Песнь Лабиринта

Налево. Направо. Прямо. Ты знаешь - отсюда не выбраться. Глупый потерявшийся ребенок, ты и сама не ведаешь, как нелепы и несуразны твои жалкие попытки найти выход.

***

Темнота и холод – то единственное, что окружает Лейси. И стены. Голые и холодные каменные стены. Раз за разом пытается она выбраться из этого проклятого места. Места, где все кошмары юной линки вмиг стали реальностью. Спиральный Лабиринт. Найти выход - мысль, которая судорожно пульсирует в ее белокурой головке. Все колени и локти разодраны в кровь. Платье, бывшее когда-то белым и красивым, давным-давно превратилось в отвратительные грязные тряпки. Глотая слезы вперемешку с кровью, она бежит, задыхаясь, наивно и так по-детски лелея в душе надежду на спасение. Как ее угораздило забрести в эти края? Кто знает. . . да и так ли это важно сейчас? Очередной поворот и снова вереница коридоров с бесконечными ловушками. Боже Всемилостивый, когда же это, наконец, закончится. . . Где-то в деревне солнечного света ее семья сейчас, наверное, сходит с ума от беспокойства. Это должен был быть чудесный вечер встречи Нового года. С бабушкиной индейкой и обилием нектара, который лился бы рекой. Но, увы, судьба распорядилась иначе, и рекой льются только горькие слезы Лейси. Царапая стены и ломая ногти в отчаянии, она не подозревает, что стала всего лишь игрушкой в руках судьбы.

***

И снова мимо, дитя, – шепот и улыбка, исказившая и без того безобразное лицо. Твоя участь – сгинуть в этих стенах. Ты думаешь, что в силах противиться ей, но это не так, – вторит второй, не менее зловещий шепот. Ты умрешь прежде, чем наступит полночь. Старая луна уйдет, и засияет новая. Но уже не для тебя. Присоединись к душам неверных, по груде костей которых ты так отчаянно бежишь сейчас. Не проклинай свою судьбу. Судьба благосклонна к тебе. Это наши клыки жесткой любви. Дитя, ты плачешь? Не стоит. Твои слезы напрасны. Всего лишь капли воды, мгновенно впитывающиеся в иссохший пол. Знаешь ли ты, сколько слез было пролито до тебя, сколько слез душ, сошедших в ад, просили о пощаде. И верили. О, как же подло они обманывались! Дитя, ты молишься? Напрасно. Твои потрескавшиеся губы едва шевелятся, но ты находишь в себе силы молиться неведомой сущности. Ты спрашиваешь, за что тебе такая участь? Увы, боги всегда жестоки. Мы вершим правосудие, и здесь все средства хороши. В Лабиринте нет Души. Дитя, смирись. Смирись, так же, как когда-то смирились и мы. Видишь дымку, что окутывает все пространство? Дымка мерзкого страха, что вязко оплетает любого, кто осмелится сюда войти. Наше вечное проклятье. Когда-то Нарю была цветущей страной и в этом месте царил покой. Люди приносили дары и восхваляли нас. Нас – порождений стихии. Гром и Ветер. С древних пор существовали мы в согласии с миром. Но вскоре пришли они. И разрушили все, что мы с таким трудом создавали. Ради чего? Ради денег, ради власти, богатства. Кто-то сказал, что здесь можно неплохо поживиться. А мы? Мы пытались сохранить это место. Да, сначала по-хорошему, но они не услышали. Тогда мы сделали так, что теперь ночью в своих снах они кричат и проклинают богов. Это небо, эти земли – никто не любил их так, как любили их мы. А теперь для смертных мы лишь злобные порождения ада. И раз так – мы превратим их жизнь в ад. Высокая фигура отделяется от стены и будто бы подплывает по воздуху к другой такой же фигуре. - Брат. Скоро взойдет новая луна, а вместе с ней уйдет еще один год. Время почти пришло. Темное создание, то ли Бог, то ли Демон, к которому обратилась фигура, тяжело вздыхает. - Да. - Тебе не жалко это дитя? – вдруг спрашивает фигура. - Гром. Мы делали это уже тысячу раз. Мне их правда очень жаль. Но печаль наша оправдана. Тот, кого назвали Громом, подбоченивается и сверкает алыми глазами. - С этой луной минует ровно тысяча лет, как мы вершим наше правосудие. Ты думаешь, мы можем сделать исключение в этот раз, Ветер? - Глупец! – Взвывает Ветер, грозно завертевшись, - неужели ты думаешь, что смертные изменились?! - Кто знает. Чело Ветра омрачает глубокая дума. Взор затуманивается, а по туловищу начинают пробегать едва заметные черные искры. Кто знает, о чем он думал в этот момент. Быть может, и в его душе зародилась толика надежды. К превеликому сожалению, никому не подвластно знать, о чем думают боги. В это время луна на небосклоне медленно исчезает, чтобы вскоре взойти вновь. Еще одно тысячелетие в копилку существования грозных созданий. Молчание длится будто бы вечность. Затем он наконец переводит взгляд сначала на брата, а затем на луну и неторопливо, будто пробуя на вкус каждое слово, изрекает: - Хорошо. Будь по-твоему. В этот раз.

***

В очередной раз убегая от механического монстра, созданного чьей-то безумной и извращенной фантазией, Лейси не выдерживает и падает на холодный пол, еще больше распарывая колени. Больше нет сил. Бежать? Бороться за жизнь? Воспоминания кажутся такими далекими, и безумно хочется пить. Фиалковые глаза, еще недавно лучившиеся счастьем и добротой, теперь замутнены пеленой слез и пыли. И, кажется, в них медленно угасает искра жизни. Пока все в деревне провожают уходящий год. . . кто... кто же проводит ее в последний путь? Горло саднит, а во рту ощущается отвратительный металлический привкус крови. Она без сил падает на землю. Тщедушное тельце судорожно сжимается и бьется в конвульсиях. Рвать уже нечем. Линка долгое время ничего не ела. Тяжелое дыхание с хрипом вырывается из пылающих огнем легких. Лишь яркое сияние пробивается сквозь полуприкрытые веки. Сияние? Но Лейси хоть сейчас готова поклясться, что в этом проклятом месте нечему сиять. Из последних сил она приподнимает веки и сразу же закрывает их вновь. Свет режет глаза. С трудом привыкнув к нему, ей удается разглядеть неподалеку. . . драконью тропу?! Собрав остатки мужества, сил и веры, линка ползет к ней, такой яркой и обещающей желанное спасение. Мгновение. И вот уже она жадно вдыхает холодный воздух, морозом режущий легкие. Неужели? Не теряя ни минуты, она принимается жадно поглощать снег, утоляя невыносимую жажду. Она жива! Жива и вступила в новый год, чтобы жить дальше. Не абсолютное ли это чудо?! Она снова задыхается. Но на этот раз от счастья, переполняющего ее. Эти горы, леса, небо. Какое счастье, что она может видеть их снова. А сейчас ей нужно добраться домой. Домой, где тепло и уют, и раны затягиваются так быстро от маминых снадобий. Лейси смотрит на небо, и лучезарная улыбка озаряет ее истерзанное лицо. Луна сегодня такая красивая.