А я найду своё счастье?

-Вставай, просудишься малышка моя. Я подала Калебу руку, потянув за нее, он быстро поставил меня вертикально на ноги, от быстрой смены положения меня немного качнуло и, споткнувшись, я начала вновь падать, благо Калеб схватил меня за талию и прижал к себе. Немного смеясь при этом, что вводило меня легкую краску. - Держу. Посмотрев в его зеленые глаза. Я хотела бы уже ответь, но меня наглым образом перебил детский, звонкий голос - А чего это вы тут делаете? Мэлоди выскочила из соседнего дерева, я улыбнулась и отошла от ее брата, девочка подбежала ко мне и схватила за руку, начала бегать вокруг меня и звонко смеяться. - Мэлоди, прекрати, идем лучше чай пить. Оббежав еще раз вокруг меня, она подошла к Калебу. Взмахнув копной рыжих волос, и улыбаясь в 32 зуба, произнесла: - Алиса, идем с нами. У нас есть наивкуснейший мед к чаю. А если не пойдешь, я обижусь. Девочка наигранно надула губки и взяла брата за руку, смотря на меня. Мне, не оставаясь не чего. Кроме как согласиться. - Хорошо, идем. Оказывается, отошли мы от них дома не так далеко, как думала я, всю дорогу Мэлоди то бежала впереди нас, то отвлекалась на что-то и отставала, из-за этого нам приходилось ее ждать. Калеб рассказывал мне много удивительных вещей, о которых я раньше и не слышала, так мы и оказались у их дома. Чай готовили все в такой же непринужденной манере, Мэлоди не дождалась и уснула на диване, Калеб аккуратно укрыл ее одеяльцем и чмокнул в макушку. Стоя около окна, я умилялась этому, но отвернувшись обратно к окну, внутри что-то болезненно кольнуло. На меня смотрел Дили, но не своими черными бусинками, а синими, как ночное небо глазами, такими человеческими, заботливыми, беспокоящимися, но в, то, же время даже злые. Спустя мгновение птица пропал с моего обзора. Махнув головой, я посмотрела на Калеба и я просто не могла сдержать улыбку, и не наблюдать за ним: - Ты такой заботливый. Сказала я ему, когда тот подошел. - Я просто не могу по-другому, я один у нее. Я…. Калеб замолк, о чем-то задумавшись, улыбка померкла и, кажется, будто он мгновенно постарел, я осторожно дотронулась до его руки, от прикосновения Калеб вздрогну и улыбка вернулась на лицо. Как будто не чего не случилась, но в его изумрудных глазах так, же играла некая тоска и боль. - Идем. Мы же обещали мед. Он натуральный я летом сам собирал. Мы прошли на маленькую, но такую светлую и уютную кухню. Сев на стул я наблюдала за аккуратными действиями блондина, из шкафчика он достал обещанный мед, а из другого две маленькие ложечки. Одной он зачерпнул немного желтого тягучего меда, и поднес ее ко мне. В нос ударил аромат сотен цветов и растений, разобрать среди их один какой-то было невозможно, я непроизвольно зажмурила глаза. - Открой рот. Я послушалась, и через несколько секунд мед приятно растекся по рту, сладкий, даже слишком, даже и не знаю, пробовала ли я что-либо вкуснее этого. Широко улыбнулась и распахнула глаза, прямо передо мной оказались глаза Калеба, можно было разглядеть даже пару веснушек, он стал двигаться еще ближе, хотя и казалось, что еще ближе не бывает. Непроизвольно выдвинув руки вперед, я уткнулась в его грудь, почувствовав, как его сердце отбивает ритм, мое дыхание участилось. -Калеб? Парень, молча, приблизился ко мне на столько что его дыхание опаляя мои губы. -Ты пахнешь ею. И так похожа… Опомнившись в последний момент, я оттолкнула его, в сердце не произвольно кольнуло. Блондин, двинувшись от толчка, разлил на свой свитер мед, поймав момент, я встала. Но заметив как взгляд нежный зеленых глаз, превращается в какой-то злой, и отстраненный. Я отошла на шаг назад, когда Калеб поднял на меня глаза, стало как то не по себе. Буд то бы это не он. - Ой. К-Калеб, прости… Пискнула я и выбежала из дома, не знаю, что на меня нашло, но я бежала и бежала, пока в легких не осталось кислорода, а бок не начал колоть. Я облокотилась на прохладную кору дерева, чтобы отдышаться, невероятно, но через деревья уже виднелся дом Максима, я даже смогла увидеть его, выходящего из машины с какой-то девушкой, они направлялись в дом. Девушка смеялась, а Максим обнимая ее одной рукой, дарил ту улыбку, которую я не видела ни разу. Меня мельком пробила легкая дрожь. Я думала идти или нет, зная Максима, не хотелось нарываться. Немного еще постояв около дерева, я пошла к дому, тихонько отварив дверь, и убедившись, что никого нет, в мою голову залезли мысли «а не показалось ли мне». Но вдруг со стороны кухни раздался смех девушки. Воздух покинул мои легкие, и я решила пройти на задний двор, не мешая им. Душу драли кошки, но подумав, что было бы неплохо взять книгу и пойти с ней в сад, так я смогу скоротать время до тех пор, пока она не уйдет... Удачно все проделав, и взяв со стола гостиной книгу «мифы». Я ушла в сад, меня никто не заметил, да и их самих я почему-то не увидела как будто их нету в доме, но радостный голос, скорее щебетание девушки и тихий с легкой хрипотой голос Максима говорил об обратном. Выйдя во двор, я присела на качели и, смотря вдаль, я улыбалась и, смотря на нежное голубое небо с вкраплениями фиолетового около горизонта, я знала, что предвещало - скорый вечер. Слишком долго наслаждаться воздухам мне не удалось, брюнетка, что приехала с Максимом, неожиданно вышла из-за угла. Ее карии глаза осмотрели меня. С неким призрением, и легким недоумением. Я улыбнулась и посмотрела на нее, не хотелось ругаться. -Привет? Она махнула головой, и теперь смотрела на меня в полном непонимании. -Я мешаю? Или ты что-то искала? Девушка замялась и запустила свою руку в распущенные длинные волосы каштанового цвета, они отливали бронзой, что невольно кидалось к глаза. -Эм ,нет. Просто мне вдруг захотелось придти суда. Ее голос был тихий, но немного властный ,гордый. Улыбнувшись, я махнула головой, и невольно заметила, как ее глаза были такого же цвета как волосы, и так же отдавали бронзой, только более яркой. Да, красиво. Нежно бежевое платье слегка выше колен, обтягивало ее фигуру, подчеркивая то, что нужно, а черное, белое пальто с бантом на боку придавало нежности, белые сапоги доходили до колен, подчеркивая красоту ног. Вскоре девушка скрылась с глаз долой, а я, забравшись ногами на качели, открыла первую страницу книги и принялась читать. На первой странице был изображен красивый парень, с ярко зелеными глазами и длинными светлыми волосами, и с низу красиво красовалось надпись «Дроу». Внутри все невольно сжалось, вспоминая ласковый взгляд Калеба. Открыв следующий разворот ,мне почему то захотелось понять именно то чего я не поняла. Черт ,какую нелепицу я несу? Дроу – ожившая страшная сказка. На поверхность выходят редко, и делают это опытные бойцы. Хотя они убивают и мало, зато страшно, ярко и заметно. Неизбежно... Таинственность вкупе с неизбежностью делает их гораздо более пугающими. Но партия, попавшая в подземелья дроу все же имеет шанс уцелеть. Дело в том, что дроу не до конца потеряли представления о прекрасном остальных эльфов. Особо красивые вещи или поступки и у дроу могут вызвать уважение или почитание. Ну а там как повезёт... Можно встретить: во всех мирах На картинке была изображена красивая девушка поливающее куст розы. Такой красивый, как из сказки. В глазах девушки читались такие эмоции как радость, нежность, забота…Продолжив читать, я понимаю врят ли сегодня буду спать. Странная и пугающая раса. Внутри каждого дроу живет безумие – обычно явное, редко – скрытое, но от этого ничуть не менее опасное. Став темными, дроу не перестали видеть красоту – но теперь они видят ее иначе, через призму своего искаженного обезумевшим разумом восприятия. Там, где другой домир отшатнется в ужасе, темный эльф замрет в восхищении и добавит еще пару штрихов, создавая истинный шедевр. Эльфы всегда славились чувством прекрасного. Однако не все и не всегда понимают, что именно эльфы считают прекрасным и почему. К примеру, дварф, взращенный в полумраке каменных подземелий, вряд ли когда-нибудь оценит красоту леса. В случае с темными эльфами, которых и эльфами-то называть никто не хочет, «прекрасное» становится еще более спорным понятием. Впрочем, сами дроу так не считают. Они уверены, что только они способны видеть настоящую красоту мира. Его естественную красоту – потому что, по их мнению, мир никогда не был добр, изначально он был полон злобы и ненависти, и те, кто пытается переделать этом мир к лучшему, на самом деле ломают его. И как эльфы убивают тех, кто поднимает топор на их деревья, так и дроу защищают свое видение мира. В дроу нет безмятежности угасающих, вместо нее - осознание собственной силы и бесконечная жестокость. Преувеличение? Напротив. Слово «жестокость» не способно выразить всей глубины ужаса, в которую дроу способны погрузить свою жертву. Тем не менее, темные эльфы не являются злой расой самой по себе. Не больше, чем люди, готовые срубить дерево, чтобы получить возможность рисовать впоследствии картины. Дроу не так часто испытывают ненависть, как это кажется представителям других рас. Получая эстетическое удовольствие от ненависти, тёмные эльфы не тратят столь ценное чувство на никчемные создания, к какой бы расе они не принадлежали. В то же время ненависть считается в среде дроу одним из низших, животных способов получения удовольствия. Ненависть не считается чем-то способным создать настоящую красоту. На этой странице изображает тот же прекрасный парень с первой странице, только его волосы были завязаны в тугую косу, а в глазах читалось жестокость, и жажда…Жажда убийств, около его ног лежал то ли человек, то ли кто-то еще. Кровь этого существа окрасила руки ,и одежду прекрасного эльфа. Передернув я перевернула страницу. Утонченные, изящные, безумные убийцы. Дроу прекрасны, но их красота - это красота страшного хищника, опаснейшего проклятья, смертоносного клинка. Дроу напоминают эльфов, отраженных в темном подземном озере. У них от рождения черная кожа. Крайне редко цвет кожи может быть темно-серым, но таких темных эльфов часто дразнят полукровками хоть ими они и не являются. Их судьба в Доме обычно незавидная. У дроу, как и у других эльфов, отсутствуют усы и борода, а волосы (как правило, снежно-белые, однако встречаются и платиново-серебристые, и даже угольно-черные) растут исключительно на голове. Как и эльфы, дроу никогда не набирают лишнего веса – и дело не только в физиологии: тот, кто забросил свою физическую форму, долго не проживет в подземельях. Темные эльфы выше своих светлых «собратьев» (170-175 см ростом, иногда и больше) и крепче физически, но при этом они все равно остаются стройными и грациозными. Как и другие эльфы, дроу не видят сны. Им не нужно спать, но свои силы они восполняют благодаря медитативному трансу, в который учатся вводить себя с самого рождения. В отличие от своих предков, угасающих эльфов, дроу всегда одиноки в своем трансе и отчетливо ощущают этот факт каждый раз. Как я поняла это было раньше ,сейчас же они приближенны к человеческому цвету кожи. Но на картине было прекрасное существо ночи, на столько прекрасное что хотелось прикоснуться к нему, но угроза, вместе с тяжестью ощущалась так сильно. Мировоззрение дроу тяготеет к хаотично-злому или нейтрально-злому. Среди тех родов, которые насчитывают более 2 тысяч лет от Падения (гибели Древа), могут встречаться хаотично-нейтральные или законно-нейтральные представители, и очень-очень редко – добрые, однако последние долго не живут. Давным-давно, когда Планы еще не были связаны Великой Дорогой, многие расы только зарождались, а миры терпеливо ждали своих будущих обитателей, на Арбореа эльфы, которых позже назовут угасающими, заключили договор с Дитя Леса. Они отказались от своего бессмертия, получив взамен мощную защиту от всех остальных народов и даже стихий. Защита эта носила (и носит до сих пор) название Древо Жизни. Древо объединяет эльфов с помощью Веерэ алда, но оно же и ограничивает срок их жизни, призывая к себе. И эльфы послушно возвращаются к своему Древу, чтобы родить детей и медленно угаснуть в своем лесу, растворившись в Веерэ алда, став частью некоего «единого разума». Угасание не есть смерть, но для непосвященных не видно разницы. Взрослые эльфы, те, кто уже испытал Зов и ощутил Веерэ алда, знают, что, угаснув в своем мире, они возродятся на Арбореа, и в них уже нет страха. Увы. Для того, чтобы стать взрослым, требуется время. А к молодым эльфам приходит Пустота. Та самая, что гонит их прочь из родного леса. Та самая, под влиянием которой они порой совершают необычные поступки, не вяжущиеся с репутацией их миролюбивой и бесконфликтной расы. Та самая, что заставляет их бояться. Любой домир хотя бы раз в жизни испытывает страх перед смертью – это естественно. Однако страх – темное чувство. Именно на страхе и сыграл Холус. В далекие-далекие времена Лотэмелия бросила его и стала женой Лайтблейда. Долгие века Холус вынашивал план мести светлой чете. А потом искусил эльфов одной безвестной общины, пообещав им если не бессмертие — ведь даже Планы однажды исчезнут — то долгую, очень долгую жизнь и свободу от унизительных ограничений, и они сами срубили свое Древо. Дитя Леса впала в ярость и отвернулась от них. Не понимая такого ужасного поступка, от предателей отвернулись и другие светлые боги. И одно из проклятий, упавшее на них, было проклятием Райзы, которая запретила дагэлам видеть свет. Но не это было самым страшным. Угасающие слишком сильно зависели от своего Древа, чтобы его уничтожение могло пройти для них бесследно. Разрыв связи заставил эльфов испытать такую боль и шок, что они впали в безумие и начали убивать друг друга. Об этом мстительный бог и не подумал упоминать, и с тех пор его безумные создания — дроу — стали истинным проклятием миров. И по сей день некоторые общины угасающих падают в бездну проклятия и срубают свое Древо, сходя с ума и становясь темными эльфами. История новой расы могла бы закончиться, толком не начавшись, однако среди богов существует достаточно и таких, кому данный поступок пришелся по душе, и те эльфы, что смогли пережить безумие, и не были убиты своими же собратьями в порыве ярости и сумасшествия, смогли уйти под землю. Их волосы побелели от страха, их кожа потемнела от боли, их глаза более не могли нормально смотреть на солнечный свет. Однако, падшие и проклятые, они все еще могли видеть в темноте, и тьма приняла их. Они назвали себя «дроу», что значит «иные», и так их зовут остальные расы, кроме эльфов, которые до сих пор презрительно называют их «дагэл», не собираясь признавать в них отдельную расу, насчитывающую ныне миллионы лет существования. Охота — вторая сторона безумия дроу. Стремление убивать для них так же естественно (и так же необъяснимо для представителей остальных рас), как и вечное плетение интриг. Безумие гонит темного из своего маленького мирка наружу, чтобы, тщательно подобрав жертву, поохотиться на нее. Дроу не любят шаблонов, когда речь заходит о смерти, страхе или страданиях. Они старательно ищут новые пути создания шедевров. Шедевров, которые заставляют многих содрогаться. Есть даже многие направления, как, например, в культуре и искусстве людей. Часть дроу изучает яды, которые воздействуют не только на тело домира, но и на его разум. Яды эти используются для многих целей - некоторые подавляют волю и способность сопротивляться, некоторые многократно усиливают болевые ощущения и в то же время поднимают порог, который необходимо преодолеть, чтобы потерять сознание. С помощью ядов, убивающих через многие дни или даже месяцы, дроу стараются создавать шедевры убийства. Впрочем, для этой цели чаще используются яды, состоящие из нескольких частей, которые сами по себе по отдельности не опасны для здоровья, но имеют способность годами удерживаться в организме жертвы. Также народ тёмных эльфов поднял на высокий уровень искусство гипноза и другие способы воздействия на сознание. Очень ценится среди дроу способность изменить сознание жертвы до такой степени, что последняя не только не изъявит желания избежать своей участи, но и наоборот - жертва прилагает все усилия, чтобы помочь тому, кого с полным основанием можно назвать теперь её хозяином. Правда, последний способ достаточно сложен как для обучения, так и для применения. Гораздо более распространён метод «загонщика». Заключается он в том, чтобы заставить жертву бежать в страхе за свою или чужую жизнь. Уже после того как жертва начинает бег, у неё не будет возможности отдохнуть до самого конца. Дроу знают много способов, чтобы подогреть страх жертвы, а страх не даёт ей остановиться. Бег может продолжаться минуты, часы или даже дни. Зачастую жертве кажется, что она в безопасности, но в тот момент, когда жертва готова остановиться, ей дают понять, что преследователи рядом, и гонка продолжается. Продолжается гонка до тех пор, пока жертва не обессиливает до конца. Обычно в конце погони жертва не может не только бежать, но и бояться или испытывать какие-либо другие чувства – она просто покорно ждёт приближения своей участи. Стоит заметить, что среди тёмных эльфов существует группа дроу, считающих этот момент квинтэссенцией эстетического наслаждения, а убийство после этого момента - банальностью, граничащей с пошлостью. Крайне трудно перечислить все возможные пути, которыми дроу создают свои шедевры. Да и зачастую тонкие различия между ними не способны понять те, кто не является темным эльфом. Убийство вводит дроу в состояние, близкое к экстазу, заставляя убивать снова и снова, тогда как даже мысль о прекращении смертей причиняет жуткую боль. Проклятые не способны противостоять стремлению вновь испытать извращенное удовольствие, хотя и могут — ценой собственной боли — сопротивляться жажде убийства, оттягивая экстаз и в разы усиливая его. Чем сильнее страдает жертва, тем больше получаемое темными эльфами удовольствие. Именно поэтому те, кто дольше сумеет сдерживаться от убийств, заслужит в обществе дроу уважение. Тот, кто длительное время может ходить по тончайшей грани между адской болью и восхитительнейшим наслаждением, держа жертву у края безумия и гибели, но затягивая момент убийства (а то и вовсе отказываясь от него), будет обладать очень большим авторитетом, а его Дом поднимется на недосягаемую высоту. Может быть, он станет Главой своего Дома? И интриги выйдут на новый виток, обеспечивая Игру Домов новой кровью и новой целью. А потом безумие вновь погонит его на поверхность. Конечно, скорее всего, это произойдет не сразу. Вполне возможно, пройдет не один десяток лет – ведь дроу есть чем заняться и в своих подземельях. Но однажды он вновь вернется наверх, в солнечный мир, чтобы еще испытать это бесконечное удовольствие всевластия над жертвой, это странное чувство, которое можно назвать благодарностью и чувственной или даже нежной привязанностью к своей жертве. И тогда жажда убийства ненадолго отступит, а на ее место придет ее брат-близнец — стремление плести интриги, и темный эльф вернется в подземелья. Где бы не находился дроу, он вынужден все время мотаться между двумя мирами — враждебным солнечным и ничуть не менее враждебным подземным, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от своего безумия... Читая все это взахлеб, я все больше, и больше находило фактов схожи с поведением Калеба, прокручивая все моменты, я понимаю он безупречно владеет древними языками, и знает на столько много что я редко встречала эти рассказы, даже порывшись в интернете ,сходя в библиотеки. Его глаза всегда привлекали меня. Его точные, резкие, аккуратные ,на столько бесшумные движения что пугал меня. И сегодня…Глаза полные ярости… Не может быть…Осознание приходит поздно, и тяжело, это же шутка верно? Хотя вспоминая Максима, шуткой это совершенно не, кажется! Невольно приковав свой взгляд на лесе, меня передернуло, когда я заметила блондинистые волосы и яркие, опасные зеленые глаза. Но спустя секунду это прошло, может, показалось? Хотелось бы в это верить… Опустив взгляд в книгу я прочитала последнею страницу. Говорят, что с тысячелетиями проклятие крови ослабевает. Но не все так просто, как кажется. Лишь те дроу, что смогли прожить без единого осознанного убийства домиров более двух тысяч лет способны понять, что они все те же проклятые, но им дана невиданная возможность спокойно смотреть на солнце. Их безумие остается при них, но принимает немного иные формы, перерождаясь в нечто другое. Иногда оно превращается в навязчивую манию преследования. Иногда оно заставляет окунаться во все новые и новые истории, не давая останавливаться там, где ничего не происходит. Иногда оно создает из дроу фанатичных последователей какой-нибудь совершенно бредовой идеи... Но никогда — никогда! — безумие окончательно не покидает проклятых созданий Холуса. Перерожденные дроу издавна получили от своего покровителя, Закдерила, то ли в насмешку, то ли, действительно, в знак уважения прозвище Первородные. Обычные дроу относятся к первородным двояко. С одной стороны они завидуют и восхищаются их силой воли, которую необходимо иметь, чтобы подавлять в себе то, с чем ты, по сути, не можешь совладать. С другой стороны они откровенно не понимают смысла достижения поставленной цели. Зачем идти против безумия, когда единственным призом является возможность видеть солнце? Зачем жертвовать своим существованием, когда достаточно надеть очки или надвинуть капюшон пониже? В чем смысл видеть ненавистное светило? Сами же первородные гордятся своим происхождением. Если посмотреть здраво, то вся их кровь предков должна быть чиста на момент рождения каждого нового ребенка во всей цепочке родословной. И стоит потомку оступиться всего лишь раз, как все старания целых поколений сходят на нет и извечное проклятие напоминает о себе, затягивая обратно, в пучину интриг и убийств, раня ставшие неожиданно чувствительными глаза, заставляя убивать вновь и вновь и убеждая вернуться к своему народу. И все начнется по новой… Именно поэтому воспитание Первородных крайне жестокое даже по меркам самих дроу. Одно дело воспитывать взрослого, который понимает, что для достижения цели ему жизненно необходимо «не убивать» и совсем другое вбить это в голову годовалому ребенку, который состоит из сплошных инстинктов и неконтролируемого безумия пусть и ослабленного тысячелетиями чистой крови. Надо сказать, что не смотря на то, что Первородные не убивают, это не означает, что они не желают этого, как и другие дроу. Извращенное понятие прекрасного, взгляд на мир – все это никуда не девается. Происходит лишь искажение словно через призму новых взглядов и ничего более. Впрочем, стоит все же отметить, что так как безумие дроу вырождается в нечто иное, Первородные уже меньше похожи на свихнувшихся маньяков. Они скорее просто психопаты, которые вроде бы и вполне себе миролюбивы, но могут убить вас в любой момент и, порой, это куда опаснее, чем общение с обычными дроу, от которых хотя бы знаешь, чего можно ожидать. Не трудно догадаться, что в обычных обществах дроу Первородные не встречаются. Они проживают отдельными, замкнутыми общинами вдали от остальных дроу и практически никогда с ними не пересекаются. Вся их жизнь сводится к борьбе с собственным проклятием и попытками наладить контакт с остальными расами. Среди Первородных бытует легенда, что если следовать намеченному пути, Дитя Леса рано или поздно может даровать тебе прощение. Но так ли это на самом деле? Никто не ведает. Все сходиться, то есть...Калеб- убийца, маг,- Дроу ?