Проблеск

Гермиона сегодня проснулась рано и направилась в совятню, чтобы отправить папе подарок. Гарри милостиво разрешил ей воспользоваться Буклей. Когда белоснежная сова медленно поднялась, шелестя крыльями, и скрылась в небесном просторе, у Гермионы сбилось дыхание: так она была поражена красотой окрестностей. Солнце только что взошло, озаряя лучами посеребренные инеем и припорошенные снегом мягкие еловые ветки, озеро блистало холодным чистым светом, замерзшие капли украшали ветви торжественно молчащих деревьев. Казалось, что природа замерла, дабы девочка смогла запомнить этот момент, ведь он больше не повторится. Вдруг взъерошенный снегирь тихонько сел на ветку ближайшего дерева, с которого тут же попадали сосульки и посыпалась серебряная пыльца. Это был первый признак пробуждения природы. Девочка звонко рассмеялась. — Отчего это вам так смешно, мисс Грейнджер? — однако даже скрипучий голос профессора не мог вывести Гермиону из состояния, когда ощущаешь каждую клеточку тела, когда свежий воздух наполняет своим дыханием все ощущения, когда внутри все замирает, чтобы насладиться вместе с тобой необыкновенной тихой красотой зимнего утра… — А что, профессор, министерство уже запрещает смеяться ранним прекрасным утром в совятне Хогвартса? -Хммм. Что же такого вы нашли в этом месте, чего мы, обычные смертные, не замечаем? — он вложил в эту реплику столько сарказма, насколько был способен. — Я думаю, что сейчас это самое прекрасное место на Земле…- глаза Гермионы лучились счастьем, казалось, она дышала самой жизнью, и даже появление мрачного профессора не испортило ее настроения. Снейп приметил неповторимый блеск в ее глазах, но все же старательно пытался насолить гриффиндорке за то, что она всегда выскакивает на уроках, перебивает учителей, считает себя умнее других, да, и чего греха таить, любит нарушать правила, а больше всего за то, что она тогда спасла его в ту страшную ночь. — Если это на самом деле так, где же толпа наблюдателей? — язвительно осведомился он. — Ну, вы же пришли, сэр, — девочка опустила ресницы, покрытые инеем, и снова взглянула на ветку, где сидел снегирь. Снейп, готовившийся ей возразить, проследил за ее взглядом. Снегирь, польщенный и смущенный одновременно таким вниманием, неторопливо вспорхнул с ветви и полетел в сторону Запретного леса. Упала еще одна сосулька. И стало тихо-тихо. Казалось, что дыхание девочки замерло где-то в груди. Снейп тоже притих. На мгновение в его взгляде мелькнуло удивление. Ему вдруг захотелось стоять здесь вечно, не думая ни о чем, но он тряхнул головой, пытаясь согнать с себя это странное ощущение. Впереди его ждало 4 пары, и много трудоемких дел по изготовлению зелий. Он даже завидовал в некоторой степени Гермионе, что она может просто так здесь стоять. Попытавшись мысленно себя соблазнить чашкой черного кофе, он бросил ей: «Вы могли бы заняться и более полезными делами», — затем стремительно вышел, подняв в воздух тысячи снежинок и совиных перьев. «Неужели почувствовал? Даже не снял баллы и не сделал очередную пакость, просто смотрел…пусть несколько мгновений…даже не дыша… даже забыл отправить письмо, — пронеслась мыслью догадка у Гермионы, — а мы всегда считали его бесчувственной мрачной летучей мышью, — но порой кажется, что он намеренно прячет свою душу за маской сарказма. Что он скрывает? Иногда я думаю, что ему действительно плохо. Нет. Это не физическая боль. У него болит душа… Не мог он быть таким всегда… Должны быть причины. А что я вообще знаю про Снейпа, кроме того, что он мерзкий отвратительный желчный профессор, который недолюбливает, а точнее не переносит гриффиндорцев? Что-то здесь не так. Так, что это я? Лучше не вмешиваться в личную жизнь Снейпа, а то все может закончиться плачевно». Когда Гермиона в последний раз взглянула в окно, ей вдруг вспомнился момент, когда Снейп понял, что остался жив после укуса змеи Волан-де-Морта. «Его глаза… Столько печали и безысходности она в них прочла… Может, он не заслуживает всех гадостей, что про него говорят?» Однако подходило время завтрака и Гермиона, отбросив в сторону все мысли, пошла в Большой Зал. Тем временем Снейп, стремительно летя по коридорам и лестницам Хогвартса, никак не мог понять, что его так поразило. Мрачного профессора вообще трудно было чем удивить. Его самой яркой реакцией на происходящее было поднятие одной брови. Но сейчас он был просто в замешательстве. «Неужели во мне что-то сломалось? Ну чем, чем меня могла поразить эта совятня зябким утром, — возмущался, негодовал и не понимал профессор, — да еще эта девчонка Грейнджер… Неужели стояла там все утро? Какой необычайный у нее был взгляд, когда она смотрела в окно, никогда не видел ничего подобного… Смесь счастья, восхищения, легкой задумчивости и красоты… На мгновение показалось, что в ее взгляде видна Вселенная. Так, о чем это я вообще думаю? Надо, пожалуй, принять успокоительное. Эти гриффиндорцы меня точно в гроб загонят, раз Темному Лорду это не удалось. Для этого они и спасли меня». За завтраком Снейп бросил колючий взгляд в сторону гриффиндорского стола. Гарри, Рон и Гермиона, как обычно, о чем-то переговаривались. Гермиона украдкой взглянула на профессора и, заметив, что он смотрит на них, улыбнулась ему как-то печально, но в то же время с оттенком счастья, что он заметил в ее взгляде утром, затем вернулась к разговору с Гарри. «Опять этот взгляд, — пронеслось в голове у Снейпа, — немного грустный, немного искрящийся светом. Не мог же он таким быть из-за меня, это просто абсурдно. Ладно она странная, но, а со мной-то что? Стоял, как дурак, и смотрел на этого снегиря, на вершины деревьев, слегка приукрашенные солнцем, на дрожащую ветку, на блеск замерзших капель… О Мерлин, — поразила Снейпа догадка, — неужели у меня появилось чувство прекрасного?» Он презрительно хмыкнул и стремительно покинул Большой Зал.