О, hello, Death

Vol 7.1

      Ещё несколько часов до рассвета, а Люцифер не спал. Ему от природы не нужно было спать. Он не знал что такое сны, блаженство отстранённости, тяжесть во всём теле по утрам, когда нужно выбираться из тёплой постели, заставлять себя бежать в ногу со временем. Это так утомляет. Всю ночь он провёл рядом с девушкой, а теперь женщиной, что просто не желала выпускать его из объятий. Она закинула ногу на его бедро, крохотная ладошка лежала на его груди. И почему-то Дьяволу совершено не хотелось выбираться из тёплого кокона нежности Чакки.       Её ласка, которой он не чувствовал на протяжении долгих веков; её неразборчивый лепет во сне, что был совершенно несуразен, но так приятен в этот предрассветный час. Ощущение чьего-то тела рядом. Он ведь так долго пробыл в темнице без света, тепла, элементарного общения. Сколько себя помнил он лелеял мечту отомстить, доказать свои права на существование, раскрыть другим глаза. А теперь? Тишина и покой наполнили его душу, отгоняя все тревоги. Это было странно и непонятно для Падшего, но от этого ощущения не хотелось избавляться.       Медленным движением руки, он пропускал сквозь пальцы спутанные локоны, взгляд подёрнутый пеленой устремился в потолок. Люцифер не знал, что ему делать. Вопреки всем людским поверьям, он не был монстром, не был всезнающим, как Бог. Да, он был гораздо мудрее обычного ангела и уж, тем более, мудрее человека. Он чувствовал, как мир вокруг движется в своём ритме, ощущал на ментальном уровне резонанс душ людей. Но теперь, в телесной оболочке, он чувствовал себя таким…человечным. Если вначале своего пути, Падший думал, что такая незначительная преграда, даже, скорее всего пылинка, как один единственный человеческий ребёнок не был для него проблемой. То теперь… Ангел не знал, что ему делать. С одной стороны он ненавидел людей, испытывал чувство отвращения по отношению к ним. Его сущность требовала уничтожить их всех, стереть с лика Земли, будто и не было никогда этого омерзительного творения Господа. А с другой — тепло, доброта, трепет, немое восхищение, коими одаривала его маленькая Чакки. Ему всегда будет мало и когда-нибудь он осушит её хрупкое тельце, вберёт в себя до последней капли её душу и разум. Этих сияющих глаз ему больше не забыть никогда. Он не сможет поднять на неё руку, не сможет низвергнуть её в Ад на муки до скончания веков. Больше это не в его власти.       Логан тихо замычала во сне, теснее прижалась к его обнажённому телу. Острые ноготки царапнули по коже, разнося импульсы по всему телу. Дьявол судорожно вздохнул.       «Что же ты со мной делаешь? Что за магия таится в твоём немощном теле? Я не могу пошевелиться или не хочу. Я готов лежать так вечно, согревать тебя своим теплом, любоваться острыми косточками плечей, невесомо касаться губами виска. Может быть, Рай вовсе не сады, не тепло солнца, а человек? Нет. Человек не может быть Раем, ведь он отвратителен. Он всего лишь кусок мяса, не знающий элементарного чувства чести, искренней любви. Ты не человек, Чакки, нет. Ты не можешь быть из этого рода. Нет.»       Льдистый взгляд Ангела скользнул по чертам лица девушки. Ещё вчера он страстно впивался в её уста, а сегодня они уже побледнели, но до сих пор хранили его вкус, сталь крови. Бардовые синяки рассыпались по телу, и в какой-то момент мужчина даже хотел стереть их, вернуть чуть бледной коже её прежней вид, но не стал. Каждый синяк, засос, укус были клеймом, его клеймом. Пусть другие знают, пусть видят. Это будет тешить его самолюбие. И она каждый раз будет задерживать на них взгляд, панически краснеть, вспоминая подробность их первой, и далеко не последней, ночи. Это правильно.       Осторожно высвободившись из объятий девушки, в которых тут же был сжат плед, что накрывал их разгорячённые тела, а теперь будто кокон обернулся вокруг хрупкой девушки, Люцифер выпрямился в полный рост. Огонь в камине потух несколько мгновений назад и серебристый дымок взвился в дымоход, ускользая прочь, нашёптывая ветру о страсти и нежности, что лицезрел в этот ранний час. Комната погрузилась во мрак, но сквозь щель в шторах пытался проскользнуть голубоватый предрассветный свет. Перед мысленным взором Люцифера предстало небо, ещё не окрашенное в золотистые тона, отцветающее последней чернотой, в котором медленно гасли звезды, и лик луны терялся в дымке. Раньше, когда он был ещё прекраснейшим из ангелов, он любил спускаться с небес, замирать на вершине горы, подставляя лицо порывам ветра. Он наблюдал за восходящим солнцем, считал секунды, и в тот самый момент, когда первые скромные лучи достигали его доспехов, он расправлял свои белоснежные огромные крылья, взмывал в небо. Всё выше и выше, кутаясь в облака.       Он оглядывался на землю, девственно чистую, такую невероятно прекрасную. И в его ангельской душе зарождалось чувство восторга. Бесспорно, он любил это творение своего Отца. Старший брат не понимал этого его восторга, он был лидером, как и сам Люцифер, воином. Но Михаил был покорным, правильным сыном. И старался своим мнением ни с кем не делиться. Может быть, он и восхищался Землей, так же как и Люцифер, но вслух этого никогда не произносил. Он просто был другим.       Дьявол закрыл глаза. Снова на нём была одежда, а чёрная тень крыльев скользнула по стенам, наполняя томный воздух наэлектризованными импульсами, что достигая предметов, будто растворялись в небытие. Чакки съёжилась, укутываясь ещё сильнее в клетчатый плед, по её коже побежали мурашки, и она сдавленно промычала во сне. Падший оглянулся на её хрупкое тельце. Так не хотелось уходить, оставлять её одну без присмотра. Она ведь снова найдёт себе приключений, в этом он не сомневался. Снова едва переставляя ногами, вернётся к нему и рухнет в объятия, давясь собственной кровью, теряя сознание от боли, не столько телесной, сколько моральной. Вы думаете, почему она такая слегка невменяемая. Это всё результат её впечатлительности. Легче раствориться в сумасшествии, чем пытаться бороться с ним. Чем больше ты отталкиваешь его, тем сильнее оно затягивает. Чакки балансировала на тонкой грани между безумием и вменяемостью. Всего лишь лёгкий толчок в спину и она потеряет себя. Но пока есть к кому возвращаться, пока есть ради кого жить она будет держаться. Соскальзывать и снова взбираться, цепляться ослабевшими пальчиками за последнюю ниточку. А когда и её не станет, когда время смешает воспоминания, сотрёт границы, она рухнет. Падёт, как когда-то он пал. Это ведь неизбежно.       Взмах крыльев и Дьявол бесшумно исчез из комнаты, оставив дымиться угольки, тихо выстукивать ритм настенные часы, шуршать занавески от едва различимого ветерка. И её. Девушку, что сама того не подозревая заставила его задаваться вопросами, сомневаться. Заставила его ждать новой встречи.

***

      Дин лежал, на повидавшем не одну задницу, диванчике, прижав пакетик со льдом к больному носу. Всё тело ломило после драки, давно он так не буйствовал, как вчера. Винчестер даже не помнил, с чего его так понесло. То ли сама неприязнь к демонам подстегнула, то ли вид измученного подростка, что будто сломанная кукла свисала с рук черноглазого. Даже будучи убийцей, тем, кто проливает кровь, Дин, как любой нормальный человек, просто не мог видеть страданий ребёнка. Это душило, стискивало сердце ледяными оковами и тело просто немело. Перед мысленным взором охотника до сих пор было побелевшее лицо Чакки. Он снова и снова видел, как её глаза закатываются под веки, руки бессильно вздрагивают, а на полу остаётся кровавый след. Дин чувствовал ответственность за девочку и каждый раз, когда она попадалась в руки недоброжелателей, всё внутри него замирало. В голове мужчины порой появлялись мысли, что он слишком печётся о Логан, что воспринимает её как свою младшую сестру или даже скорее как непутёвую дочку, что тянет ручки к дробовику, что своей отдачей просто свалит её на землю.       Винчестер усмехнулся, представив, что было бы, если бы Чакки была его дочерью. Слишком похожие характерами, они бы и дня без перепалки не прожили. Она бы всевозможными способами пробивалась на охоту, стаскивала у него из кармана ключи от Импалы и колесила по улицам, а потом с диким воплем убегала, когда он хватался за ремень. Дин старался бы оградить её от мира сверхъестественного, но она бы всё равно окунулась в него с головой, случайно нарвавшись на оборотня, ругагру, или даже хоть на тех же самых демонов. А потом Винчестер подумал о том, как бы она закатывала истерики, игнорировала его нравоучения и, скорее всего, сбегала бы из дома. Как он и Сэм колесили за ней по штатам, вылавливали из баров, вытаскивали из постелей каких-то мужчин. Именно после этой мысли Дин поблагодарил Бога, что у него нет такой дочери. Это был бы настоящий кошмар. Хотя, скорее всего, она бы спелась с Сэмми. И тогда бы у Дина была бы двойная головная боль.       — Дин, — тихо позвал брата Сэмми, лёжа на узкой кровати, сцепив руки за головой в замок. — Как думаешь, с ней всё хорошо?       Не трудно было догадаться, что младший переживает за девушку, хотя чего греха таить, Дин сам изводил себя всевозможными предположениями. Одно другого хуже. Но ради брата, он соврёт. Всегда врал и теперь это сделает.       — Конечно. Она же нашей масти. Выкарабкается. Мы же выбрались, — как можно беспечнее бросил охотник, откладывая полурастаявший пакетик со льдом на небольшой столик. На широкой ладони остались капельки воды, которые Винчестер брезгливо стряхнул на затёртый ковёр и обтёр руку о штанину. Послышался натянутый скрип кровати, Сэм сел.       — Она не жила с этим так долго как мы, — на лице младшего из братьев застыло щенячье выражение растерянности, нервозности. Мужчина сжал руки в кулаки, будто это могло ему помочь сохранить шаткое самообладание, отрезать страхи переживания. — Она же ничего не знает.       — Справится, — отмахнулся Дин. Его резко заинтересовало тёмное пятно на рубашке.       «Откуда же ты появилось? Я только что переоделся»       — Дин! Она ребёнок! — воскликнул разгневанный Сэм, вскочив с кровати и будто заведённый солдатик, принялся мерить шагами комнату мотеля, в котором они решили остановиться. Он сложил ладони вместе и прижал их к губам в молитвенном жесте, брови сдвинулись и на лбу появились привычные дугообразные морщинки. Старший Винчестер поскрёб ногтем по пятну, всё ещё раздумывая о его природе и происхождении, а потом саркастически взглянул на брата.       — И что ты от меня хочешь? Я не фея, чтобы достать её из воздуха.       — Но!       — Сядь, — громыхнул Дин. — И прекрати истерить. Не тебе одному она дорога.       Сэм виновато потупил взгляд, заткнув руки в карманы джинсов. В голове щёлкнуло осознание того, что не он один зациклен на сохранности подростка, не он один хотел, что бы она жила обычной, нормальной жизнью, не зная, что монстры могут выползти не только из-под кровати и шкафа, а явиться даже в образе самых дорогих людей. Он хотел для неё той жизни, которой не было у него самого, как и Дин. В комнате повисла гнетущая тишина, которую оба брата не спешили нарушать. Не было нужных слов, не было желания.       — Какая семейная идиллия, — произнёс до боли знакомый голос. Охотник резко обернулись к мужчине в чёрном костюме, что замер в проходе между ванной и основной комнатой. Ехидная улыбка красовалась на его смазливом, как бы выразился старший Винчестер, лице. Мужчина был одет с иголочки и выглядел весьма бодро, хоть в голубых глазах и застыло что-то такое непонятно-надломленное, что вызвало у охотников настороженность.       — Честно, ребята, я пока вас слушал, думал, что расплачусь. Ну, каково это влюбиться в одну и ту же девушку, ммм?       Дин сел, пригвоздив демона уничтожающим взглядом. Его спина сгорбилась, а мышцы напряглись, будто он собирался сделать бросок. Рука рефлекторно потянулась к ботинку, где он обычно прятал нож на крайний случай. Блондин, заметив его движение, снисходительно усмехнулся, покачал головой, несколько раз цыкнув.       — Я бы не стал нападать на того, кто спас вашу девочку от рук Мэг.       — О! Так теперь называется передача человека из рук демона в лапы Дьявола! Спасение! — Дин был готов расхохотаться. Сэм поджал губы. С одной стороны он разделял позицию брата. Этот чёртов демон, что свалился ни с того ни сего на их головы, мог просто спрятать Чакки, а не вручать её Люциферу, что тот несомненно сделал. А с другой же стороны, если Логан как-то связана с Дьяволом, может быть, это и к лучшему? Хотя, какое, к чёрту, к лучшему?! Уж лучше бы она шаталась по городу в полуобморочном состоянии, чем сидела под боком у Сатаны. Сэм потёр рукой лоб, будто это могло помочь отогнать ненужные мысли. Меньше всего ему хотелось думать о том, что мог сделать с девушкой Падший. Он убил её маму у неё на глазах. А это уже о многом говорило.       — Спешу вас обрадовать, — усмехнулся Велиар, — с девочкой всё в порядке и я даже больше вам скажу, Люцифер сам лично разберётся с Мэг.       — С чего это столько чести одному человеку? — Дин явно не особо верил демону. Оно и ясно. Столько раз натыкаться на одни и те же грабли, повторять старых ошибок никому не хочется.       — О-о-о, охотники. Вы что же не слушали свою подружку? Она его, м-м-м, как же это называется «est une bone bourre». Для вас, олухов, подстилка. Похоже, нашему Отцу не хватает экзотики. Но лично мне это не по душе. В отличие от других демонов мне жаль людей, — мужчина задумчиво возвёл глаза к потолку, — в какой-то степени. В итоге она под его защитой. И я сам лично видел её исцеление. Так что с вашей спутницей всё в порядке.       — Я тебе не верю, — выплюнул Винчестер старший. — Вы, демоны, не умеете говорить правды.       — О, пожалуйста! — взмахнул руками Велиар. — Не коси всех под одну лавочку. Мы, как и вы, отличаемся друг от друга.       — И чем же? Степенью лживости? — съехидничал охотник. Демон прищурился, ухмылка спала с его лица. Вместо неё появился нелицеприятный оскал, который ясно дал понять, что Дин всё же «поднял из глубин левиафана». Желваки дернулись, по телу черноглазого пронесся напряжённый импульс, и мужчина в мгновение ока оказался около Винчестера, сковав его шею мёртвым захватом. Глаза охотника на мгновение расширились, он вцепился в руку Велиара. Сэм хотел помочь брату, но по мановению руки его отшвырнуло в стену. И мужчина просто завис, снова окунаясь в чувство собственного бессилия. Это его злило. Он должен был сопротивляться, выбраться, не смотря ни на что, и помочь брату, но противостоять такому сильному демону было просто невозможно. Велиар наклонился к самому уху охотника.       — Слушай сюда, щенок. Я правил демонами, когда ещё твоих предков в планах не было. Я был наставником Азазеля и Аластера. Я второй созданный Люцифером демон. Сильнейший из ныне существующих. Так что имей уважение, мальчишка. Ты говоришь с первичным злом. Те демоны, что ты встречал, всего лишь мелкая сошка по сравнению со мной, — некогда прекрасные бездонно голубые глаза мужчины затянула белая дымка, будто бы он слеп. Мужчина разжал захват и Дин повалился на диван, с которого и был поднят. Он судорожно втянул горький воздух, чувствуя, как лёгкие разрывает на части. Сухой кашель ножом прошёлся по горлу, и Винчестер скривился. Сила, удерживающая Сэма на весу, отступила, и мужчина скатился по стене на пол. В глазах на мгновение потемнело, но мотнув головой, усилием воли заставив себя встать, младший Винчестер, чуть пошатываясь, ринулся к брату, отрезая от него демона. Велиар примирительно поднял руки вверх, отошёл к креслу, в которое собственно и сел. Видимо это означало конец воспитательной работе.       — Ну, что ж, мальчики. А теперь поговорим о деле.       — Каком деле? — нахмурился Сэм, напряжённо обхватывая себя руками за предплечья. Дин, наконец, прокашлялся, затих. Но младший из братьев отлично чувствовал, что он хочет много чего высказать в адрес демона. И был несколько рад затяжному молчанию старшего брата. Кому как не ему было известно, к чему приводят язвительные фразочки Дина, и как они выводят из себя.       — О том, что вы должны вернуть Люцифера обратно в клетку, — Велиар положил ногу на ногу, сцепил пальцы в замок, уперев локти в жёсткие подлокотник кресла. На лице мужчины застыла непроницаемая интеллигентная маска, которую обычно надевают политики во время переговоров. Даже в серо-голубых глазах читалась лояльность. Велиар мог бы стать превосходным депутатом, да только ему это было не нужно.       — Видать тебе особенно хочется избавиться от папочки. Что боишься, что он прознает про твои тёмные делишки и отшлёпает? — язвительно прошипел Дин. Сэм тут же наступил ему на ногу, мол, заткнись, пока нас в кучку фарша не превратили. Винчестер скривился, но тут же зевнул, будто никто на ногу ему не наступал.       «Ну, Сэмми, я тебе это ещё припомню» — мстительно подумал охотник.       Демон хмыкнул, но реплику Винчестера оставил без внимания. Когда он только подошёл к столу Винчестеров, он знал, с кем связывается. Слухи и репутация идёт впереди этих ребят. Так что Велиар был морально подготовлен к подобным высказываниям. А так же он успел присмотреться к парням и уж точно знал, на какие мозоли стоит давить и какие ниточки дёргать.       — Ты знаешь способ вернуть его обратно в клетку? — спросил Сэм.       — Естественно, — в изящных пальцах мужчины появился бокал, на дне которого плескалась изумрудная жидкость и несколько ломтиков льда, что ударялись о стекло, издавали приятный звон. Братья с удивлением отметили, что демон пил абсент, самый крепкий из существующих алкогольных напитков. У нормального человека после первой рюмки сносило крышу. Если вам хочется заработать язву печени, полное отсутствие воспоминаний о прошлом дне, сильнейшую головную боль с утра и радужные галлюцинации — пейте неразбавленный абсент и заказывайте белые тапки. Дин прищурился. Он конечно не специалист в области опьянений демонов, но вспоминая психозы Кроули, который литрами хлещет коньяк, что по градусной шкале куда ниже абсента, то ему и представлять не хотелось в какие истерики впадает Велиар, после употребления своего горючего.       — И ты нам скажешь?       — Хм, а вы так быстро согласились со мной работать? — усмехнулся черноглазый, сделав небольшой глоток. На его лице появилась расслабленная улыбка, но она тут же исчезла, будто её и не было. Пьяных огоньков в глазах мужчины охотники не заметили. Что могло означать либо демон первоклассный актёр и имеет не хилый самоконтроль, либо алкоголь на него не действует. Сэм вздохнул:       — Похоже, у нас нет выбора.       — Правильно думаешь, парень, — снисходительно кивнул демон, качнув рукой с бокалом в сторону младшего. — А теперь слушайте сюда. Повторять не буду.       Сэм сел рядом с братом на диван, который раздражённым взглядом буравил новоявленного союзника, но не спешил накачивать его святой водой и солью. Даже не язвил! Что, по сути, было чудом. Демон вытянул ноги, вальяжно развалился в кресле, его взгляд стал задумчивым, но своей серьёзности не потерял. Он будто вспомнил что-то. Что-то, что приходило не раз во тьме ночной, что душило не хуже петли на шее. Велиар сделал вдох и прикрыл глаза. Повеяло холодом.       — «И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырёх животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.» Царь Царей. Кто-то из вас людей называют его Антихристом, кто-то обличает его в самого Иисуса Христа. Имя ему Мор. Он явился первым.       «И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.» Думаю, вы поняли, что следом за Мором пришёл Война. С ним вы уже знакомы, его кольцо лежит на тумбе, — демон отстранёно усмехнулся.       — «Когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай.» Олицетворение Голода. Мне жаль тех, кто, когда-либо, встречался с ним. Погибнуть от собственных желаний, оголодать от них. Неприятная смерть.       «И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя „смерть“; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.» Смерть, — голос Велиара дрогнул, но демон всё так же уверенно, тихим, глубоким голосом продолжил говорить. — Последний из четырёх всадников. Никто не знает, кто появился раньше. Он или Бог. Стоит ступить Смерти на землю, как человечество падёт, а следом за ним и демоны. Наш Отец не представляет, кого он выпустит на свет, кому даст бразды правления. Смерть и его братья уничтожат всё.       — К чему ты ведёшь? — нахмурился Дин. Велиар открыл глаза, и могильный холод исчез, звуки которые были отрезаны его голосом, снова наполнили комнату мотеля. Крики детей, сигнальные гудки машин, перепалка каких-то женщин, кто-то прошёл недалеко от их двери, цокая каблучками. Охотники глубоко вздохнули, с удивлением отметив, что затаили дыхание на мгновение.       — Вам нужны кольца всадников, что бы открыть врата в клетку.       — И ты думаешь, они так просто отдадут их нам?!       — Как заполучить кольца уже не моя забота. Я предоставил вам информацию о том, как открыть клетку, но большего я делать не собираюсь, — пожал плечами демон.       — А если мы не сможем этого делать? — спросил Сэм. — Что тогда?       Глаза Велиара приобрели льдисто-голубой цвет. В них раскрыла свою пасть бездна, что наполнена ужасом, мраком, вечным холодом. Пугающая усмешка растянула его губы, чуть оголив белоснежные зубы. Мужчина заговорил низким бархатным голосом, которого Винчестеры раньше не слышали у демона:       — Тогда я заставлю это сделать вашу милую Чакки.       Кресло опустело, в комнате остались только охотники. Они удивлённо-ошарашенными взглядами смотрели на то место, где мгновения назад сидел демон. После себя он оставил неизгладимо неприятное впечатление и дикий ужас, что будто яд растекался по телу, поражаю каждую клеточку, отнимая последние силы, а самое главное надежду на лучшее.       — Что будем делать? — тихо заговорил Сэм, Дин покачал головой, резко поднимаясь на ноги и хватая со стола не открытую бутылку пива. Он был напряжён, как и его брат. Привычным движением он откупорил бутылку и тут же приложился к ней.       — Не знаю, Сэм. Не знаю. Но нам как можно скорее нужно вывезти Чакки из этого города и спрятать куда подальше, — повернувшись к брату лицом, он устало потёр лоб. Неимоверно хотелось спать, хотелось бросить всё и провести остаток дней где-нибудь на островах в приятной компании грудастой глупой блондинки.       — Я позвоню Бобби. Может быть, он сможет нам чем-нибудь помочь.       Сэм, схватив один из своих сотовых и куртку, быстро покинул мотель. Оставаться на одном месте было просто невыносимо.

***

      — Эпидемия неизвестной инфекции продолжает разрастаться. Больницы переполнены, человеческие жертвы продолжают расти, — миниатюрная репортёрша быстро тараторила с экрана телевизора, сжимая в худых ручках громоздкий микрофон. Чакки отхлебнула ароматного кофе из чашки с изображением Микки Мауса и тоскливо щёлкнула пультом, перелистывая канал.       — Нарезка салата перестанет быть муторным занятием! Покупайте, — Логан снова перелистнула, раздражённо щёлкнув языком. Реклама, вечный двигатель торговли. Как же она раздражает.       — Скарлет, я люблю тебя, — мужчина с тёмными волосами и аккуратно подстриженными усиками, нежно сжал руки своей возлюбленной, заглядывая ей в глаза. Женщина приторно охнула, изображая на лице растерянное умиление.       — О-о, да ладно! — прохрипела Чакки, закатив глаза к потолку. — Никогда не понимала логики этого фильма. «Унесённые ветром», — девушка хмыкнула, передёрнув плечами, что заставила её тут же поморщиться от боли, пронзившей всё тело. Нельзя было сказать, что она была настолько сильной, но она неприятно тянула мышцы, сковывала движения. — Лучше бы его назвали «Унесённые мозги». Чего-чего, а мозгов в этом фильме явно не хватает. Тоже мне, любовь до гроба.       Девушка поднялась с дивана, оставив пустую чашку на столике. Невольно взгляд опустился на ковёр, на котором она проснулась сегодня утром, совершенно одна, обнажённая, с ощущением лени во всём теле. Чакки бросило в жар, стоило ей только вспомнить горячие руки мужчины на своём теле, влажные губы, оставляющие не то поцелуи, не то укусы, и то, как он неистово взял её.       — Хватит, хватит! — девушка несколько раз шлёпнула себя по щекам, но это совершенно не помогло. Такое нельзя просто взять и выкинуть из головы. — О чём ты думаешь, идиотка. Неужели ты забыла, что тебе нужно искать Бетти. Она ведь где-то совершенно одна. Ох.       Подросток, закусив костяшку указательного пальца, еле переставляя ноги, поплелась в сторону лестницы, что бы добраться до ванной и запихнуть голову под холодную воду. Может быть, так удастся избавиться от мыслей? Но стоило ей только выйти в коридор, как Логан замерла. Если бы в руках у неё осталась чашка, то та бы незамедлительно выскользнула из них и разбилась о пол. Пол, на котором остались кровавые разводы.       «Мама…» — пронеслось в голове, резанув тупой болью по сердцу. Чакки никогда не была с ней особо близка, часто ссорилась, не понимала её поступков, порой ненавидела, порой любила до сумасшествия и ревновала к другим детям. Всё же это была её мать. Логан не имела понятия, что такое любовь (Елена сама говорила, что её дитя растёт «инвалидом», в том смысле, что Чакки никогда не знала полноценной семьи, в её голове не сложилось образа родителей, что любили бы её и друг друга), но часто о нём задумывалась. И всегда считала, что именно маму она любит. Ведь это мама, и в ней заложено любить её.       Чакки всегда думала, что мама будет рядом, будет всегда поддерживать, заслонит своей спиной от ненастий, будет гладить по головке, когда плохо. И разум просто отказывался воспринимать её смерть. Это просто невозможно! Она должна быть рядом, обязана!       Логан всхлипнула. По светлой щеке, испещренной веснушками, покатилась прозрачная слеза, а пальцы онемели, как и всё тело. Так ведь не должно было произойти. Её мама должна была прожить долгую, счастливую жизнь рядом с любимым мужчиной, повеселиться на её свадьбе, успеть понянчить внуков. Елена так хотела, что бы у её дочери родилась девочка. Она бы наряжала её в платья, плела косички, водила в садик, играла с ней, читала на ночь сказки. Она бы сделала для внучки всё то, чего не смогла сделать для своей дочери. Ведь Чакки родилась в такое трудное время. У неё был переломный период. Любимый мужчина отказался её принимать, семья отвернулась, ей было трудно с ребёнком на руках. Она пыталась быть хорошей матерью, но не смогла. Елена хотела искупить свою вину перед дочерью, дав любовь внучке, а может быть внуку. А теперь. А что теперь? Вот именно — ничего.       Чакки села на колени около кровавого пятна. Её руки дрожали, и она судорожно вцепилась пальцами в волосы. Слёзы катились по щекам, обжигая кожу, словно раскаленное железо. Грудь сдавливало, и девушка то и дело срывалась на громкие всхлипы. Если бы она только могла вернуться в тот день. Она бы упросила Люцифера не убивать её маму, она бы ползала перед ним на коленях, лишь бы он не трогал Елену. Она бы всё сделала.       — Мамочка, — хрипло шепнула Чакки. — Милая, любимая. Прости меня, прости меня, пожалуйста. Я такая сволочь, я знаю, мамочка. Прости меня паршивку, — Логан шмыгнула носом, стирая прозрачные дорожки с щёк. — Я так по тебе скучаю. Прости меня, мама. Я никогда не была хорошей дочерью. Ты всегда расстраивалась из-за меня, плакала, срывалась. Тебе было так трудно, а я добивала. Обижала, винила, проклинала. Прости меня. Я так тебя люблю.       Сломленная, разбитая Чакки повалилась на бок, плотно зажмуривая глаза. Она сжалась в дрожащий комочек, вздрагивающий от сдерживаемого рыдания. Разум, словно насмехаясь, выкидывал на поверхность улыбающееся лицо женщины. Сбитые крашеные кудри, глаза хамелеоны, что в гневе становились пронзительно зелёными, а в пасмурную погоду выцветали, как застиранная майка. Она была стойкой, решительной, немного грубой, немного властной, иногда надоедливой. Но любимой и единственной. Чакки было стыдно, что в первый же день она не сорвалась на эмоции. Она корила себя, что позволила себе полюбить убийцу, что только сейчас встала на колени, моля о прощении. Она ведь даже не похоронила её, как подобает! Кто знает, где сейчас её тело. А душа? Логан могла лишь надеяться, что душа её матери в Раю, не знает боли и печали, получила искомый покой. Но ведь гарантий нет. Ничего нет. Неизвестность, и эта неизвестность пугает.       На втором этаже разразился привычным воплем мобильный. Чакки, оглушённая душевной болью и стыдом, сразу не сообразила, что кто-то ей звонит, а когда до неё это дошло, то просто не хотела подниматься и отвечать на звонок. А телефон всё продолжал надрываться, кто-то на том конце провода был очень упёрт.       «Нужно научиться отключать это мозговыносящее орудие. Или я пойду по трупам» — как-то отстранёно проплыла мысль в голове. Музыка стихла, в доме воцарилась тишина, что навалилась всем своим весом на девушку. Она была вязкой и тяжёлой, словно смола в которой тонешь без возможности выбраться. Но Чакки казалось, что так даже лучше. Давно она не занималась самокопанием, а стоило бы. Столько эмоционального говна на неё вылилось, что пора бы с ним разобраться. Теперь даже тишина помогает ей в этом. Но, мобильный снова взорвался воплями.       «Похоже, кому-то явно хочется меня достать.»       Утерев слёзы, встав на ватные ноги, Логан стремительно пошла наверх. В голове шумело и перед глазами ежесекундно темнело, от резкого подъёма, но девушка упрямо шла к источнику звука. Единственное желание, которое у неё осталось — это сорваться на том, кто звонит. Боль и печаль уступили место гневу. Перепрыгивая битое стекло и развалины, подросток добралась до ползущего по полу телефона. Не смотря на экран, она прижала его к уху, не забыв ткнуть пальчиком по сенсорному экрану, принимая вызов и громко рявкнула:       — Да! — но прежде чем она смогла начать свою пламенную речь о том, чтобы она сделала, куда засунула и куда отправила, знакомый мальчишеский голос прервал её.       — Да ты ебанько! Ты хоть знаешь, что у нас тут творится?! Где тебя черти носят?! — заголосил в трубку парень. Чакки скривила мрачную рожицу, отстранённо подумав, что не черти, а чёрт, и не носит, а трахает. Гнев мгновенно улетучился.       — Мгм. Что случилось?       В трубке послышался шелест обёртки. Кажется, Нейтан только придуривается. Что ж хоть что-то в этом бренном мире не меняется. Парень запихнул в рот шоколадку и продолжил говорить, отвратительно чавкая и шепелявя:       — Если ты ещё не знаешь, то твоя маман до тебя не добралась, поздравляю.       «О-о-о! Она таки добралась, вот только уйти уже не смогла»       — А если говорить серьёзно, то здесь творится чёрт знает что. Помнишь убийство, перед тем как ты сбежала?       — Ну, — Логан медленно выбралась из комнаты, таща по полу, следом за собой дорожный рюкзак.       — Они продолжаются.       — Что? В каком смысле? — девушка нахмурилась, приостановившись, но тут же возобновляя свой путь в сторону комнаты дяди. — Они ведь свалили всю вину на Брокколи. Сказали, что это он перегрыз горло этому чудику. Неужели ошиблись?       — Похоже на то. Уже пятеро откинули копыта, конечно же, не без посторонней помощи. Почерк тот же: разодранные глотки, оторванные конечности, море крови. Похоже на животное.       — Отлично. А я-то тут причём? Энди вам, что ли мало? Это же его любимое занятие выслеживать и отстреливать.       — В том то и прикол, — хмыкнул Нейтан, наконец, пережевав свою сладость. Теперь он ковырялся в зубах, звук не из приятных. — Твой отчим слинял. Мы сначала думали, что он вместе с твоей маман решил с тобой поквитаться, но потом его видели в странной компании на окраине Техаса. Так что сейчас наш городок беззащитен.       Чакки хмыкнула.       — А шерифу за что платят? Или он настолько растолстел, что не может поднять зад с дивана?       — А его первого порешили, — беззаботно хмыкнул парень, и девушка мысленно представила, как он пожал плечами, приподнял вверх брови, закатив глаза к потолку и искривив губы дугой. Этот парень всегда относился к жизни и смерти просто. Умер — умер, жив… Ну и слава Богу.       — И что ты от меня хочешь?       — Самую малость. Приезжай в город и застрели к чертям собачьим эту тварюгу, а то я телек нормально посмотреть не могу, развели тут панику. Аж, бесит.       Чакки хотелось расхохотаться. Вся та пустота, что съедала её изнутри, наполнилась иронией и весельем. Всё так просто. Просто убей, просто забудь, и проблем не будет. Невольно Логан почувствовала себя в какой-то степени Джокером. Вот только тот убивал ради забавы, что в принципе можно оспорить, если хорошо покопаться в его личности, она же собиралась начать убивать, что бы вконец не сойти сума. Можно поискать другой выход, но зачем? Ведь это так долго и муторно, легче вцепиться в дробовик и идти по трупам. Неважно чьим, хотя нет, постойте. Важно. Она пойдёт по трупам злобных, отвратительных существ, что мешают людям убивать самих себя. Всё, точка.       — Окей. Скоро буду.       Нейтан на другом конце провода хохотнул в предвкушении чего-то занимательно и опасного. Чакки же сбросила вызов и стала собираться.       «Хотите монстра? Я вам его дам»       Буря в душе Чакки утихла только тогда, когда она села на байк. Рокот движка успокаивал, приятная дрожь расползлась по всему телу и девушка расслабленно улыбнулась. Руки сжались на руле, хаос мыслей в голове заменила пустота. Сейчас она казалась жизненно необходимой, такой родной. Логан вытянула из заднего кармана джинсов спутанные наушники, быстро их развязала и заткнула ими уши. Приятный женский голос и басы резанули по барабанной перепонке. Чакки надела шлем и нажав на газ, сорвалась с места. Ветер пытался пробраться под куртку, окружающая реальность превратилась в сплошной размытый туннель, в котором единственной истиной была дорога.

***

      Не смотря на то, что Логан спешила, как могла, несколько раз пересекала перекрёстки на красный, не пропускала пешеходов, а на трассе выжимала до тех пор, пока мотоцикл не заходил под ней ходуном, она всё равно прибыла в Мэриленде ближе к вечеру. Недавно прошёл дождь, поэтому дорога была скользкой, и девушке пришлось сбавить скорость. Редкие прохожие, что шли с унылыми лицами опасливо оглядывались на её байк, щурили глаза и спешили убраться домой или же в ближайшее заведение, где было больше людей. Атмосфера ужаса и угнетённости чувствовалась сразу же. Казалось даже природа, вторя состоянию людей, облачилась в чёрное. Голые деревья, грязные улицы, непроглядный туман. Мерзко и промозгло.       Среди однообразных домиков Чакки заметила свой. Лужайка была вытоптана, видимо в ночь, когда подросток сбежала ни один человек по ней прошёлся. Шторы на окнах плотно задёрнуты, что создавало впечатление, будто в нём никто не живёт, а на подъездной дорожке девушка увидела чёрные следы от шин джипа отчима. Логан остановила байк, сняла шлем. Холодный воздух, подобно пощечине, ударил по лицу, заставив девушку поморщиться. Отлично её встречает родной городок, ничего не скажешь. Выудив за шнур из кармана сотовый, Чакки набрала давно заученный номер Нейтана и прижала устройство к уху, оглядываясь по сторонам. На противоположной улице на мгновение застыла старушка по имени Лилиан. Добрейшей души женщина, очень мягкая и понимающая. Она часто обрабатывала разбитые коленки маленькой Логан и кормила плюшками. Девушка помимо воли улыбнулась, но старушка, будто завидев издалека её улыбку, что самом по себе не могло быть в её-то положении, ускорила шаг и вскоре скрылась за поворотом. Девушка непонимающе приподняла брови, гудки в телефоне начинали раздражать.       — Алло, — пафосно протяну Нейтан.       — Я уже у себя.       — Я тоже у тебя.       — Чего?! — Чакки подавилась воздухом, ошарашено уставившись на дом, откуда послышался громкий топот, будто слон по лестнице идёт, а это притом, что сам юноша худее спички. Шатенка соскочила с байка, предусмотрительно поставив его на подножку, и стремглав бросилась к двери. Но стоило ей только взбежать по светлым ступенькам, как дверь открылась и ей на встречу вышел глумливо улыбающийся Нейтан.       — Приветик! — доброжелательно помахал он рукой, застывшей в изумлении Чакки. Он отключил телефон и запихнул его в помятые джинсы.       — Янг?! — взревела Логан, от чего юноша подпрыгнул на месте, хватаясь за сердце. — Какого чёрта ты делаешь у меня дома?!       — Тихо-тихо, не кипишуй, — поднял вверх руки Нейтан, отступая на несколько шагов назад, девушка же подобно озлобленному приведению, такая же бледная, с горящими от ярости потемневшими глазами, надвинулась на него, с силой захлопнув дверь. Рамка от громкого хлопка покачнулась на гвоздике и рухнула на пол, разбившись мелкими осколками, но подросток этого даже не заметила.       — Ой, — глупо хихикнул Янг, прижав ладошку к губам, как жеманная девица, — упала.       — Нейтан, — зло зашипела Чакки, потянулась за торшером, что как раз стоял на тумбе в прихожей.       — Так, Чакки, без резких движений. Вдох, — парень глубоко вдохнул, — выдох. Давай, повторяй за мной.       Девушка швырнула в него торшер, тут же схватила какую-то статуэтку и отправила её в полёт следом за первым снарядом. Янг заверещал, как девчонка и бросился наутёк. Чакки за ним, попутно схватив веник, и им уже принялась шлёпать юношу то по попе, то по спине, а если выходила, то и по кудрявой голове тоже.       — Да как ты посмел! Ты, мерзкая подзалупная пездопроёбина! — орала Логан. Парень на мгновение остановился, обернулся лицом к своей подруге, ткнув в неё длинным пальцем. На его вечно сморщенном во всевозможных гримасах лице появилось негодование.       — Эй! Между прочим, это моя фразочка!       И тут же жёсткая щетина веника пришлась ему по лицу.       — Ладно. Твоя, не спорю. А-а-а!! Помогите!! Меня хотят изнасиловать веником! Кстати, это не этично.       — А, ну стой, Янг!       — Да ни за что! — юноша взбежал по лестнице вверх и замер на самой верхней ступеньке, смотря на девушку сверху вниз, уперев руки в стену и деревянные перила. — Если я остановлюсь, ты же меня на салат пустишь.       Чакки зло усмехнулась, но в душе всё смеялось, ликовало. Так может быть только когда рядом с настоящим другом. Она покрепче перехватила веник.       — О, я с радостью пойду по стопам Ганнибала Лектора.       — Ты же это не серьёзно? — с дёргающейся улыбочкой спросил кудрявый. Логан ему в ответ многообещающе подёргала бровями, плотоядно облизнула губы. — Кажется, серьёзно.       — Помогите!!       — Ну, ты у меня сейчас огребёшь по полной!       И беготня по дому, сопровождаемая крушением всего подряд, громкими матами и как ни странно употреблением алкоголя, продолжилась.

***

      — Нейтан, ты засранка, — простонала, хрипло дыша, Чакки, развалившись на полу кухни. Рядом с ней, сжимая в своих «объятиях» сломанный веник распластался Янг, довольно улыбаясь во всю ширь рта.       «Да что б он у тебя порвался!» — гневно, но в тоже время совершенно беззлобно подумала Логан. Грудь часто вздымалось, было неимоверно жарко, что казалось, будто майка пропиталась потом и прилипла к телу, а сердце отколачивало безумные ритмы. Оба подростка были всклочены, раскрасневшиеся, но до умиления довольные, жмурились на яркий свет лампочки.       — Зато очаровашка, — повернув голову к подруге, пропел Нейтан. Чакки скривила рожицу и несильно ударила юношу в плечо, заливаясь радостным смехом. Вроде бы она должна крушить ломать, впрочем, это уже отошло на второй план, отчитывать раздолбая, а вместо этого она с ним хорошо выпила и как идиотка валялась на полу, поощряя все его выходки. Парадокс!       — Так, фига ли ты забыл в МОЁМ доме? — чуть отдышавшись, всё же задала интересующий вопрос девушка.       — Ну, понимаешь, — уклончиво начал Янг, но под внимательным взглядом шатенки, глубоко вздохнул и будто скороговорку выпалил, — меня снова выгнали из дома, а у тебя тут пусто. Ну, я решил поживу, пока кто-нибудь не вернётся. Я даже тарелки за собой мыл, честно!       Чакки вздёрнула левую бровь вверх, внимательно смотря на друга детства. Он потупил взгляд, сначала нервно подёргал свои непослушные кудри, потом рукав толстовки, потом стал тыкать указательным пальцам левой руки в указательный палец правой руки; сложил в трубочку губы и сдвинул свои тёмные бровки. Прямо таки очаровательное нашкодившее дитя. И как такому не простить все его мелкие пакости?       Логан удручённо вздохнула, принимая шаткое сидячее положение. Перед глазами всё поплыло, и девушка, чтобы не рухнуть обратно на пол, схватилась за край стола.       — Ладно, фиг с тобой. Надеюсь, ты не разгромил мою комнату.       Парень громко воскликнул, от чего в голове запульсировала боль, откинул, куда подальше, сломанный веник и резво сел. Сухие губы юноша смачно чмокнули щёку Чакки, заставляя ту нервно потереть щёку, будто её грязная псина лизнула.       — Я знал, что ты мой лучший друг! — Логан снисходительно отмахнулась, мол, ладно, холоп, живи.       — А теперь спать. Я полдня провела в седле, ещё ты меня окончательно обесточил. Спать.       — Спокойной ночи, бро!       Пробормотав что-то нечленораздельное, Чакки поплелась в зал. Как только её голова коснулась мягкой поверхности, сон тут же сморил девушку. Этой ночью ни кошмары, ни радужные пони её не посещали. Сплошная непроглядная тьма.

***

      Утро для Чакки началось не с самой приятной нотки. Хотя, если вам нравится подниматься под звон кастрюли и поварешки над ухом, то для вас оно вполне хорошее. Но, наша героиня, как и подавляющее большинство людей на планете, была этому не особо рада. Первое что она сделала это огрела «горе будильник» пустой бутылкой, с которой, оказывается, вчера заснула, потом обнаружив на лице пасту, потратила ещё несколько часов на ругань с Нейтаном. И в конечном итоге, когда часы пробили двенадцать дня, оба подростка заключили сомнительное перемирие и сели есть хлопья с молоком в относительно целой кухне. Оба сидели друг напротив друга, ежесекундно кидая многозначительные взгляды. Атмосфера царила крайне напряжённая, но не без радостных ноток.       — Так что у вас тут происходит? — дожевав свою порцию, спросила Чакки. Ответом ей послужила тишина, девушка прищурилась, наблюдая за другом, что с остервенением жевал свои хлопья. — Нейтан.       — Когда я ем, я глух и нем, — смакуя каждый кусочек, пробормотал Янг. Логан гневно цокнула, облизнула ложку и, привстав со стула, стукнула её юношу по лбу.       — Хэй! Между прочим, больно! — взвыл подросток, но заметив прищуренный взгляд подруги, смолк. Он отложил ложку и потёр шею в привычном нервозном движении, что не скрылось от внимательного взгляда девушки.       — Я, думаю, это началось как раз в тот день, когда убили Брокколи. Все считали, что раз твоя собака окочурилась, то и смертей больше не будет. Но на следующий день нашли Эрику с разорванным горлом и выпотрошенными внутренностями, — парень обнял себя за плечи, будто пытаясь отгородиться от дурных воспоминаний, что навело девушку на мысль, что возможно он своими глазами видел труп женщины.       — Потом её сынишка и шериф. Всё тоже самое. Там было столько крови, — голос Янга дрогнул, и Чакки тут же соскочила со стула, подойдя к другу, обняла его, позволяя парню уткнуться носов ей в живот. Сильные руки, крепко обняли её талию. Шатенка остро ощущала дрожь, исходящую от тела вечно неунывающего, и, казалось бы, беззаботного Нейтана. Это было совершенно на него не похоже. Она погладила его по спутанным кудрям, поджала губы.       — Ты не видела, насколько они были исковерканы. Даже животные так не глумятся над телами. — Ты же сказал, что это и был зверь, — непонимающе перебила его Чакки.       — Сначала мы так и думали. Ну, там обглоданные кости, полусъеденные лица. Это очень походило на животных. Да и нападал он только на слабых и беззащитных. Но когда мы стали капать глубже. Каждый раз, перед тем как жертву растерзывали на кусочки, её пытали.       Логан нервно хмыкнула.       — Каким образом вы вообще до такого докопались, если там были сплошные куски мяса?       — Не ёрничай, — одёрнул девушку Янг. — Мы нашли несколько уцелевших останков, и там поработали явно не зубы, а нож и что-то ещё. Может леска, может бритва. Всё это очень странно.       — Хорошо. Это понятно, кто последняя жертва?       — Мелиса Поуг. Ты, наверное, помнишь её. Близкая подруга Эрики, — Чакки нахмурилась.       — Постой. Получается, была убита вся семья Хемсвортов, шериф и Поуг? Тебе не кажется это странным? Ведь и шерри и Мел тесно общались с Эрикой.       Нейтан кивнул.       — Это да. Мы пытались подкопать в этом направлении, но никаких зацепок. Их всех объединяли только воскресные ужины у Пастера. А тот скончался три месяца назад. Больше никаких совпадений.       — Тупик, — вздохнула девушка. Она села на край стола, не спуская понимающего взгляда с лица друга. Не он один видел ужасные вещи. Если в самом начале Чакки хотела рассказать Янгу о том, что было в Ривер-Пэсс, как Дьявол убил её мать и что с ней делали демоны, то теперь это желание само собой отпало. Может ли быть такое, что рассказав ему всё это она втянет его в мир ещё более ужасный, чем убийства какого-то психопата? Нет, никогда. Пусть лучше Нейтан расследует мелкие грабежи и изредка вот такие громкие преступления, а она будет хранить его от сверхъестественных тварей.       Тишину нарушил телефонный звонок. Юноша заёрзал на стуле, вытаскивая мобильный.       — Нейтан Янг, — Чакки напряглась, по лицу «кудряшки» было понятно, что ему сообщают что-то очень неприятное. Новое убийство? — Понял, сейчас буду.       — Что там? — тут же подалась вперёд Логан.       — Зверь опять напал, но есть выживший. Годрик.       — Лесничий?! — аж подпрыгнула на месте Чакки. Её глаза широко раскрылись в ужасе. Кому-кому, а старику егерю она не хотела такой участи. Да у него вообще не было врагов, душа компании, после смерти своей любимой жены так и не нашёл себе другую, отмахиваясь, всегда говоря, что Брук была его единственной. Его не за что было убивать!       — Да, — прискорбно выпалил парень. — Нужно ехать, я хочу, что бы ты это увидела. Как-никак ты у нас охотник.       Чакки вздрогнула. «Охотник». События так и толкают её на этот путь. Может быть ей действительно суждено им стать, может быть это у неё в крови? А что если это её искушение? Что если это тот грех, который она должна преодолеть, не соблазниться, не поддаться? Что если это тот грех, из-за которого она не попадёт в Рай, а её близкие будут гибнуть?       «Да ну его к чёрту! Я сплю с Люцифером! Уже это как минимум закрывает мне пути на небеса.»       — Шевелись, давай! — выкрикнул из прихожей юноша, что всего лишь за каких-то несколько дней без опеки своей горе подруги, превратился из раздолбая во взрослого парня.       «Странно всё это»