бутылочное стёклышко

рваные ключицы на расстоянии полуметра, и по полу опять рассыпаются мелкие пуговицы. вижу в полумраке комнаты всё, будто через бутылочное стёклышко — зелёное. у тебя странная привычка, рвать мои любимые рубашки, страстный, можно подумать. твой взгляд из-под полуопущенных ресниц пьянит не хуже водки. я не пью водку, но предположения мне высказывать никто не запрещал. ты такой красивый. (Уильям уехал, забыть никак не могу) не больше, чем просто замена. ты, мальчик, увлёкся., а я, кажется тоже, понять — не понимаю. на лестничном пролёте перед твоей квартирой целуемся. мне всего лишь спуститься, до дома дойти, а ноги не держат. на тебе прямо висну, на шее случайно оставляю следы от алой помады. ты смеёшься. интересный такой. у меня ощущение — старше тебя на десяток лет, какая-нибудь миссис Сатре, а потом, родителей в школу, тебя — под домашний арест, а меня в тюрьму за совращение малолеток. какая же ты малолетка, раз с такой силой рвёшь мои любимые рубашки. по полу рассыпаются мелкие пуговицы.

»»»

Уильям уже, наверное, никогда не приедет, и я уже заебалась ходить в твоих рубашках. они мне нравятся, но мои, всё же, уютнее., но не могу в них ходить — пуговиц нет; они на полу в твоей комнате остались. ночь сегодня какая-то зелёная, и машин подозрительно мало. свет фар не отражается в окне, и по-особенному темно. ничего не пойму. ты в болотном полумраке красивый такой, некуда деться. рваные ключицы на расстоянии полутора метров. я не могу улыбаться. ты смотришь так на меня, как будто я человека убила, но целуешь с каждым разом всё слаще, и меня отнюдь от этого не тошнит. даже нравится. Уильям так целовал (его почти даже не вспоминаю, ты, кажется, в несколько раз лучше). днём ты с Эвой пьёшь кофе в кафе напротив моего окна, а я слюни глотаю и смотрю за тем, как ты губы облизываешь. всё больше убеждаюсь, что ты лучше Уильяма и рядом, в отличие от него., но Эва хорошая, не хочу ваши отношения рушить. ночью — опять вдалбливаешь меня в кровать, а на полу груда пуговиц. не перестаю надевать рубашки на наши встречи; кажется, мне начинает нравиться то, как ты их разрываешь.

»»»

ты ровно на половину лестничного пролёта находишься раньше и не со мной. Эва правда хорошая. только ночью ты снова со мной, шепчешь что-то (не) утешающее. я головой киваю. рваные ключицы на расстоянии нескольких метров. мне кажется, что мы дальше отдаляемся друг от друга., но я внимаю каждому твоему слову, будь я неладна — «я тебя люблю» — я верю, конечно, иначе никак. полумрак зеленоватого цвета скрывает твои карие глаза, ты осторожно расстёгиваешь пуговицы на моей рубашке. ничего не понимаю, что-то не так, как раньше. я ровно на половину лестничного пролёта позже. ты улыбаешься и морщишь нос, когда тебя обнимаю. «я тебя люблю». я верю и, кажется тоже в тебя влюблена., но ты не больше, чем увлечение.

»»»

мой мальчик. мой, как же странно. ты красивый такой, могу говорить о тебе вечно. зелёный мрак, и ты осторожничаешь с моей рубашкой. впервые тебя вижу таким аккуратным. оправдываешься. не понимаю, зачем, не слышу, не слушаю даже. Эва красивая. ты о ней можешь вечно говорить. накручиваешь мою прядь на свой длинный узловатый палец. я улыбаюсь. вся какая-то нервно-накрученная. ты что-то ещё бормочешь. о том, что бросаешь. «я тебя люблю, извини, но ты не больше, чем увлечение» зелёный полумрак, я всё, будто чрез зелёное стёклышко вижу. ты пялишься в потолок. твой стеклянный взгляд., а любовь почти сходит на нет. вру. не сходит. ты говоришь, что любовь — это бред. я смеюсь, как дурочка. мне ли не знать, кто такие дурочки. прикрываю угловатые плечи одеялом и отворачиваюсь. ты тяжело дышишь. рваные ключицы на расстоянии километра. ты рядом, но, как будто за чугунной стеной. я улыбаюсь. согласна, ты тоже не больше чем увлечение. глупое увлечение. Уильям не приедет, себя успокаиваю, а сама сижу на таблетках антистрессовых. люблю тебя и вижу всё через бутылочное стёклышко конченого забытия.