Галлюциногенный бред

      На следующий день, после вечернего разговора с Дафной, думал, что делать. Она с самого утра не заходила в столовую. За весь день, ее артефакты не зафиксировали никаких отклонений. Это наталкивало на размышления. Но, еще ничего не доказывало. Ведь вполне возможно, что на нас, сегодня, ничего не влияло. Хотя, судя по собственному поведению, это далеко не так. Что же такое происходит, и главное зачем? К сожалению, ни одного ответа на вопрос не было.       Всю оставшуюся неделю думал, как выйти из этой ситуации. Столовую старался почти не посещать. Позавтракать и весь оставшийся день держаться от столовой подальше. Благо жизнь на улице приучила обходиться минимум пищи. Дафна пыталась делать тоже самое. И всю неделю мы имели возможность наблюдать за неадекватным поведением окружающих. Порой доходящее до абсурда. Вот только в отличие от меня, девочка к такому была не готова. К концу недели выглядела она откровенно плохо. А живот, что издавал рулады, на всю библиотеку вгонял ее в краску до самых корней волос.       Так продолжалось довольно продолжительное время, пока к нам не подошел один из старшекурсников с Пуфендуя. Парень, не мудрствуя лукаво спросил, что случилось. Услышав, что мы, зачитавшись, пропустили ужин, он предложил нам выход, но с условием, что мы никому об этом не расскажем. Естественно согласились, не смотря на протестующие взгляды Дафны. И тогда нас отвели, святая святых, кухню. Сказать, что мы с Дафной были в шоке, значит, ничего не сказать. Тот же старшекурсник, показал нам несколько входов, один из которых вел к ним в гостиную. Для меня это было удивительное открытие. А главное, тут не было, того что давило на разум в столовой. А домовоки были готовы услужить. Для них, наше посещение было за счастье.       Признаться честно, когда увидел этих уродцев, схватился за нож, что прятал в рукаве мантии. Таких страшных тварей в жизни не видел. Длинные, большие уши. Длинный, тонки, крючковатый нос. Маленькое исхудавшее тело, закутанное в наволочку. Вид эти существа имели одновременно жалкий и пугающий. Зато готовили потрясающе. Довольно быстро договорились с уродами, что если мы пропустим прием пищи, они помогут нам с этим справиться. В общем, день закончился плодотворно.       С того дня, в столовой если и появлялись, то только чтобы убедиться, что неизвестная хрень, продолжает давить на мозг. А главное понять, что именно оно с нами делает. Допустим, меня тянет совершать совершенно не свойственные мне поступки и на откровенность. У Дафны, это чрезмерное высокомерие и презрение. Почему именно так, мне не понятно. Слишком мало людей для статистических данных.       Весь сентябрь и октябрь, пытались разобраться, что же такое происходит, как это влияет на нас и окружающих и какие могут быть у этого последствия. Естественно не забывали учиться. А влияния и последствия становились все заметнее. Слизерин и Райвенкло стали более обособленны и грызлись как между собой, так и с окружающими. Гриффиндор, все больше напоминал гиен или шакалов. И только Пуфендуй был сплочен и вел себя прилично, ну на фоне остальных. Единственное, что мы с Дафной точно поняли, еда тут совершенно не причем. Проверенно.       За исследованиями незаметно наступил Хеллоуин. Наверное, мы бы его и не заметили, да только замок преобразился, везде были тыквы. И ей же провонял весь замок. Все были какие-то веселые. Только на первом уроке, благодаря мое вечной соседке Рионе О’Нил, узнал о празднике. В воспоминаниях, было нечто связанное с ним. Как ни странно, все, что связанно с прошлой жизнью или знаниями, вспоминается сложно. А вот, жизнь в этом теле помню по секундам. И ведь ни у кого не спросишь, странно это или нормально. Так вот, попытавшись вспомнить, что же должно случиться, ничего путного в голову не приходило. Вспоминал актрису, что играла в фильме. Кадры с ней, где она почему-то ползает по туалету. Потом ее слова, что это она во всем виновата. Но вот в чем именно, не помню. Как будто кусок вырезали. А потом и ее более повзрослевшую версию вспомнил. Как по мне, актриса, что играла в фильме, хоть и была схожа с настоящей Гермионой, но в тоже время и сильно отличалась, в худшую сторону. Это как взять, вроде два одинаковых камешка, но присмотревшись, можно заметить существенные различия. Вот так и тут, девушки вроде чем-то неуловимо были похожи, и в тоже время отличались.       За подобными размышлениями прошел второй, заключительный на сегодня урок. Указания преподавателя выполнял на автомате, так же и отвечал на вопросы, что порой задавала соседка. Урок закончился, и если бы не Риона, так бы и остался сидеть в аудитории, думая о Гермионе и актрисе, что ее сыграла.       Путь от аудитории в гостиную пролегал через внутренний двор замка. Все так же задумавшись, я плелся в самом конце колонны из первокурсников. Впереди кипели не шуточные страсти, кто-то с кем-то о чем-то спорил, доказывал. Неожиданно вся колонна затормозила, и я естественно влетел в спину впереди идущего. Как по закону подлости, это оказался Малфой. Который тут же прошелся по моей неуклюжести и прочему поведению. Слушать его не стал, и просто проигнорировав, пошел дальше, предварительно, извинившись. Все же в столкновении виноват я, а не он. Не успел сделать и пары шагов, как на этот раз, столкнулись уже со мной. На рефлексах поймав снаряд, присев и слегка развернув корпус, смог устоять на ногах и удержать снаряд. Коим оказалась та, о ком недавно думал. Гермиона подняла на меня слезящиеся глаза и попыталась вырваться и убежать, но я держал крепко. Малфой, видящий это, не преминул в очередной раз высказаться. Уже в сторону нас обоих. От его высказывания, у девушки из глаз вновь брызнули слезы, и она с еще большей силой забилась в моей хватке. Пришлось прижать ее к себе и не давать вырваться. Тяжело вздохнув, удерживая Гермиону, принялся отходить в сторону. Надо узнать, что случилось. Народу, на наши перестановки было все равно, и он продолжил свой путь. А вот Малфой, видя такую реакцию девочки, на свои слова, растерялся, и не знал что делать. Пришлось жестом, отослать его. Как ни странно, но он все понял и просто ушел вслед за остальными.       Где-то около полутора часа ушло на успокоение девочки. Не знаю, что именно произошло, но девочка, ни в какую не хотела успокаиваться. Слезы текли рекой. И вот когда она уже почти прекратила плакать, меня угораздило ляпнуть:       — Ну, вот. Молодец, успокаивайся, а то совсем страшненькой станешь. — Спрашивается, кто тянул меня за язык? И пусть после своего слеза разлива выглядела она, откровенно говоря, не очень. В общем, не умею я успокаивать девочек.       Она вырвалась, предварительно с силой зарядив мне по самому больному для любого мужчины месту. Было больно, ужасающе больно. Коленки у нее острые. Когда удалось разогнуться, она уже убежала. Еще минут пять, старался придти в себя и отдышаться. Хотелось плюнуть и просто уйти, пересилил себя и направился искать девочку.       Искать пришлось долго. Наверное, обошел весь замок. Залез везде, где только возможно. Нашел с два десятка различных ходов и закутков. Изгваздался в пыли и паутине. Обнаружил комнату с цербером. Забавная собачка. Когда открыл дверь и заглянул внутрь, чуть не обделался от страха. Когда на тебя с гастрономическим интересом сморят три пары глаз. Когда из пасти трех глоток вырывается тихое, но отчетливо слышимое рычание. Когда из пасти, в которой клыки с руку взрослого мужчины стекает шипящая слюна, что плавит пол. Это страшно. Зато именно встреча с трехголовым псом натолкнула на мысль где искать девочку.       От накатившего озарения, со всей силы ударил себя в лоб. Ведь сам же недавно вспоминал кадры из фильма. Девочка, ползающая по полу туалета. Так на кой я ползаю по всей школе как идиот. Надо было раньше додуматься до столь простого решения. Вот только как искать девочку в женском туалете? Не заходить же в них. Хотя, какая к черту разница.       Первые два ближайших женских туалета оказались пусты. В третьем пришлось играть, будто приспичило. Как же мне в этот момент было стыдно. Кто бы знал. Даже думать не хочу, какие слухи потом обо мне пойдут по школе. Четвертый, вновь оказался пустым. И лишь в пятом мне улыбнулась удача, если можно так сказать. Из данного туалета доносилось рыдания, причем на два голоса. Кто вторая думать не хотелось, пытаться привести в чувство сразу двух, вряд ли получиться. Появился некий мандраж, никогда прежде за собой подобного не замечал. Минут пятнадцать стоял и решался зайти в туалет, к плачущим девушка. Пока мысленно не отвесил себе пинка. Решившись, глубоко вдохнув, открыл дверь и вошел внутрь.       Почти сразу выдохнул с облегчением, второй плачущей особой оказался призрак страшненькой девочки. Она зависла над умывальниками, и скрыв лицо в ладонях, рыдала на взрыв. В полупрозрачном силуэте была видна угловатость, не складность, даже мантия не могла скрыть подобные изъяны. Редкие волосы, забранные в две неряшливые косички. Лицо было скрыто в ладонях, но как-то сомневаюсь, что оно будет нормальным. Стараясь не привлекать к себе внимания, прошел до одной из кабинок, откуда слышался, плачь второй девушки. Понимая, что открывать и проверять кабинку не стоит, постарался начать разговор, надеясь, что там Гермиона, а не еще один призрак или совсем другая девушка. По плачу и всхлипываниям сложно определить личность человека.       — Гермиона. — Тихо позвал девочку. Внутренне страшно волнуясь. Вот и что ей говорить? Как успокаивать?       Всхлипывания и рыдания немного притихли. Они продолжались, просто девочка видимо решила затаиться, еще не понимая, что я нахожусь рядом с ее кабинкой. Это бы сработало, находись я за дверью женского туалета, ведь тут плачет не только она, но и призрак.       — Гермиона, — вновь позвал девочку по имени.       — У-уходи-и-и! — Всхлипывая выкрикнула она, после пары мгновений тишины.       Последующие минут тридцать мало напоминали связный диалог. Я пытался выяснить с чего у девочки такая бурная реакция и вообще вся истерика. Девочка же, пыталась меня прогнать, периодически вновь срываясь на плачь. В общем, странный разговор получался.       — Да успокойся ты, наконец! — В какой-то момент не выдержал и перебил череду завываний и невнятных выкриков. — Гермиона, ты можешь нормально объяснить, что произошло? — Почти прорычал я. Ну, вывела она меня из себя своей непонятной истерикой. Довела.       И вновь завывания, перебиваемые всхлипываниями. Но, хотя бы говорить начала. Пусть не связно, путано, и невнятно, но говорить. Выстроить из сказанного стройную картину, удалось не сразу, слишком путанными были объяснения.       Как понял, все дело в ее детстве. Другие дети часто над ней издевались и не хотели играть. Из-за чего она была своеобразным изгоем. Получив письмо из Хогвартса, девочка обрадовалась. Ведь в этой школе не будет тех, кто портил ей жизнь прежде. Здесь она надеялась встретить таких же, как она. Вот только реальность оказалась более жестокой. Здесь, она, так же как и в других местах начала становиться изгоем. Почему это происходит, она понять не могла. Это ее угнетало и сильно тревожило. Ей хотелось поддержки, но она не могла, ни с кем поделиться, ведь родители далеко. Девочки, с которыми она живет, тоже начали над ней издеваться, утверждаясь за ее счет. И вот сегодня, она услышала разговор Рона и Симуса Финнигана, где они планировали что-то с не сделать. При этом часто оскорбляли ее во время разговора. А все из-за того, что она поправила Рона на последнем уроке. Потом, она столкнулась со мной, и я ее тоже оскорбил, вот она вновь и не выдержала.       — По-поч-почему-у-у, н-никто-о не хочет со мной, дружи-и-ить? — Прорыдала она, в конце своеобразного повествования.       Вот это она выдала. Удивила нечего сказать. Я понимаю детей, кому хочется общаться с человеком, что постоянно тебя поправляет, говорит, что делать и как правильно. Человеком, что считает себя всегда правым. Человеком, что бездумно следует правилам, какими бы абсурдными они не были. Совершенно не к месту проскользнула мысль, «Ее бы в российскую армию. Вот, где бы она намучилась со своей привычкой следовать правилам», от проскользнувшей мыслей, содрогнулся. Накатили воспоминания. Оказывается, в прошлой жизни я служил в армии. Жалко, что воспоминания отрывочные и полностью их понять сложно. Забавно, раньше не помнил об этом, а тут вдруг, пусть не четкие и размытые, но мои воспоминания. Те, о которых я совершенно не помнил.       — Ну, хочешь, я стану твоим другом. Только друг из меня довольно хреновый. — Честно признался я, под вновь накатившие воспоминания.       Опершись спиной, на стык, между двумя кабинками, пытался сосредоточиться на промелькнувших воспоминаниях. Как ни странно, это помогло. Но и молчать пока вспоминаю нельзя. Во первых это не прилично. А во-вторых, это помогает сосредоточиться, на постоянно ускользающих воспоминаниях.       –… хреновый. Если ты поскользнешься, и будешь падать, то лишь посмеюсь над тобой.       А у самого мелькаю воспоминания. Яркие, красочные, такие родные. Тропинка между двумя овражками, с пологими склонами. Рядом идет друг. Мы идем к речке, вот он поскальзывается и начинает падать. Время будто замедляется. В голове мелькают мысли. Я даже сейчас их помню. Помочь и не дать ему упасть и ничего не делать и дать упасть. Тело действует раньше, чем разум принимает окончательное решение. Полшага назад, и вот друг с размаху падает в грязь и скатывается вниз. А я стою сверху и смеюсь над ним.       Почти тут же мелькает следующее воспоминание. Кажется, мы стали немного старше. Идем, спешим куда-то, по городу. Переходим дорогу. Друг идет, немного впереди, раздается резкий сигнал. И вновь, время будто замедляется, в голове опять мелькают мысли. А тело действует раньше разума. Схватить друга за плечо и дернуть на себя. И буквально через пару секунд, мимо проноситься трамвай, обдавая нас разгоряченным воздухом. А в голове, четкая картина, что могло произойти. Я мог умереть или лишиться руки, но я точно знаю, что даже будь на кону моя жизнь, иначе бы не поступил. Ведь только этот вариант был правильным, и ни какой другой.       — К тому же, — продолжаю говорить, пока воспоминания накатывают новой волной, — я буду постоянно тебя критиковать, высказывать, и указывать на ошибки. И все это в довольно нелицеприятной, едкой, даже скорее ядовитой форме. Тебе подобное точно не понравиться.       Еще пара воспоминаний проносятся, совершенно незамеченными. Они почти не задерживаются, проскальзывают мимо. Но, я точно понимаю, что эти воспоминания подтверждают мои слова, сказанные девочке. Стоило это осознать, как накатывает новая порция воспоминаний, на этот раз вновь, яркие и красочные. Я что-то высказываю подруге, довожу ее до слез, почти заставляю впасть в истерику. Но, я точно знаю, что так правильно. Что это единственный верный путь. В груди резко защемило, ведь она тогда меня не послушалась и поступила по-своему. А что в итоге? Нам пришлось за нее мстить, а я оказался вначале на столе у экзекуторов, а потом и в этом мире.       — Если честно, у тебя полно недостатков, которые хочется исправить. Показать и доказать тебе, что многие твои суждения и выводы ошибочны. — И плевать, если она вновь скатиться в истерику, зато я немного выскажусь. К тому же, надо унять боль в груди, вызванную воспоминаниями. Фактически, это мой путь спрятаться от них. — Ты, даже не приемлешь конструктивную критику в свой адрес. Да что там, ты даже не задумалась, что причина, почему тебя задирают окружающие в тебе самой. Тебе ведь это даже в голову не приходило. Ведь как ты можешь быть виноватой, когда ты права? Именно так ты думаешь. Или скажешь, я где-то ошибся?       — Н-нет. — Пискнула она из кабинки и вновь всхлипнула.       — То, что ты хотя бы это восприняла, относительно нормально, уже прогресс. — Похоже у нее наконец закончилась истерика, а я этого даже не заметил. — А хочешь правду. Я не хочу быть твоим другом.       — Почему? — В этом вопросе было столько боли. Удивительно, как она смогла передать все, что у нее в этот момент на душе.       — Вот, еще одна из причин, почему тебя избегают. Ты не дослушиваешь до конца. И не только сверстников, но и преподавателей. Ты, постоянно перебиваешь, или хочешь, чтобы выслушивали тебя, ведь ты «все знаешь». — Последние слова выделяю голосом, показывая все, что думаю по этому поводу. — А вообще, я не хочу становиться твоим другом совершенно по иной причине. — Замолкаю, давая ей возможность подумать и будя в ней природное любопытство, которого в ней и так полно. И она меня не разочаровывает.       — Почему тогда? — На этот раз в голосе, почти не слышно намека, на прошедшую истерику.       — О, тут все просто. Ты нравишься мне как девушка. А если стану твоим другом, то попаду в так называемую зону дружбы, из которой почти невозможно выбраться. Ведь почему-то девушки, в друзьях не видят мужчин. Даже не так. Вы девушки, у парней, которые стали друзьями, предпочитаете не замечать их чувства. Попав в зону вашей дружбы, они для вас превращаются в безликих и бесполых спутников. Я такого не хочу. Как уже сказал, ты нравишься мне как девушка.       Из кабинки на протяжение все речи раздавались невнятные попискивания. В конечном итоге мне все это надоело, и, высказавшись, я просто открыл дверь в кабинку. Благо на это потребовалось пара секунд. Зайдя внутрь, я приблизился к лицу девочки и, наклонившись, поцеловал ее. Благо, она не ожидала подобного поступка от меня и растерялась, не помышляя о сопротивлении. Видел, как ее глаза расширяются в удивлении, как бегает зрачок, в панике ища выход. Пусть, данное соприкосновение губ сложно назвать нормальным поцелуем, но подобного ей хватило с лихвой. Она потеряла сознание. Не знаю, может на этом сказались нервное потрясение, от пережитой ранее истерики, а может мое признание и последующие действия с поцелуем этому виной. Итог один. Я стою в кабинке женского туалета, с потерявшей сознание, заплаканной девочкой.       — Только бы никто не увидел. — Шептал, подхватывая девочку на руки, и быстрым шагом, покидая туалет и направляясь в гостиную своего факультета.       Еще пока шел в гостиную, заметил, что на улице давно стемнело. Сколько же я ее искал и утешал? Задуматься об этом не позволило синхронное урчание в животах и завозившаяся на моих руках девочка. Немного изменив маршрут, дошел до показанной мне Пуфендуйцем, потайной двери на кухню. Девушка хоть уже и возилась на моих руках, еще не пришла в сознание. Было не удобно, но все же довольно быстро проникнув на кухню, выловил первого попавшегося домовика и попросил накрыть нам столик в гостиной. Стоило выйти с кухни, как девушка вновь завозилась у меня на руках, на этот раз уже приходя в сознание. Успел сделать всего пару шагов, прежде чем девочка, окончательно очнулась. Ох, как она покраснела, осознав свое положение. Радует, что не стала сопротивляться и вырываться, позволяя мне спокойно дойти до нашей гостиной. Усадив ее на диван, хлопнул в ладоши, призывая еду с помощью домовиков, как и договаривался.       — Поешь. А то ты-то пропустила только обед и ужин, а я еще и на завтраке не был. — Говорю ей, беря в руку один из пирожков. Манящий, запах выпечки творит чудеса. Она даже не подумала спорить или о чем-то спрашивать, просто повторила мои действия.       Мы еще не успели утолить первый голод, как в гостиную начал вваливаться народ. Вид у них при этом был испуганный. Глаза бегают, руки, а у некоторых и не только руки, дрожат. Сами суетятся, и постоянно оглядываются назад. Мы с Гермионой так и застыли с пирожками во рту, от подобной картины.       — Народ, — привлекаю их внимание, с сожалением откладывая пирожок в сторону, — что случилось?       — А? А вы разве не знаете? — Кто это сказал, сложно понять, ведь они так и не отошли от двери в гостиную.       — Не знаем о чем? — Да что сегодня за день такой?!       — В школу пробрался тролль! — Поведал кто-то из толпы.       — А можно более подробно, что *** произошло?! — Не выдержал я их метаний, и в конечном итоге повысил голос. — Так, ты, быстро, кратко, докладывай, что случилось? — Сам удивляюсь этим командным ноткам в своем голосе. Но парнишка со второго курса, начал рассказывать. Видимо на рефлексах подчинился.       История простая. Они ужинали, и тут в зал ворвался Профессор Квирел. Сказав, что в подземельях тролль, он потерял сознание. Началась паника, которую подавил Дамблдор. Затем он же приказал старостам, отвести всех в гостиную, а сам с преподавателями направился, устранить тролля. Они бежали сюда со всех ног, тролля так и не видели, а потому и паникуют.       — Перси, — тяжело вздохнув, привлекаю внимание старост, что паникует едва ли не сильнее остальных, — Перси, посмотри, все ли на месте. — Казалось, он меня не слышит. — Перси! Твою, бабушку через колено и по кругу! Быстро проверил, все на месте?! — Прорычал, едва не срываясь на мат. Хотя, ответ уже давно знал, он пришел еще в тот момент. когда мне рассказали о тролле.       — Рон! Где Рон? — Начал паниковать Перси. Пришлось встать и отвесить ему затрещину.       — Кого еще не хватает? — Жестко, смотря ему в глаза, спрашиваю парня, что с опаской коситься на меня и держится за пострадавшее ухо.       — С-Симуса и Джастина. — Вдавливает парень.       — Так, это плохо. Сейчас же несешься к декану, и докладываешь об отсутствующих! Не дай магия, с этими идиотами что-то случиться. Ты еще здесь? Бегом! — Стоило крикнуть, как парень опрометью бросился к двери. — А вы чего встали? Вы, — проглотив ругательства, продолжаю говорить, — отойдите от дверей. Старшие, успокойте младших. Отведите их по комнатам, в конце концов. — Как ни странно, меня послушались. Народ начал суетиться, но теперь эта суета была направлена, в ней была осмысленность, исчезла паника.       Все время, пока не вернулся Перси с нашим деканом и тремя парнями, за порядком в гостиной приходилось смотреть мне. Вернулись они, только минут через сорок. Причем от троицы ощутимо попахивало, отходами жизни-деятельности и были они бледноваты. Перси тоже был бледен, а вот наш декан была зла. И по какой-то причине набросилась на меня и Гермиону.       — Подождите. — Бесцеремонно прерываю ее на середине речи. Вновь подключая к голосу командные нотки. — Причем тут мы с мисс Грейнджер?       — Как это причем? — Возмутилась в ответ профессор. — Они же побежали за вами! — При этих словах, она указала на обделавшуюся троицу. — Вас не было на ужине, и…       — Стоп. — Останавливаю ее, подняв руку. — С чего вы взяли, что они побежали за нами? Это они вам сказали? Профессор, мы с мисс Грейнджер были в гостиной. Это вам подтвердят все ученики. Они все видели нас. — При этих словах, все кто был, в гостиной закивали, даже Перси. — Сами подумайте профессор. Мы никак не могли бы оказаться тут, раньше других. Да мы не пошли на ужин, зачитались книгами. А три придурка, решивших посмотреть тролля, просто пытаются переложить свою вину на других. — Гермиона что-то хотела сказать, но благо я стоял удачно и смог взглядом заставить ее промолчать. — К тому же, это я отправил Перси, сообщить вам, что не все вернулись в гостиную. Он так переволновался за брата, что растерялся. Пришлось приводить в чувства, да вы сами у него спросите, как все было. — Под конец спихнул все на Перси. Он староста, пусть сам и отдувается. А я тем временем, вернулся на диван к Гермионе и усадил ее рядом, тихо прошептав на ухо, сжимая холодную ладошку в своей руке. — Молчи и не вмешивайся.       Перси естественно все подтвердил. Что это он заметил, что не хватает брата. Что из-за подобного действительно растерялся и не знал, что делать. Что моя оплеуха привела его в чувство. Что побежал сразу к декану, сообщить о происшествии. Дальше профессор стала спрашивать остальных. Почти все они подтвердили слова Перси. Нашлись, несколько, кто даже дополнил его рассказ, и поведал о моем поведении. Но судя, по успокоившемуся декану и ее одобрительным взглядам, буря прошла мимо.