ягодице, подливая масла в огонь. Омега принялся сам насаживаться на член Тэхёна, выгнувшись в спине сильнее, от шлепка по заднице. Юнги нравилось то, что его трахают двое альф, трахают так, будто они читают все его мысли и желания, исполняя их. Он давно мечтал, чтобы его имели грубо, одновременно в дырочку и одновременно в ротик, чтобы им пользовались, а он доставлял наслаждение тому, кого любит. Чонгук шлепнул легонько омегу по щеке, интенсивно с Тэхёном двигаясь в его ротике, а затем схватил за волосы, слегка оттягивая их и заставляя взять его как можно глубже, насаживая ротик на свой огромный член. Тэхён продолжает втрахивать тело в диван, который, казалось, вот-вот сломается под их напором, почти разрывая миновскую задницу. — Ему нравится, когда его задницу разрывает, — усмехается Ким и убирает вспотевшую челку со лба, глядя на Чонгука. — Что насчёт двойного проникновения, Юнги-я? — прорычал альфа, проникнув глубже и задев внутри простату, выбивая интенсивными толчками стоны из омеги. — Господи, как же в нём ахуенно, Гук… Тэхён будто бы дразнил своего друга последней фразой и сумел его спровоцировать. Чонгук медленно достал свой член изо рта омеги, размазывая головкой члена, слюну по его губам. Затем альфа, устроился под самой омегой, в чьих глазах читался страх, вперемешку с возбуждением, а Тэхён остановился, ожидая своего друга. — Испробуем твою блядскую дырку на двоих, — прошептал Чон в губы Юнги, придерживая ладонью свой член и слегка надрачивая, принялся вводить его в узкую дырочку, в то время, как Мин собственными ладошками разводил ягодицы в стороны, застонал в голос. — Ааах, е-ещё, пожалуйста, — неожиданно для всех, произнёс омега, приподнимая голову и высовывая язычок из своего ротика, самостоятельно насел на оба члена, взвизгнув. — Глубоко… — смотрит Мин слегка пьяными глазами на альфу, что находился под ним. — Они такие огромные… Эти слова, как красное полотно для двух быков. Альфы принялись двигаться в омеге, не позволяя Юнги привыкнуть, давая насладиться новыми ощущениями. Тэхён старательно целует лопатки омеги, предоставляя ему еще больше удовольствия, от чего, Мин просто плавился. Он в ловушке, из которой ему не хочется выбираться. Слишком прекрасно, слишком горячо. Этот момент должен длиться вечно. Чон притянул Юнги к себе за волосы, впиваясь в его губы и принявшись трахать языком горячий рот, изредка отстраняясь, оставляя влажную дорожку из слюны, меж их ртами и вновь втягивая в пошлый поцелуй. Возбужденные альфы трахают омежью дырочку со сладким, хлюпающим звуком, вперемешку со стонами, томными вздохами и чмоками от поцелуя. Мин кладет одну ладошку на грудь Тэхёна, царапая ее ногтями и оставляя на ней след, прямо на сердце. Ким только усмехается, толкаясь в горячее и обмякшее тело по самое основание, заставляя Юнги вскрикнуть, альфа старался не оставлять своих меток на желанном теле омеги, как бы сам того не хотел. Мин отрывается от губ Чонгука и целует Тэхёна, притягивая того к себе за волосы, открывая ротик шире, позволяя альфе изучать его. А тот и не против, он обхватывает губами язычок омеги и сладко посасывает его, затем проникает своим в ротик Юнги, по-хозяйски вылизывая его. Тэхён кладёт свои ладони на грудь омеги, оттягивая набухшие, розовые сосочки и скалится в поцелуй, ведь Мин стонет в его губы. Чонгук, наблюдая за всем этим действом, перекладывает свои ладони на миновскую задницу, разводит в стороны, дабы удобнее было двигаться. А омега, своей маленькой ручкой, начинает надрачивать себе, мучая себя еще больше. — Какой же кайф, — тянет он, отрываясь от поцелуя и тянется к Чонгуку, оставляя метки на его шее, тем самым заявляя свои права на него. — Если мы кончим одновременно, интересно, от кого он залетит? — смеется Чон, продолжая вбиваться в тело омеги, что сейчас так нагло оставляла на нём свои метки, всё быстрее и быстрее, дабы получить максимальное наслаждение. Юнги тут же кончает, ощущая насколько быстро в его тело вбиваются два огромных члена. Эйфория накрывает его с головой, омеге кажется, что все это какая-то иллюзия из-за течки, он не может отличить реальность от своих фантазий. Так сладко, так горячо, так тягуче. Но все это оказывается правдой, его сейчас трахают два альфы, один из которых действительно сводит его с ума. Спустя пару толчков, за ним кончили одновременно Тэхён с Чонгуком, заполняя большим количеством горячей, вязкой спермой все нутро, от чего омега невольно задрожал, принимая все в себя. Юнги сейчас понимает, что этот раз он запомнит надолго, как и его задница. Было слишком ахуенно. — Потом сделаешь нам отсос, хороший такой отсос, — произносит Чонгук, усмехаясь, спустя пару минут, после наступившего оргазма и выползает из под расслабленного тела, доставая свой член и направляясь в ванную. Перед тем, как уйти, Чон собрал всю свою одежду, что он разбросал по полу, в том числе и куртку, из которого выпал тот самый лист бумаги, из-за которого он ходил к Чимину. Юнги молчит, после такого, он согласен на всё. — Дай еще одну поцелуйку, — слышится под боком, Юнги оборачивается и глядит на Тэхёна, что смотрит на него умоляющими глазами, а затем укладывает на кровать. Омега смеётся. — Хоть две, — произносит Мин и целует Тэхёна, пусть и кратко, но целует, а Ким довольствуется этим, находясь всё еще в теле омеге, крепко обнимая его. — А мне теперь нужна новая одежда, — вздыхает Юнги, как только разрывает поцелуй и виляет задницей, дабы тот вышел из него. Не очень комфортно сидеть с членом в заднице, знаете ли. — Надо что-то у Чонгука поискать, — пожимает плечами Ким. Альфа послушно достаёт из тела Юнги свой член, подходит к шкафу и открывает его, выбирая одежду. Там он находит уже свою футболку, которую, должно быть оставил несколько дней тому назад и чиминовские шорты, которые должны были быть Мину в самый раз. Он протянул вещи Юнги, но тот надел лишь футболку, которая так же оказалась ему длинной, ведь на дворе ночь и они не собирались никуда идти. Тэхён обратил внимание на валявшийся клочок бумаги и положил его рядом с Юнги, не предавая ему особого значения, надевая на себя боксёры и спортивные штаны, которые так же нашел у своего друга в шкафу. Не ложиться же ему спать голым или в своей одежде. Альфа потянулся, разминая кости. А вот омега заинтересованно посмотрел на бумагу, что лежала рядом с ним. Взяв ее в ладошки, он раскрыл листок, что был сложен вдвое и принялся читать. Тут к нему подскочил Тэхён, усаживаясь рядом и читая все, что на нем написано. — Что за… — прошептал Юнги, прикрывая рот рукой и перевел взгляд на Тэхёна, в надежде найти хоть какие-то объяснения от него. — Свидетельство о смерти? — удивлённо произнёс Ким, перечитывая раз за разом всё, что написано на бумаге. — На имя Чон Чонгука? — Не может быть, он ведь жив и сейчас принимает душ, что за хуйня? Его отец постарался? — Мин начал было злиться от увиденного. Лучше бы он вообще не читал и не брал эту чёртову бумагу в свои руки. — Но тут дата… — Тэхён указал на дату рождения и дату смерти. — Он не прожил и года. — Я ничего не понимаю… Всё это время, что ребята обсуждали, Чонгук мылся в душе, смывая с себя всю грязь, что произошла за сегодняшний день. А хорошего случилось, так сказать, действительно мало. Сначала этот Мин Юнги, затем секс с этим самым Мин Юнги, потом новость от Чимина, а сейчас ещё один секс. Хотя нет, второе и последнее это довольно хорошие моменты. Альфа не собирался долго философствовать, поэтому он быстро помылся в душе и вышел из него. Взял полотенце в руки и принялся вытираться, глянув свое отражение. Многочисленные засосы на шее, от многоуважаемого Мин Юнги. Нет, всё-таки четвертое, тоже дерьмовый случай. Выбрав что-то из постиранных вещей, а ими так же оказались футболка и спортивные штаны, Чонгук вышел из ванной, и случайно ударился головой о дверь, что слегка всполошило ребят, которые разговаривали об увиденном. Услышав шум, Юнги тут же спихнул листок Тэхёну, сделав вид, что он не при делах, а альфа, долго не думая, спрятал листок под свою задницу, так же сделав непринужденный вид. — Ну, а я говорю Чанёлю: «Чанёль, не надо, мы его порвём!» — А он тебе что? — Юнги делает вид, что очень заинтересован в словах альфы, устраиваясь на диване поудобнее и стараясь подыграть ему. — А он мне говорит: « Да он принимает в себя всё и вся!» — Тэхён играет неплохо, это даже Юнги заметил. — Вот это да, значит, задница Бэкхёна настолько хороша, как и моя, — выдаёт Мин, прикусывая губу от волнения. Услышав этот диалог, Чонгук зашел в комнату и подозрительно покосился на ребят, ведь Чанёль никому не разрешал трогать свою омегу, а тут его лучший друг говорит, что трахал его. Видимо, он счастливчик. Чон пожимает плечами, смотрит на Юнги, который с интересом слушает его лучшего друга, а затем идёт на кухню, дабы закинуть в рот хоть что-нибудь, альфа жутко проголодался. — И что нам с этим делать? — Мин перешел на шепот, стараясь говорить очень тихо, но так, чтобы его слышал только Тэхён. Мы должны ему помочь, ты не думаешь? — Ты прав, — Тэхён задумался, а затем взглянул на Юнги. — Я знаю, кто нам поможет, но я думаю, ты не захочешь к нему идти. — Ты говоришь про всемогущего Пак Чимина? — омега кривится в лице, но затем шумно вздыхает и вновь с уверенностью обращается к альфе, что сидит рядом. — Да, я не переношу его, но если дело касается Чонгука, я запихну свою ненависть куда подальше. Тэхён, ты поможешь мне? — Мин смотрит с надеждой в глазах, кладет свою ладонь поверх ладони альфы. Тэхён усмехается, это так интересно, наблюдать за тем, как влюбленная омега, старается помочь альфе, в которого влюблен. И сам Юнги интересный, надо бы узнать его получше. — Я помогу тебе, — во взгляде Тэхёна есть что-то, что Юнги не может не заметить, но что именно, понять он не может. — Клянусь. Они смотрят друг другу в глаза и не спешат оторваться, такое чувство, будто бы они ищут, ищут что-то, что раскроет их друг перед другом. Юнги хочет понять, что он увидел, когда Тэхён клялся ему, а Тэхён старается найти что-то, что он сможет узнать о самой омеге. И он находит, правда не в глазах, а на руках. У Мина шрамы на руках, от лезвий явно. И как он раньше их не замечал? — Эй, вы спать не собираетесь? — их прерывает Чонгук, который заходит в комнату с двумя подушками и одеялами. Один комплект он отдает омеге, а другой другу альфе. — Мне похрен, но спите вы здесь, если не хотите вместе, один из вас может спать на полу, — альфа разворачивается и покидает комнату, направляясь в свою, дабы погрузиться в царство Морфея. Ребята молча кивнули хозяину дома, принимая от него подушки и одеяла. Юнги молча принялся устраивать свое место для сна на диване, а Тэхён перешел на пол, на что омега удивленно взглянул и взял его за руку. — Ты собрался спать на полу? — Да, мало ли, ты не хочешь, чтобы я с тобой спал, ты ведь предпочтёшь Чонгука, — альфа смеётся и чешет затылок правой рукой, Юнги замечает шрамы на его руке и вспоминает о своих. Но ведь Тэхён не кажется человеком, который стал бы это делать. Он веселый и жизнерадостный, всегда улыбается. Почему же он порезал свою руку? — Поспи со мной, — просит омега, приобнимая подушку. Альфа удивлённо смотрит, но соглашается сразу и перемещается на диван, рядом с Юнги, который кутается в одеяло с носом, пусть пару минут назад у него был жаркий секс, но омега успел замерзнуть. Тэхён улыбается этому, он считает такие действия омеги милыми. Юнги действительно забавный и похож на кота. Но альфе не дает покоя то, что руки омеги изрезаны, а шрамы довольно внушительных размеров и глубокие. — Почему твои руки так истерзаны? — шепчет Ким, в надежде, что Юнги не успел заснуть. Такой вопрос застает омегу врасплох и заставляет дёрнуться, что не могло скрыться от рядом лежащего альфы. — Ты видел? — Видел. — Мои родители довольно влиятельные люди, скинули меня дядьке-извращенцу, который каждую пятницу напивался и распускал свои грязные руки. Я не смог долго терпеть это, и с каждым разом становилось все сложнее вырваться из лап этого урода… — вздохнул омега, думая, как продолжить свой рассказ дальше. — У меня не было никого, поэтому от безысходности я резал себя. Я подрабатывал в различных забегаловках, старался заработать на своих умениях и через некоторое время я смог переехать сюда.Я не поддерживаю связь с родными вообще, от ошибок принято избавляться и… — Ошибки всегда можно исправить и выучиться, — не успев договорить, омегу перебил альфа, внимательно смотря него, сквозь ночную темноту. Ким надеялся разглядеть глаза Юнги, чтобы посмотреть в них, но все его шансы свелись к нулю. — Все мы меняемся, лишь бы хотели того сами. — А ты почему руки резал? — тут же спросил Мин, слегка приподнимаясь. Бумерангом все возвращается к Тэхёну, на что он лишь глупо посмеивается. — Я потом как-нибудь тебе об этом расскажу, — альфа смахивает челку с глаз, а затем продолжает говорить. — На моей левой руке, есть татуировка бабочки. В этом мире, каждый человек — хризалида. Хризалида, из которой со временем, выходит прекрасная бабочка, которая расправит свои крылья и полетит к огню. Хотя если бабочка подлетит слишком близко, то она сгорает. Но если бабочка не летит к огню, то она уже не бабочка. Не у многих людей получается вырасти прекрасной бабочкой, ведь метаморфоза происходит внутренне. Тэхён кладет свою руку на Юнги, хочет сказать что-то, но понимает, что омега уже заснул, он усмехается.  — А бабочки — это духи умерших, -шепчет он, прижимая сопящую омегу к своей груди и засыпает сам.