Прости

— Слушай, Шиге, ты уже правда раздражаешь! Нишикидо решительно прошагал к стеклянной двери-вертушке, ведущей на улицу из здания, где у джоннисов был репетиционный зал. За ним, приподняв одну бровь, шёл Като. — Радуйся, что я не Кояма, а то бегал бы с писаной торбой, как мамочка... Ты вообще бы не обрадовался, — съязвил парень, закинув на одно плечо сумку с тренировочной формой. «Ксо, и нет, чтоб промолчать», выругался про себя уставший Рё, остановившись и развернувшись на каблуках в обратную сторону. Шигеаки, не ожидая такого поворота событий, резко застыл, уставившись на одногруппника. — Като, хватит занудства, а..? — Ха..? – Шиге удивлённо переспросил. — И вообще… — Нишикидо качнул головой, буквально за три шага приблизился к парню и, под видом того, что убирает пылинку с его плеча, склонился над ухом и шепнул: — … дома разберёмся. Рё нарочито продолжительно дунул в ухо Като, отчего тот неуклюже покачнулся, тут же взяв себя в руки, и только хотел снова что-то возразить… как мимо него пронёсся кто-то, словно торнадо, чуть не опрокинув на начищенный каменный пол. «Э? Куда он так спешит?» Каме сладко потянулся, похрустев с наслаждением косточками. Юноша раскинул руки в стороны, приходя в себя после утомительной репетиции. На его лице играла лёгкая улыбка. По всему было видно, что Казуя ужасно доволен результатом. — Ну всё, Казу-чан, мы пошли! Ты точно не хочешь?.. Каменаши развернулся всем корпусом к выходу из тренировочного зала, где в дверях стояли его одногруппники – Коки и Уэда: Танака дружелюбно щурился, а Химе поправлял на плече спортивную сумку. Казуя отрицательно качнул головой, его губы снова растянулись в усталую благодарную улыбку: — Нет, я, пожалуй, домой. Завтра ведь в девять? Уэда хохотнул: — Черепашка «скостил себе срок», хех. Нет, Каме, к восьми. Казуя невольно фыркнул, хохотнув. — Ох, ну вот, я уже почти забыл. Точно надо отдохнуть. Танака пожал плечами, в то время как Уэда многозначительно хлопнул товарища по плечу. — Ну ладно, мы ушли! Джа! – и оба КАТ-ТУНовца скрылись за дверями. Оставшись в одиночестве, Каменаши медленно прошагал к окну и, потянувшись вперёд, приоткрыл раму. Свежий воздух ворвался в душную комнату. Казуя вдохнул полной грудью, прикрыв глаза. И тут же улыбка сползла с его губ. «Домой… Да, приду сейчас домой. А там он. И что мне теперь сказать?.. Эх, я бы и рад извиниться, но, чёрт возьми, почему всегда я прошу прощения?!» А причина ссоры была не так существенна, как могло показаться. Просто любвеобильный Пи повис на Казуе как раз перед кабинетом Джонни-сана. Естественно, когда замок издал «чик-чик», Казу толкнул парня в бок и шикнул на него, на что тот, естественно, обиделся. И понеслось… После разноса в кабинете начальника за забытые слова на живом выступлении, Каменаши вдоволь нагляделся на надутого как воздушный шар Ямашиту, после чего не выдержал и высказал, что Томо следовало бы быть сдержаннее. Хотя бы в офисе. ЯмаПи порывисто встал, обиженно вышел из комнаты… и с тех пор Казу с ним не виделся. Причина глупая, но совесть Каменаши точили червячки вины. Резкий хлопок двери отвлёк Казую от грустных мыслей, заставив его обернуться к выходу. Но тот, кто появился в проёме, оттолкнул полуудивлённый, полурадостный, но и полуиспуганный взгляд Казу. Парень тут же отвернулся к окну, нервно выглянув на улицу. — Казу! – громко разнеслось имя айдола по залу. Тот промолчал, тихо вздохнув: неприятный момент разговора сам приблизился. Наверное, проще было бы притвориться, что ничего не было, но Каме поздно спохватился. — Казуя! – и снова ноль реакции. Каменаши слегка нахмурился, напрягшись. Внезапно на него накатило негодование, и парень сжал кулаки, прикрыв глаза, чтобы успокоиться. В звучании собственного имени ему почудился упрёк. «Нежданный гость» увидел, как напряглась спина Каме, и, озабоченно фыркнув, стремительно направился к играющему в «ничего-не-слышу» Черепаху. Услышав приближающиеся шаги, Казу решил сделать ход первым и, резко развернувшись, громко начал: — Пи, я не хочу опять изви… — но договорить это предложение не дали мягкие губы, накрывшие только приоткрывшийся рот Каме. Томо тут же, не встретив сопротивления со стороны слегка офигевшего Казу, углубил поцелуй, ловя язычок любимого, тут же автоматически притянув Черепаха к себе за талию. Каменаши, не ожидав такой мгновенной развязки, поначалу никак не отреагировал, но почувствовав на пояснице руку ЯмаПи, тихо фыркнул в его губы и, собрав в руки всё, что осталось от разбившейся на мелкие осколки решимости и раздражённости, несильно оттолкнул парня. Томохиса не стал упрямиться и отстранился. Он тут же заглянул в поблёскивающие глаза Казуи и легко улыбнулся. От души словно отлегло. — Знаешь что..? Томо, ты что творишь..? – совладав с заколотившимся от такого взгляда сердца, выпалил Каме. – Я же всё ещё на тебя обижен! — Сдаётся мне, ты и твои губы разошлись во мнениях… — с нежной улыбкой ответил Пи, облизнув полную нижнюю губу. Каме тут же отвёл взгляд, уставившись на зеркало. Оттуда на него глядел слегка взъерошенный, подтянутый молодой человек, обеими руками держащийся за бетонную плиту, прижатый к подоконнику обаятельно улыбающимся парнем, не выпускающим из своей власти лохматого айдола. Каменаши перевёл взгляд на лицо Пи и неуверенно начал: — Томо, ты прости меня…