Постою здесь

Санджи стоит на камбузе и шинкует овощи. Несмотря на все предостережения Чоппера, кок наотрез отказался проводить в лежачем состоянии столько времени, сколько предписывали указания врача. Бинты практически не стесняли движений, а готовку сам блондин не считал чем-то слишком утомительным. Она, наоборот, помогала хоть на короткое время забыть о том, что случилось на острове правосудия, не давая позорному чувству самобичевания захлестнуть его с головой. — Что у нас сегодня в меню? — Горячие сильные руки привычным и таким родным жестом обвивают узкую талию блондина, а тяжелое дыхание приятно щекочет волоски на затылке. Зоро обнимает достаточно крепко, насколько того позволяют ранения обоих. Ему тоже неслабо досталось от противников. — Овощное рагу и рис, рыба на пару. — Санджи не реагирует привычным едким комментарием, не начинает нарочито громко возмущаться столь бесцеремонному поведению старпома, нагло врывающегося в его личное пространство. В тот момент, когда мечник так спокойно выдернул сознание кока на поверхность, вина и боль захлестнули и без того не отличающегося самообладанием кока. — Тогда ты не будешь против, если я тут немного постою. — В голосе Ророноа слышится неприкрытое довольство, остальная команда слишком занята на палубе, значит никто не посмеет ворваться на камбуз до кормежки. — Против, голова-трава, проваливай давай, ты мне мешаешь. — Санджи неловко повел плечом, отталкивая от себя мечника. Раны все еще давали о себе знать, но разговаривать с Зоро он был просто не в силах. Мечник, по крайней мере, не проиграл. Кок с силой сжал в зубах тлеющую сигарету, стараясь сохранить самообладание. — Эй, чего это ты? — Зоро моментально напрягся, теряя терпение столь же быстро, как Санджи шинковал овощи в рагу. У них, разумеется, свободные отношения, они ничего друг другу не обещали и в вечной любви не клялись, но мечник же и не собирается заваливать кока прямо на столешнице, прекрасно осознавая, что у обоих тела нуждаются в как можно более спокойном заживлении. — Ничего, просто проваливай отсюда. — Все так же шипел блондин, сбрасывая с разделочной доски овощи в кастрюлю и убавляя огонь. — Да с какого фига-то, завитушка, тебе вдруг в голову взбрело мной командовать? — терпение кончилось уж как-то слишком быстро, Ророноа в негодовании потянулся рукой к плечу кока, чтобы развернуть к себе припирающегося недоумка и заглянуть ему в глаза. Но встретил только тяжелый ботинок кока. Удар пришелся точно в живот, выбрасывая старпома прочь из камбуза вместе с дверью, которая в условиях общения таких сильных личностей выступала лишь в качестве номинальной преграды. Зоро пролетел практически на противоположную сторону палубы, нарушая идиллию спокойного времяпрепровождения всей команды. — Что за фигня опять у вас случилась? — Нами хотела было уже в привычной манере отвесить каждому смутьяну увесистого тумака по голове, чтобы неповадно было новый корабль громить, вот только осеклась, улавливая жуткую ауру, повисшую между старпомом и коком, который показался в дверном проеме. — Я же велел тебе проваливать с камбуза, тупой мечник. Или из тебя тот жираф последние мозги выбил, дурья ты бошка? — Зоро смотрел исподлобья на своего давнего соперника, совершенно не понимая, чем спровоцировал такую реакцию, но разбираться в поведении завитушки не было ни желания, ни сил. Он сам нарвался. — Ах ты мерзкая поварешка, ну держись у меня, — чаша терпения с оглушительным звоном опрокидывается, а мечи выскальзывают из ножен столь же плавно и резко, как до этого, мгновение назад, владелец этих катан пролетел через всю палубу. Мгновение, и снова удар. Пусть их движения и несколько замедлены из-за травм, но все компенсируется адреналином в крови. Зоро зол, Санджи тоже пребывает не в самом хорошем расположении духа. Усопп и Чоппер прячутся за бочки, девушки наблюдают с верхней палубы. Так продолжается лишь пару минут, пока от очередного резкого выпада у кока не расходятся швы на ране, горло моментально заполняет кровь, парень сгибается пополам, не имея больше возможности сопротивляться. И все бы закончилось невероятно трагично, словно в дешевом бульварном романе, если бы не вездесущие конечности их резинового капитана, которые ловко обхватывают старпома, не давая смертельной атаке завершиться. Маленький доктор уже во всю несется к пациенту, который того и гляди подавится собственной кровью. — Санджи-кун, ты в порядке? — обеспокоенные Нами и Робин спускаются вниз, чтобы убедиться, что с коком все нормально. Чоппер осторожно осматривает пропитавшиеся кровью бинты, недовольно бурча себе под нос, что эти двое точно загонят друг друга в могилу. Зоро опускает катаны, как только замечает плохое состояние накама. Луффи сразу же его отпускает, не видя больше необходимости в стеснении движений мечника. — Ему нужно в лазарет и отлежаться. Швы разошлись, это может быть опасно. — Чоппер выглядит совершенно подавленным, он это противостояние старпома и кока никогда не понимал. Успокаивало только то, что эти двое по большей части разносили корабль, а не друг друга. Ророноа наклоняется и аккуратно подхватывает несопротивляющегося блондина, осторожно придерживая его за плечи и под коленями. Он молча несет этого идиота до лазарета, рядом все еще суетится олененок, а следом идут все остальные члены команды. Укладывает бессознательное тело на кровать и делает полшага к стене, чтобы доктор имел возможность разрезать бинты и провести все необходимые дезинфицирующие процедуры. — Вот, готово, теперь ему нужен сон и тишина. Так что идите отсюда, — олененок стал ненавязчиво вытеснять всех в сторону двери, желая оставить пациента одного. Зоро все так же стоял у стены и не двигался, словно его слова маленького доктора совершенно не касались. — Эй, Зоро, я же сказал, чтобы все покинули помещение. К тебе это вообще в первую очередь относится, — Чоппер сердито фыркал, но старался не выражать явного раздражения, все же в прямую конфронтацию со старпомом ему вступать не хотелось. — Нет, пусть он останется. — Чоппер недоуменно воззрился на Луффи, который привычно улыбался во весь рот, словно его драгоценный кок не лежал сейчас на кровати в тяжелом состоянии. — В конце концов, раз удар он нанес, ему и отвечать. Робин, ты у нас теперь временно выполняющая обязанности кока, да? Я хочу мяса! — Нико только задумчиво кивнула, украдкой бросая взгляд на мечника, но высказать ничего так и не решилась. Дверь закрылась, и в помещении стало настолько тихо, что можно было легко различить ровное тяжелое дыхание больного и несколько учащенное сердцебиение мечника, который пододвинул табурет вплотную к кровати и устроился поудобнее, облокотившись спиной на стену. Санджи медленно разлепил веки, силясь вспомнить последнее, что с ним случилось. Тело гудело неявной болью, но в целом положение свое парень оценивал как весьма удовлетворительное. Попытка сесть принесла с собой только более острую боль в районе груди, но чья-то осторожная рука помогла все же принять частично вертикально положение, подкладывая под спину подушку. — Долго я был в отключке? — Санджи бы всерьез порадовался, если бы рядом с ним сейчас обнаружилась очаровательная Нами-сан. Это бы свидетельствовало о глубокой обеспокоенности девушки о состоянии кока. Но это был всего лишь тупоголовый маримо, который и являлся причиной пребывания блондина в столь плачевном состоянии в данную минуту. — Порядка двенадцати часов, скоро рассвет, дурная завитушка, — Ророноа сидел чуть ссутулившись, а катаны расположились рядом у стены. Мечник выглядел несколько озадаченным и напряженным, что неудивительно, ведь у него было достаточно времени, чтобы понять причину поведения взбалмошного кока. Грубые пальцы осторожно обхватили подбородок блондина, заставляя взглянуть на сидящего рядом. — Не хочешь рассказать, что все-таки случилось, а? — Не твоего ума дело, маримоголовый. Мне нужен отдых, так что иди отсюда. — Блондину меньше всего сейчас хотелось обсуждать свое поражение. Нами пришлось сражаться с этой жуткой мыльной блондиночкой просто потому, что он, Санджи, не смог с ней справиться. Ему не было оправдания, грош цена всем этим выкрикам о том, что он будет их защищать. Ведь в итоге пришлось защищать его самого. — Ладно, тогда можно мне тебя поцеловать? — Палец осторожно очертил линию скулы, не дотрагиваясь до синяка. Только этот придурок может выводить будущего величайшего мечника из себя с такой легкостью. Зоро теряет с ним контроль при любых раскладах, даже когда должен был бы остановиться и все обдумать. Ему никак не удается перестать попадаться на столь очевидные провокации. — Что ты несешь, придурок? Нет, конечно! Даже и думать об этом не смей! — Ророноа только недовольно нахмурился, но выходить из себя не спешил. Раз он сам не в состоянии понять, что же такое взбрело в голову его завитушке, значит придется выбивать правду из блондина не самыми честными приемами. Зоро привстал с табуретки, нависая над постелью, хотя бежать Санджи было и так некуда. Сопротивлялся кок достаточно вяло, а в его глазах плескалась печаль, что совершенно не устраивало мечника. Поцелуй был очень вкрадчивым и осторожным, таким несвойственным порывистой и прямолинейной натуре Зоро. Кока едва различимо потряхивало, словно одна за другой падали стены его упрямства. Пальцы обожгла горячая слеза, скатившаяся по гладковыбритой щеке. Старпом не любил, когда блондин грустит, он был достаточно сильным, чтобы не демонстрировать свои эмоции окружающим, но чувственная натура кока не давала ему долгое время держать все переживания в себе. — Ну чего ты? Все ведь уже кончилось. И даже более чем удачно. Нас еще так много всего ждет впереди. — Осторожно стирая слезы пальцами, Зоро собирал в кучу все то нежное и доброе, что еще в нем оставалось. Он никому кроме Санджи не был готов показывать свою чуткую сторону. И что вообще они делают друг с другом? — Ты не захочешь со мной разговаривать, если я скажу. — Голос чуть дрожит, а сам блондин выглядит таким несчастным, что вряд ли кто-то сейчас сможет признать в нем того устрашающего Санджи Черную Ногу. Только не в этом заплаканном и бледном личике. — Не мели ерунды, эро-кок. Даже если бы ты последние пару месяцев кормил нас мясом человеческих младенцев, с чего ты вбил себе в голову, что я не захочу с тобой больше разговаривать, глупая завитушка? — старпому пришлось сесть на край кровати и прижать заплаканное лицо к плечу, чтобы осторожно поглаживать пшеничные волосы, пока Санджи сбивчиво шептал о том, как рыжей ведьме пришлось его спасать от той мыльной блондиночки, которую, в силу своих глупых принципов, кок не смог ударить. — Какой же ты идиот. О каком проигрыше ты говоришь? Хотя я действительно злюсь на тебя. И очень сильно. — Мечник глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Для успокоения самого себя даже пришлось прижаться губами к светлой макушке, чтобы не растерять запал. — О чем ты думал, следую своим дурацким принципам? Ты вообще думал о ком-то, кроме себя? А если бы Нами не оказалось рядом? Если бы эта женщина тебя добила? Неужели ты думаешь, что твое упрямство здесь сыграло бы хоть кому-то на руку, кроме нее? — Осторожно запрокидывая голову назад, Зоро припадает к чуть приоткрытым от изумления губам. Слезы уже не текут ручьем, а соленые влажные дорожки практически высохли. — Глупый-глупый завитушка, и что бы я делал без тебя? Да я бы избил любую женщину, если бы она угрожала твоей жизни. Ты ведешь себя, как идиот. Выброси эту дурь из головы. Они так и встретили рассвет, ютясь на небольшой кроватке в лазарете. Санджи спокойно дремал на плече старпома, а Зоро перебирал мягкие светлые прядки волос. Команда начала просыпаться, и Ророноа пришлось покинуть лазарет, чтобы сходить в душ. Луффи прилетел в комнату как только услышал, что Санджи очнулся. Веселый капитан быстро оценил самочувствие кока и, не проявляя никакой жалости к его состоянию, сразу же потребовал еды да побольше. Пришлось подчиниться и идти на камбуз. Приготовление завтрака уже приближалось к логическому завершению, когда Зоро осторожно проник за закрытую дверь, которую только вчера с таким усердием починил Усопп. Как и вчера мечник обнял упертую завитушку со спины. — Ты ведь не против, если я тут постою немного? — От Санджи приятно пахло приправами и сигаретным дымом. Оставалось загадкой, когда только этот еще полчаса назад больной успел выкурить парочку никотиновых палочек. — Нет, ты не мешаешь. — Ловкие пальцы выверенными движениями добавляли приправы и помешивали еду на плите. — И не смей больше держать все в себе, ты всегда можешь поговорить со мной. Я не стану осуждать или смеяться, сам знаешь. — На кастрюлю опустилась крышка, оставляя блюдо на некоторое время. Кок ловко извернулся в объятиях, оказываясь лицом к лицу с мечником. — Ведешь себя, как типичный кустарник, — единственный видимый голубой глаз искрился счастьем, а такая привычная ухмылка, застывшая на губах накама, не оставляла поводов думать о чем-то плохом. — Да-да, типичное влюбленное растение. — Не давая коку и секунды на то, чтобы справиться с потрясением, Зоро притягивает блондина к себе максимально близко и жадно целует, забывая о всякой нежности, едва только Санджи начинает отвечать с не меньшим рвением. Им обоим не верится, что Зоро сказал это первым.