О, hello, Death

Vol 4.1

      Ночь медленно перетекла в утро, так же оставшейся незамеченной юной девушкой, что в который раз обшаривала пустынные улицы Ривер-Пэсс. Надежда медленно затухала и Чакки не могла сдержать сдавленного всхлипа. Её светлые ручки были избиты в кровь, пальцы еле двигались, покрывшись плотной коркой бурого цвета. Борцовка была измазана в грязи и насквозь пропиталась запахом пота. Тёмные джинсы были разодраны на коленках и внутренней части бедра, и уже не годились для ношения, но девушка совершенно не обращала на это внимание. Свою куртку она потеряла где-то в одном из подвалов, что ей пришлось исследовать вдоль и поперёк во время поисков маленькой племянницы. Но даже про свою горячо любимую куртку она забыла. Стоптанная подошва кед неприятно колола ступни, как бы сообщая, что уже пора бы присесть отдохнуть. Но Логан упрямо шла дальше, присматриваясь к каждой мелочи. Повсюду ей мерещилось заплаканное круглое личико ребёнка и это неимоверно давило на психику. В первый день поисков она как загнанный зверь металась от дома к дому, словно обезумевшая распахивала двери, орала до хрипоты и скребущей боли в горле. Ей казалось, что если она не найдёт малышку сейчас же, то просто свихнётся окончательно.       Как же она себя ненавидела и винила во всех смертных грехах. А воспоминания о смерти Леси и убийствах, произошедших несколькими часами ранее, были настолько свежи и ярки, что порой Чакки терялась в реальности и своих кровавых фантазиях. Запах разлагающихся тел преследовал её повсюду, словно назойливо вдолбленная идея.       Пнув камешек под ногами, Логан остановилась посреди улицы, смотря невидящим взглядом перед собой. Ровная асфальтированная дорога плавно уходила за горизонт, но её красоту и спокойствие нарушали разбросанные, как шахматные фигуры, машины. Дверцы были настежь распахнуты, стёкла выбиты, некоторые из авто перевёрнуты, а рядом с другими засохли пятна крови. В какой-то момент Логан подумала, что эта картина уже не удивляет её и больше не наводит паники, как в первые часы. Ко всему постепенно привыкаешь. Хотя, скорее это «привыкание» было тщательно замаскированным шоком от того, что случилось. Для обычной девушки из простой семьи, в которой хоть и верят в Бога, но не поклоняются ему как чему-то святому, за что и жизнь отдать не жалко, весь этот сверхъестественный водоворот был не просто в новинку, а тем самым цунами, от которого сносит голову. Логан даже усомнилась в стабильности своего психического здоровья, но откинув подобного рода разглагольства, снова окунулась в поиски Бетти.       Медленно шагая по проезжей части навстречу рассвету, Чакки нервно запихнула руки в карманы джинсов. Ей так хотелось поскорее вернуться к Нику, рухнуть в его тёплые объятия и забыть об этом кошмаре. Он бы крепко прижал её дрожащее тело, невесомо коснулся губами головы, похлопал своей широкой ладонью по плечу. Может быть, даже заставил себя испечь ей оладьи, которые она бы полила клубничным джемом и с удовольствием съела, при этом жмурясь, как кот на солнышке. Логан судорожно вздохнула, ощущая, как к глазам подкатывают слёзы, а в горле застрял неприятный комок, что давит на внутренние стенки, царапается и скребётся, как зверь, запертый в клетке. Уже неделя прошла с тех пор, как она ищет Бетти. Уже неделю её телефон не подавал признаков жизни, а людей в этом городке почти не осталось. Все они поспешили уехать в первый же день после тех событий, но остался один. Сайман — тот самый мужчина с винтовкой, которого почему-то сразу же невзлюбила девушка. Он помогал ей в поисках, хоть Логан отпиралась от его помощи всеми силами. Может быть, ему просто нечего было делать, а, может быть, он проникся сочувствие к подростку, который не жалея себя, не смыкая глаз сутками напролёт прочёсывал город. Факт остаётся фактом.       — Эй, Чакки! — послышался позади усталый хриплый голос. Моментально в глубине сознания девушки вспыхнуло раздражение, но оно тут же погасло, стоило ей обернуться и взглянуть на небритого мужчину, который неловко переминался с ноги на ногу, придерживая обеими руками оружие. Он попытался улыбнуться ей, но, как и для шатенки это было сверх его сил. Сайман по своей сути был добряком и очень чувствительным к чужому горю. Даже не смотря на то, что он служил в Афганистане на горячей точке, он сумел сохранить в себе человека. Конечно же, по ночам его мучили кошмары, просыпался он от собственного крика и каждое утро стирал со лба холодный пот, но в целом он остался тем же Сайманом, каким был до войны. Последнюю неделю своей жизни он помнил с трудом, потому что она проходила в бешеном ритме: дома соседей, подвалы, заваленные всяким хламом, прилежащая к городку территория леса, которую ему пришлось обойти. Он всё время шёл по пятам за девушкой, которая казалась чем-то неестественным с этим тяжёлым ружьём в руках, тёмными от недосыпа кругами под глазами, неестественно побелевшей кожей и грязной одежде. Он не мог не поражаться её упёртости. Он видел, как она всхлипывала от несусветной усталости, но хлопнув себя по щеке ладонью, всё равно шла вперёд. Чакки почти не ела, от чего сильно исхудала и её так и тянуло рухнуть в обморок. Мужчина, конечно же, пытался заставить её отдохнуть, приводя все мыслимые и немыслимые доводы, но эта девица и слушать его не желала. Всё твердила как заведённая, что должна найти племянницу. Такое не может оставить равнодушным. Именно поэтому он шёл с ней, искал, пытался помочь. Как бывший военный, он мог оценить преданность Чакки, что вызывало уважение. Сайман даже испытывал некую симпатию к ней, но только как к человеку. Он устало повёл затёкшим плечом, подошёл к сгорбившемуся подростку, на лице которого застыло выражение усталости, смешанное с горечью.       — Тебе нужно передохнуть. Уже вторые сутки ты носишься как заведённая, — Чакки на его слова помотала головой. Первые солнечные лучи скользнули по её щёчкам, заставляя тёмные веснушки вспыхнуть. Потемневшие карие глаза на какое-то мгновение приобрели светлый оттенок слабо заваренного чая, но тут же вернулись в своё прежнее состояние. Они смотрели ровно, не мигая, и казалось, даже не видели собеседника, как если бы мысли девушки были где-то далеко. Сайман хотел было положить руку на плечо Логан, встряхнуть, вернуть в реальность, как Чакки отвернулась от него, задумчиво глядя на медленно поднимающееся солнце. Отвечать своему попутчику она не собиралась, или же просто не знала что ответить.       — Слушай, так нельзя! — мужчина обошёл подростка и встал перед ней, загораживая вид на горизонт. Он был как никогда серьёзен, хоть и сам валился с ног. — Тебе не просто нужно отдохнуть, ты обязана это сделать! Ну как ты не понимаешь, что уже просто не в состоянии вести поиски!       Чакки печально заглянула в серые глаза, снова покачав головой, как безмолвный болванчик. Она была в неком подобии транса. Вот только расслабления он ей не приносил, а даже наоборот давил со всей возможной силой. Голова была тяжела от мыслей, что копошились в ней. Веки опускались, не желая раскрываться, а тело казалось таким слабым, немощным и каким-то чужим. Состояние ненависти к самому себе, бессилия. Хотелось биться головой о землю, но разве это принесёт облегчение? Только ещё больше травм.       — Я должна, — вздохнула Чакки, опуская голову, не в силах больше смотреть в никуда. Притяжение к земле было таким сильным, что она не удержавшись осела на неё, скрестив ноги, обессилено уронив руки и отложив ружьё. Сайман присел рядом, смотря на встающее солнце, жмурясь от яркого света. Вот так, сидя в абсолютной тишине, которую нарушал лишь шёпот ветра — приносило ему спокойствие. Как затишье перед долгой утомительной бурей.       — Если честно, — тихо начал он, стараясь не выдавать в голосе скорби, — мне кажется, что мы уже не найдём её. — Чакки не издала ни звука. Как будто она сама не теряла надежду на лучшее? — Ей ведь всего два года. Уже прошла неделя. Если её кто-то не подобрал, то она, скорее всего, погибла от голода и обезвоживания.       — Не говори так, — придушенно отозвалась Логан, сжав свои ослабевшие руки в кулачки. Её сгорбленные плечи задрожали, но не от холодного ветра, что скользнул по обнажённым плечам, а от всхлипа, который не удалось сдержать. — Она не могла умереть. Не может же быть всё настолько плохо, правда? — с детской наивностью и искренней верой она исподлобья глянула на стушевавшегося Саймана. Меньше всего на свете он хотел видеть её глаза, наполненные чувствами веры. Это было невыносимо. И в мыслях мужчина, который раз возвёл руки к небу, спрашивая, за что этому ребёнку такое наказание. Бывший военный покачал головой, положил свою ладонь на хрупкое плечо, чуть сжимая его.       — Поезжай домой. Сообщи полиции и родным о пропаже Беатрис. Они помогут её найти. Это единственное, что ты можешь сделать.       Логан поджала губы, осознавая свою беспомощность в данной ситуации. Может быть, следовало сразу же вызвать полицию? Позвонить маме? Она ведь старше, могла бы помочь советом. Хотя, скорее она пригрозила бы своей дочери, что бы та не трезвонила домой в пьяном состоянии. Да и какой нормальный человек поверил бы в рассказ подростка об Апокалипсисе и Всаднике? Правильно, никакой.       — Я поняла, — Чакки поднялась на негнущиеся ноги, даже не удосужившись отряхнуть джинсы, да и это не помогло бы. Мужчина поднялся следом за ней, протянув ружьё, которое шатенка тут же прижала к своей груди, как последнюю спасительную ниточку.       — Молодец. Я провожу тебя до мотоцикла.       Девушка лишь кивнула, смотря себе под ноги. Внутренняя опустошённость не давала ей сделать большего, чем просто кивок. Ничего не хотелось, никуда не хотелось. Просто лечь на этот холодный асфальт, который будет медленно нагреваться под солнечными лучами, и заснуть. Надолго, а лучше навсегда. Чтобы больше не сталкиваться с этими проблемами, не мучить себя. Но, вопреки всему этому, Чакки медленно зашагала следом за мужчиной, не замечая, как вокруг медленно просыпается жизнь и где-то вдалеке закричали птицы, возвращаясь к своим гнёздам. Новый день был совершенно обычным и таким же солнечным и радостным, как ранее. Вопреки всем романам, в которых пишут что в тот «роковой день» природа, планета, вселенная сочувствовали беде главной героини, этот день, казалось, даже не заметил её существования. Он был красочен. В такой день нужно собираться шумной компанией друзей и идти в парк аттракционов, есть сладкую вату, дурачиться, жить беззаботно. Он совершенно не подходил для траура. Совершенно не подходил для скорби…

***

      Чакки тряслась от холода. Её кожа чуть посинела и покрылась мурашками. Замёрзшие пальцы будто приросли к мотоциклу, и девушка с трудом выворачивала своего железного коня на поворотах. Единственное желание, которое у неё было на данный момент — это поскорее добраться до дома и забраться в горячую ванную. Ну, и поесть немного не мешало бы. Истощённая поисками, Логан то и дело нагибалась вперёд, пытаясь уменьшить боль в пояснице. Её глаза слезились от ветра, что нещадно бил в лицо, и дорога расплывалась. Может быть, в другое время Чакки бы испугалась, попыталась найти способ, что бы как-то обезопасить себя, но сейчас ей было просто всё равно. Лишь бы добраться до дома.       Очередной поворот на перекрёстке и среди желтеющих деревьев показались первые домики. Они казались серыми и отчуждёнными, хоть в окнах горел ласкающий взгляд свет, и кое-где можно было видеть ужинающих людей. Для Чакки это было будто иллюзия, глупая постановка в театре. Как они могут быть такими спокойными и невероятно счастливыми, когда в темноте их поджидает ужас?! Как?! Неужели они не видят происходящего?! Неужели настолько слепы люди, что наивно верят в свою безопасность?! Это не укладывалось в голове подростка. Да и саму себя она не раз спрашивала: как могла быть такой беспечной? Если ещё в начале всей этой истории со звонком Леси она твёрдо верила, что единственное что ей может угрожать это бандиты, то теперь она начинала сомневаться что лишь их нужно опасаться. То, что произошло в Ривер-Пэсс, накренило её жизнь. Девушка поняла, что знает об этом грёбанном мире так мало и если подобное случится снова, она не сможет с ним справиться. Это просто нереально.       Сбавив скорость, мотоцикл плавно катился по узкой дороге, мимо похожих домиков к одному единственному, где она чувствовала себя по-настоящему защищённой. Именно туда она рвалась. Дверца железной калитки, тихо поскрипывая, то открывалась, то закрывалась, ударяясь о крючок. Влажные листья усеивали мощёную дорожку, ведущую к дому. Белые стены чуть посерели, а под крышей можно было различить грязный развод от дождевой воды. Свет горел только в зале, будто Ник ждал её. Бросив свой мотоцикл на тротуаре, Логан на дрожащих ногах поднялась по деревянным ступенькам на крыльцо. Её хрупкое тело сжалось, когда яркий свет лампы под навесом осветил её. Подняв в воздух кисть, шатенка уже собиралась постучать, как светлая дверь открылась. Луч света заслонила мужская фигура. Тёмная майка, поверх которой была надета клетчатая рубашка, предстали взору Чакки. И этот особый запах, присущий только её дяде окутал сознание. Логан не нужно было задирать голову вверх, чтобы убедиться в том, что перед ней был Ник. Она просто сделала кроткий шажок вперёд, уткнувшись лбом ему в грудь. Руки повисли вдоль тела, ноги подрагивали, сердце бешено застучало в груди. Чакки казалось, что у неё в запасе уже не осталось слёз, но как же она ошибалась. Закусив светлую губу, она плотно зажмурила глаза, пытаясь сдержаться. Внутри будто что-то надорвалось.       Люцифер, молча, смотрел на тёмную макушку хрупкой девушки. Её волосы, будто сосульки, спадали на плечи. Состояние девушки было весьма красноречивым. Падший помнил, какой жизнерадостной она выбегала из этой двери и какой морально убитой вернулась. Ему не нужно было спрашивать, что случилось, он и так знал. Но не думал, что человек настолько слаб. Когда девушка прижалась к его груди, ничего кроме леденящего холода он не ощутил. Это ведь просто обязанность, которую он взял на себя. Дьявол не собирался проявлять какой-то теплоты по отношению к подростку — это было не в его принципах. Чакки молчала, а её спутанные мысли витали в вечернем воздухе, раздражая слух Падшего.       Дрожащая ручка схватилась за майку мужчины, от чего его бровь изогнулась, а пронзительный взгляд голубых глаз уставился на человека. Логан судорожно втянула воздух в лёгкие, издав невнятный звук похожий на хныканье. Но постаралась взять себя в руки. Не перед Ником. Она не могла заставить его волноваться. Он ведь был всем для неё. Её семьёй, домом, её маленьким кусочком счастья, что страдает куда сильнее, чем она. Чакки не могла позволить себе такой роскоши, заставить его волноваться ещё и о себе. Чуть отстранившись, она всё же подняла голову вверх, впервые заглядывая в лицо мужчины.       Выражение его лица было спокойным с какой-то неуловимой насмешкой и возвышенностью, которой она раньше не замечала. А голубые глаза в тусклом свете будто сияли изнутри ледяным пламенем. В них был тяжёлый отпечаток знаний и противоречивых чувств, которые разрывали Ника изнутри. Это было так странно. То как его тонкие губы изогнулись в подобии той ласковой улыбки, было чужим и насквозь пропитанным опасностью, что сердце девушки пропустило удар, после чего панически заколотилось. Какое-то шестое чувство яростно заорало о том, что нужно бежать, скрыться от этого пронизывающего взгляда пока не поздно, но вместо этого Логан лишь сглотнула, произнеся охрипшим голосом:       — Мне нужно в душ.       Падший чуть вздёрнул брови, с насмешкой наблюдая за тем, как подросток проскользнула под его рукой, еле переставляя ноги. Она, шатаясь, дошла до лестницы, перед которой остановилась, смотря на ступени с разочарованием. Толкнув дверь рукой, мужчина с наслаждением усмехнулся, в тот момент, когда Чакки подпрыгнула на месте от хлопка. Бросив в его сторону перепуганный взгляд, и моментально смутившись от своего поведения, она всё же поплелась наверх.       — Забавно, — растягивая гласные, произнёс Дьявол. — Кажется, будет действительно интересно понаблюдать за этим мешком с костями.       Люцифер сложил руки на груди, чуть прищурившись, проводил взглядом удаляющуюся фигурку Чакки до тех пор, пока она не скрылась на втором этаже. А затем медленным шагом направился в гостиную, где по телевизору несла какую-то ересь смазливая телеведущая. Собственно передача его не интересовала, куда больше ему доставляло едва заметное удовольствие складывать в своей голове кровожадные сцены пыток над той самой женщиной. Может быть, этой ночью он навестит её, чтобы воплотить свои фантазии в жизнь. А завтра с насмешкой посмотрит новости, в которых красочно распишут убийство. Это ведь так забавно, внушать панический ужас немощному скоту. Им только предстоит узнать о его существовании. И случится это очень скоро.

***

      Дверь в ванную комнату была приоткрыта, а скользнув онемевшей рукой по выключателю, Чакки зажгла свет, выдыхая с облегчением. Светлый кафель резал глаза, но Логан быстро привыкла. Её большое полотенце жёлтого цвета всё также висело на сушилке, забытая серая майка скомканной тряпкой валялась около унитаза, что заставило Чакки усмехнуться. Это было чертовски в её стиле — где разделась там и бросила.       Шаркая ногами, шатенка подошла к ванной. Пальцы почти не слушались, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы заставить их покрутить шарики с метками холодной и горячей воды. Тихий плеск наполнил давящую тишину. Девушка подставила ладонь под струю воды, второй рукой регулируя поток горячей. Живительное тепло поползло по коже, позволяя Чакки на мгновение прикрыть глаза. Подросток даже не предполагала, что можно настолько соскучиться по тёплой воде. Заткнув чёрной пробкой сток, девушка решила, что теперь можно и заняться собой. Сев на кафельный пол и подтянув к груди ноги, Чакки старательно принялась расшнуровывать кеды. За прошедшее время она не раз туго затягивала их в немыслимые узлы, поэтому теперь было почти невозможно их распутать. Небольшая складка залегла меж бровей, когда она нахмурилась. Особой терпеливостью Логан не отличалась, поэтому после третье попытки развязать узел, приподнявшись на коленках, потянулась за ножницами. Отрезав спутавшиеся шнурки, она с облегчением скинула обувь, следом за ними стянув посеревшие носки. Руки с трудом смогли снять борцовку, которая тут же отлетела к кедам, накрыв их грязной материей. Чтобы снять джинсы пришлось подняться на подкашивающиеся ноги. Застёжка никак не хотела расстёгиваться, пальцы дрожали так сильно, что железная пуговка всё время выскальзывала из них.       — Бли-ин, — простонала Логан, опираясь копчиком о раковину. Хотелось плакать от бессилия, но Чакки упорно возилась с застёжкой. Нужно было набраться терпения, но, к сожалению, оно ускользало от неё. Чакки раздражённо покосилась на ножницы, прикинув какова вероятность того, что и пуговицу можно отрезать, девушка пришла к выводу, что это будет ещё кропотливей, чем она просто уймёт дрожь и попытается снова. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, шатенка медленно, стараясь не дрожать, как заяц, снова потянула пуговицу, проталкивая её в дырку. Щелчок и следом за пуговицей вниз поехала молния, вызывая облегчение, отразившееся на измученном лице Логан. Еле как, освободившись от штанов и белья, Чакки погрузилась в наполняющуюся ванную. Спасительное тепло окутало её тело. Вода касалась царапин, покрывшихся корочкой запёкшейся крови и грязью, от чего они неприятно защипали. Девушка зажмурилась, сжимаясь, медленно привыкая к боли.       Вода набиралась, подползая к краю, а Чакки откинув голову на бортик, придавалась своим размышлениям. С одной стороны ей всё ещё было слишком трудно поверить в существование чего-то…иного, с другой же — отрицать этот новый мир она просто не имела права. Теперь, зная правду, у неё не было иного выхода, как самой учиться противостоять монстрам. И естественно оберегать свою семью от их нашествия. Другого варианта просто не могло быть. Ты знаешь, что они есть, а они чуют твои знания и как к магниту тянутся испытать тебя на прочность. Как бы не было велико желание сбежать обратно в нормальную жизнь — она не могла. Вода перелилась за края ванной и девушка с тихим шипением приняла сидячее положение, выключая воду. Её мутный взгляд оценивающе скользнул по мокрому кафелю и пропитавшемуся влагой коврику. Обречённый вздох вырвался из груди.       — Ну, вот. Теперь ещё и убираться придётся, — пробормотала она себе под нос. — Одной проблемы мне было мало…       Вытянув ноги, шатенка снова легла, высунув руки из воды, кладя их на белые бортики. Вода мягкими волнами накатывала на её шею, то взбираясь почти до самого подбородка, то скатываясь на отметку чуть ниже. Это успокаивало измученный разум. Ей казалось, что она могла бы целую вечность вот так лежать в наполненной ванне, вдыхать влажный воздух, прислушиваться к тишине, в которой едва различимо шепчет вода. Распахнув свои карие глаза, Чакки задумчиво уставилась в белый потолок.       «Если на самом деле наступил Апокалипсис, стоит ли мне вообще что-то делать? Стоит ли бороться? Просто отдаться событиям?»       Девушка удручённо втянула в свои лёгкие побольше воздуха и с головой погрузилась под воду. Уши тут же заложило, отрезая от всего мира непроницаемой тишиной, в которой можно было слышать лишь собственное гулкое сердцебиение. Воздух толчками вырывался из сжатых губ, поднимаясь на поверхность пузырьками, растворяясь у самой кромки. Тело вмиг стало таким тяжёлым, опустошённым и внутри ничего. Сплошная непреодолимая бездна. Она слишком сильно устала, что бы сопротивляться, чтобы идти против течения. Вспышки осознания посещали её голову. Перед глазами всплывали отдельные картины из радужного прошлого, в котором она была радостным беззаботным ребёнком. Её мать, хоть такая ворчливая со своими тараканами в голове, но невероятно любящая и надёжная. Отчим, такой забавный и родной. Пёс, чья чёрная морда совалась куда надо и не надо. Леся, Эрик. Бетти…       Горло будто сжало, и лёгкие зажгло от нехватки кислорода. Логан распахнула глаза, уставившись в потолок сквозь рябь воды. Хотелось оттолкнуться от дна и поскорее всплыть, чтобы сделать глоток воздуха, но сил просто не осталось. Рот раскрылся, и девушка сделала неосознанный вдох. Голова затрещала изнутри, перед глазами заплясали чёрные точки, и Чакки поняла — это конец. Никто уже не спасёт, а ведь так хочется жить! Хочется вставать каждое утро, радоваться солнцу, пить горячий кофе, плакать по пустякам, жаловаться маме на глупых мальчишек. Быть человеком!       «Пожалуйста» — прошептали губы и такие тяжёлые, будто свинцовые, веки закрылись. Скрывая от взгляда потолок.       Но в тот самый момент, когда надежды уже казалось не осталось, чьи-то сильные руки резко обхватили плечи и дёрнули обездвиженное тело Логан на поверхность. Голова девушки запрокинулась назад, мокрые волосы прилипли к побелевшим щекам, резко выпирающим ключицам, руки повисли, будто дёргающие за них ниточки отрезали.       Мужчина прикоснулся кончиками двух пальцев ко лбу шатенки, и та, ещё не открывая глаз, дёрнулась в его руках, заходясь в кашле. Он помог ей согнуться, хмуро наблюдая, за тем как она отплёвывается от воды, содрогаясь каждой клеточкой. Её сердце болезненно сжалось, прежде чем снова начало отколачивать ускоренный ритм, разгоняя кровь по венам. Чакки распахнула глаза, в ужасе смотря перед собой, не в силах различить ни одного предмета из-за серой пелены. Следом за шоком пришла истерика. Девушка громко всхлипнула, после чего разрыдалась, вцепившись мёртвой хваткой в знакомые руки, что до сих пор удерживали её навесу.       Люцифер непонимающе нахмурился. Люди были для него чем-то непонятным, слабым и безвольным. Плачущая девушка в его объятиях вызывала противоречивые чувства. С одной стороны она невероятно раздражала. Такая маленькая, такая глупая. С другой же стороны он испытывал к ней чувство жалости. То как она цеплялась за его руки, пыталась сильнее прильнуть к его телу, чтобы ощутить рядом с собой ещё кого-то живого и тёплого — не могли оставить его равнодушным. Эта человеческая женщина была как котёнок, который вроде бы и пользы никакой не приносит, но, тем не менее, было трудно на неё поднять руку, и невозможно было не умилиться её попыткам быть чем-то больше чем просто маленьким котёнком.       — Н-Ник, — сквозь слёзы выдавила Чакки. Она так испугалась и так обессилила, что уже просто не могла сдержаться. Послышался утомлённый вздох, после чего падший поудобнее перехватил её истощавшее тело. Логан вцепилась в его майку на груди, плотно закрыв глаза, хныкая. Всего лишь какая-то секунда и вот они в комнате. Люцифер хотел было положить обнажённую Чакки на кровать, как та просто наотрез отказалась выпускать его.       Смотря в его лицо перепуганными глазами, она отчаянно обхватила его шею своими тонкими ручками, похожими на тростинки. Ангел нахмурился ещё сильнее, борясь с желанием скинуть её на пол. Но решив пока что не менять положение дел, улыбнулся ей холодной безмолвной улыбкой. Его сильные руки успокаивающе погладили её спину, одна из ладоней легла на голову, позволяя девочке окончательно прильнуть к его груди.       Лишь только Логан закрыла глаза, как по её телу разлилось умиротворение. Истеричные всхлипы прекратились. Усталость поглотила разум девушки, и она провалилась в спасительный сон. Люцифер довольно хмыкнул, наблюдая, как раны на её теле медленно затягиваются от его прикосновений, а страхи ускользают в небытие, где и должны уснуть до новых стрессов. Дыхание шатенки выровнялось, сердце медленно и уверенно колотилось в груди. В его руках она снова обрела ту былую беспечность, которую начисто стёрла бойня в Ривер-Пэсс.       Люцифер переложил спящую девушку на кровать, не обращая внимания на её наготу, укрыл одеялом, кудрявые волосы, ставшие уже сухими, расправил на подушке. Его взгляд пронзительных голубых глаз задержался на её умиротворённом всё ещё детском личике, на котором покоилась блаженная улыбка. Кажется, ей снилось что-то очень приятное. Присев рядом с девушкой на кровать, падший опираясь на одну руку, склонился над ней, изучая пристальным взглядом смешения эмоций. Он читал её как раскрытую книгу, но в тоже время многое было таким непонятным. Кончик его шершавого пальца медленно скользнул по светлой щеке, очерчивая россыпь веснушек. Логан улыбнулась чуть шире, будто зная, что рядом с ней есть кто-то родной. Она во сне успокоено вздохнула и, причмокнув губами, поглубже зарылась в одеяло, вызывая насмешку с его стороны.       — До чего же вы безвольны и слабы, люди.       Люцифер отвернулся от спящей Чакки, а в следующую секунду, исчез из комнаты с едва различимым шорохом крыльев. Теперь ему нужно было заняться делами более важными, чем спасение ребёнка от незапланированного суицида.