Точка зимы

Кладбище за оградой запорошено снегом; снег падает с неба крупными белыми хлопьями, складывается в сугробы. Воздух холодный, колючий и густо-синий от подступающих сумерек. В этом воздухе Гинтоки почти не видит его лица. – Вот и всё, – говорит Такасуги так, будто это даётся ему легко. Было бы просто поверить. – Уезжаешь? – спрашивает Гинтоки так, будто это ничего для него не значит. Поверить ему тоже было бы просто. Ветра нет – и мир кажется застывшим, нелепой картинкой, потерявшей цвета, залитой белым – лишь слышно, как он воет вдали, между чьих-то домов. – Всё закончилось, Гинтоки, – медленно произносит Такасуги, разгадывая его, как и всегда. Поздно-неважно-пора; они столь многое могли бы друг другу сказать – и столь многое никогда не смогли бы. Пришло время обнулить этот счёт. Гинтоки шагает ближе непроизвольно, словно его ноги движутся отдельно от его головы, и ему кажется, что воздух звенит от напряжения, от всего, что было между ними, росло как снежный ком, накладывалось друг на друга. – Тогда, – выдыхает он, запинаясь; губы пересыхают, и дерёт-царапает в горле. – До встречи? Кожу пощипывает от мороза там, где её не закрывает одежда. Такасуги не отвечает. – Для этого есть другое слово, Гинтоки, – произносит он после долгой паузы, но Гинтоки не обращает внимания на тишину, на слова, на улыбку, поверхностно скользящую в голосе. Правда – это то, что ты можешь проверить, а первое впечатление – только иллюзия. С ним точно. Всегда. Гинтоки поднимает руку, обводя пальцами контур его лица. Холодно, так холодно, что всё давно занемело, что внутри, что снаружи – и непонятно, откуда тогда этот странный жар и отсчёт. Три, два, один с половиной… За ноль и пять до нуля Такасуги, наклонив голову, трогает губами его запястье выше края перчатки – там, где соскользнул рукав – и мир, и без того замерший в точке зимы, останавливается окончательно. Утихает даже далёкий, едва слышный ветер; в сумерках Такасуги выглядит размытым чернильным пятном. Жар сменяется ровным теплом, и кажется, что настоящего – только вот этот момент и то место, где они соприкасаются кожей.