По-прежнему сложно

Пятница. Час ночи. Он, вроде как, должен быть накурен, нанюхан, либо просто — в говно после хрен-знает-какой-по-счету бутылки, однако вместо этого Величайший сидел в «Эскалейде» и курил дрянные сигареты, глядя на неоновую вывеску бара. И он прекрасно знал, что это нихуя не бар, что вышибалы у входа пропускают лишь избранных, и, как ни странно, он есть в списке «тех самых избранных». Но Босс не спешил: он долго курил, медленно затягиваясь и смакуя каждую сигарету. Это, кажется, была уже третья. Парни у входа о чём-то шептались, и, хотя его явно не было видно в темноте, ему казалось, что смеются они именно над ним. Уёбки, блять. В машине играл мягкий лаунж, но Босс не мог расслабиться. Он знал, что рано или поздно он выйдет из этой грёбаной машины и войдёт в бордель, но продолжал сидеть и жалеть себя, не решаясь. Собственно, ничего нового. Игорь видел, как в псевдобар входят клиенты, а потом они же выходят, но уже на порядок счастливее. То были мужчины разного возраста и статуса, но мужчины, имеющие примерно равные желания. Однако, как мало человеку надо для счастья. И ведь он сам далеко не был исключением. Через мгновение Босс услышал свой телефон, за которым почти тут же потянулась его длинная рука. Он открыл сообщения, видя на экране кроткое «Заебал щемиться». Кажется, его заметили. И он поднялся с места, лишь когда пришло второе сообщение, но уже с фото. То было фото того, ради кого он так часто сюда наведывался. Босса знали все, а посему легко пропустили — как-никак он — тип довольно колоритный. Игорь шумно выдохнул, быстро шагая в сторону комнаты для персонала. Да, посторонним туда вход заказан, но ему там будут рады всегда. Он открыл дверь, с высоты своего роста глядя на сидящего за широким столом парня, подле которого стояла какая-то шлюха. Парень, даже не смотря на него, кинул: — В тринадцатую. И Босс повинуется. Да, он именно что повинуется, хотя никогда других прежде не слушал: Босс — свободный и независимый. Но ведь Сутенёр не являлся «другим». Комната тринадцать — их неизменная випка. Как правило, сюда пускают особенных клиентов, и Игорь спокойно проходит туда, хоть и привлекает всеобщие взгляды. Ему стало плевать на окружающих, когда он переступил порог борделя. Всё. Пути назад больше нет. У Сутенёра много дел, однако, как и всегда, он пришёл к нему уж больно скоро. Он запер дверь, после чего обернулся на раскинувшегося на кровати Босса и стянул маску. — Любишь же ты театр, — решил Стас, стремительно начиная раздеваться. Игорь на это лишь пожал плечами. Только вот дело не совсем в театре. По словам самого Стаса, здесь находится двадцать шлюх. Здесь было двадцать ебаных мокрощёлок всех мастей, и он мог выбрать любую, однако любая бы ему не подошла. Из двадцати баб он не нашёл той, которая могла бы принять его пороки и удовлетворить все желания. Но ведь, помимо тёлок, здесь ещё был и один тощий уёбок. Глаза Игоря загорелись мгновенно, стоило ему увидеть стоящего в одних трусах Сутенёра, его тощее тело и бледную кожу. Парень потянулся, шагая к нему и продавливая мягкий матрас, седлая его бёдра. Он снял с него корону, откидывая её в сторону. — Здесь не ты король, — низко сказал Стас, зажимая крепкими ногами его тело. Игорь знал это — вот он, его король.

***

Кто-то, быть может, скажет, что Босс завёл себе мальчика и иногда потрахивает его. На деле же будет правильнее сказать, что это Стас его трахал. Кто-то скажет, что Сутенёр раздвинул ноги и отдался какому-то мужику ради денег. Вновь мимо. Кто-то, быть может, скажет, что Босс повелся на это тело. Но как не повестись, когда такие соблазнительные изгибы мелькают перед твоими глазами, естественно, туманя воспаленный разум? Вот и он не смог. Комната тринадцать. Здесь были тугие веревки и шепот их откровений. Игоря крепко связывали, обхватывая верёвкой запястья, и нагло имели, взамен даря блаженное спокойствие. Стас седлал его бедра, вертел им, как хотел, взамен отдавая себя. Босс видел его тощее тело, угловатые плечи и выпирающие кости, при этом не имея возможности элементарно коснуться — он мог лишь смотреть, и от этого становилось больно. Его яйца тяжелели, а внизу живота сладко тянуло, стоило Стасу опалить его шею своим горячим дыханием, приблизиться и взглянуть в глаза напротив. Парень широко улыбался, довольствуясь его уязвимостью. — Ебаный Пимп, — хрипел Босс, больше завороженно удивляясь, нежели ругаясь. И улыбка его Сутенёра стала шире. Он опустился ниже. Парень двигался плавно, опускаясь на член Игоря, крепко хватаясь за его плечи. До одури приятное трение заставляло Босса мелко вздрагивать, а тихо, но глубоко дышащий Стас, с слегка приоткрытым влажным ртом, соблазнял и кружил голову. Как же Босс хотел его поцеловать. Но здесь король не он — здесь заправляет именно Сутенёр, а посему брюнету приходилось безмолвно терпеть все пытки. И Игорю нравилось подчиняться, но, опять-таки, лишь этому парню. Стас сжимался и расслаблялся, туго обхватывая его орган до хриплых стонов. Босс глотал вязкую слюну, неудовлетворенно мыча сквозь сомкнутые зубы. Ему мало, и Сутенёр это прекрасно знал. Но в полутьме их комнаты он мог лишь смотреть и наслаждаться, одновременно проклиная себя, свои пороки, это место, но только не его. Ему он был верен. Ему он доверял, потому и терпел, ведь знал, что, чтобы получить благосклонность, её нужно заслужить. Чистый и глубокий вздох — лицо Стаса озаряет широкая улыбка. Он замедлился, скользя дрожащими ладонями по рельефной груди Игоря, двигая бёдрами по кругу, кайфуя от такой приятной наполненности. Сутенёр закусил губу, после чего склонился и накрыл, наконец, его губы своими, терзая их и нагло сминая так, как ему это нравится. Как им это нравится. Он напряг ягодицы и завел руку за спину, нащупывая тяжёлые яйца Босса и несильно оттягивая их. Игорь скривился, жмурясь, и потянул руки на себя, однако сорваться ему мешали верёвки. Стас торжествовал, вновь начиная быстро двигаться. Лишь благодаря шумоизоляции их не слышали. Никто не знал, кто главный в их плотоядных играх. Статус Босса огромен, но за этой дверью он не имел никакого значения, ведь он так легко капитулировал и склонялся перед каким-то Сутенером. Но для него Стас не «какой-то». Были ли чувства — Игорь не мог сказать этого точно, но что-то же заставляло его приходить сюда вновь и вновь. На простое желание потрахаться это слабо походило. Однако этот властный взгляд и грубая хватка сжимали его сердце в тиски, и не собираясь отпускать. О, чувства наверняка были, но говорить об этом они бы ни за что не стали. За них говорили их поступки и долгие взгляды. Пылкие поцелуи. Укусы и хриплые стоны. Стас глубоко принимал его, изредка позволяя Игорю вскидывать бёдра навстречу его движениям, звонко шлепать яйцами о его ягодицы. Лишь на долю минуты Босс имел такое право. Сутенёр держал его за волосы на затылке, жадно целуя до нехватки воздуха. Он отрывался на короткое мгновение с шумным выдохом, чтобы вновь прижаться. Глубоко, влажно и чувственно. Пожалуй, ему тоже было мало. Они были жадные до тел друг друга, а где-то в глубине желали не только члена и дырки. По факту они — просто клиент и сутенёр: клиент берёт то, что ему надо, а второй это обеспечивает и гарантирует. Но их отношения давно пересекли эту черту, минуя всевозможные препятствия. Однако признаться в этом так сложно, хоть происходящее и так очевидно. Тянуть не было времени, посему в этот раз Стас решил прекратить эту томную пытку и дать Игорю кончить. Босс хрипел, изливаясь в него, пока сам сутенёр быстро доводил себя до исступления рукой, непрестанно двигаясь. Шум в ушах позволял отбросить мысли — позволял чувствам и ощущениям встать на первый план. Сутенёр расслабленно обмяк, спустя короткое время всё же поднимая голову и глядя на по-прежнему голодного Игоря. — Ублюдок ненасытный. В ответ — тихий смешок. Босс лишь сейчас ощутил жгучую боль на запястьях. Взглянуть на них не позволяло положение, но он был почти уверен, что там красное месиво — просто так было всегда. Стас шумно выдохнул, глядя на его руки, после чего всё-таки развязал его. Получив свободу, Игорь, совершенно не думая, рванул вперёд и обхватил руками его тело, притягивая к себе для очередного, но, пожалуй, прощального поцелуя. Он едва коснулся его губ, как тут же громко замычал и отпустил парня, так как тот болезненно сжал его яйца. — Сука! — Твоё время вышло. Но ведь его время не могло закончиться, так как Босс не снимал Сутенёра — Сутенёра снять попросту нельзя. Однако по-другому высказаться Стас не мог. — Сучёныш мелкий, — пробубнил Игорь, следя за тем, как парень собирался. Стас не ответил, молча махнув ему и покинув комнату. Происходящее между ними было до боли очевидно. Признаться было по-прежнему сложно.