Your boyfriend(?)

Утро встречает Сокджина неописуемой лёгкостью в теле и совершенно прекрасным самочувствием. Он рывком спрыгивает с кровати, ненароком прихватывая свежую простынь, бодро подтягивается всем телом и начинает делать утренние упражнения. Хуйня, вообще-то. Ебучий свет проходит сквозь ебучие тонкие занавески и светит, падла, прямо в глаза спящему Джину. Ну да, спящему. Парень только сейчас понимает истинный вред алкоголя. Просто, чувство такое, словно его высохший желудок приебашило к ребрам. Во рту ещё ощущается горьковатый вкус желчи и чего-то ещё, не менее вонючего, Сокджину некогда это распознавать, он пытается одновременно поднять все конечности одним резким рывком. Хрень попытка. Такой микс боли никогда ещё не обрушивался на Кима: поясницу нещадно тянет, словно кто-то прыгал по ней ногами, задницу, кажется, залили цементом, а потом нехило так херанули кувалдой. Джин невольно вспоминает, как в шесть лет не поделился конфетой с девочкой во дворе. Не иначе, как наступило возмездие. Он судорожно прокручивает в голове эпизоды вчерашней ночи и его разбивает на одном особо увлекательном. Да, промотайте-ка к середине, нет, чуть позже, ага, где-то между потерей девственности и гордости, да, вот так нормально. Супер история. Скорее бы рассказать бабуле, она будет в восторге. Кстати о потере невинности, он же не один все это устроил. Где, блин, звезда вечера? Джин нервно постукивает ладонью по другой части кровати и зависает. Пусто. Ким просто пялится на потолок и пытается сдержать порыв выблевать все это нахрен. Вместо этого его разносит на тихие всхлипы, боже какой он жалкий. Лицо горит от влаги, а руки, кажется, немного немеют. Он пытается успокоиться и взять себя в руки, неловко перекатывается в сидячее положение и начинает осматриваться, сканируя комнату на наличие каких-либо экземпляров чужой знакомой одежды. Снова. Пусто. Зато можно не волноваться. Намджун был тепло одет, когда сбегал от Сокджина, после того, как вытрахал его по уши. А на что он надеялся? Что Намджун забьет на всех своих многочисленных «любовников» и останется с Джином до глубокой старости? Глупо, самонадеянно и жалко. В стиле Ким Сокджина. Парень наспех натягивает на себя джинсы дрожащими руками, никак не переставая громко всхлипывать. Уходит красиво, как настоящий мужик, ага. Сокджин, кажется, совсем недооценил упертость Ким Намджуна в плане достижения целей или переоценил свои. В любом случае, Намджун победил, а Сокджин трескается по швам. Больше ни секунды в этом месте. Он просто уйдет навсегда, не будет больше связываться с этим дерьмом с чувствами. Он просто устал. # — Чонгуук, ну как так то? — Прости-прости, мы на секундочку. Этот плеер реально дорогой и отдавать его без использования людей в качестве рабов, я не собираюсь. — Хорошо, только не долго. Не хочу, чтобы ребята узнали о нас слишком рано, нам нужно морально подготовиться там и реш… Джин-хен? Тэхен пялится на опухшего полудохлого Сокджина с самым наиглупейшим выражением на лице. По крайней мере, так кажется Джину. Боже, ну какого хрена? Он просто хотел тихо свалить, пока, кажется, Сольхен занята уборкой на кухне. И надо же было так лохануться у самой двери! Сейчас Джин немного ненавидит весь мир. — Ты рыдал что ли? — Ты Мегамозг что ли? Чонгук недовольно фыркает на непривычную грубость Джина, но взволнованного вида от этого не теряет. Он никогда не видел, чтобы Сокджин плакал и вообще-то, надеялся, что и не увидит. Все это очень нездоровая хрень. — Хен, что случилось? Тэхен пытается ухватиться за руку старшего, но тот резко ее отдергивает, словно от удара током. Ему нужно помочь, даже если он отказывается от помощи. — Хен? Хочешь водички? Я могу принести, слышишь? Хей? Тэхен говорит нарочито медленно и спокойным тоном. Не нужно быть мировым психологом, чтобы понять, что у Джина истерика. Сокджин резко мотает головой и открывает рот, чтобы что-то ответить, но громко со звуком захлопывает рот. Потому что Сольхен очень беспалевная, но даже глухонемой слепой старик заметил бы, как она, с нелепым пучком на голове и с туфлями в руках, на цыпочках пытается свалить подальше от комнаты, из которой вышла. — Ебана встреча, какие люди! Сольхен сердито шикает на Чонгука, взглядом прося его заткнуться и переводит взгляд на Сокджина. — Ох, ну нихрена себе. Джин обиженно отводит взгляд в пол и сильно сжимает кулаки, сдерживаясь, чтобы снова не разрыдаться от того, как ему, сейчас, стыдно. Сольхен легонько кусает себя за язык, коря за излишнюю эмоциональность и быстро исправляется. — Оппа, что-то не так? Джин злобно усмехается, он бы объяснил, что не так. Что не так со всеми этими придурками, постоянно трущимися вокруг него, но он же добрый милый Сокджин, который понимает, что он должен злиться только на себя. Доверчивый кретин. — Да гребанный в рот! Чонгук откровенно психует, он устал стоять в холодном подъезде и ему нужен его дорогой плеер. И Ким Тэхен заодно. Желательно голый. Ну блин, зачем он только вернулся! А утро так хорошо начиналось. Народ удивлённо переводит взгляд на Чонгука и мгновенно затихает. Пришло время вправить этим придуркам мозги. — Хочу заранее принести свои извинения. Хотяяяя… Хрен там был! Сольхен, словно в замедленной съёмке пытается заткнуть Чона, но не успевает и… — ХЬОНЫЫЫЫЫЫЫ! Момент. И Сольхен уже избивает туфлями Чонгука, который героически держится и преграждает путь к отступлению. Момент. И Хосок, бессовестно посыпая всех и вся матом, в одних трусах выбегает в коридор в жуткой панике. Момент. И голый Чимин, пытающийся прикрыться одеялом, выпрыгивает из комнаты, а следом за ним такой же полуголый Юнги спотыкается об это самое одеяло и падает. Момент! И Намджун! в одних джинсах и с чем-то горелым в сковороде, ударяется о косяк и с дикими матами начинает прыгать на одной ноге. — ЧЕЗАХУЙНЯ? Это прозвучало, кажется, даже синхронно. Сокджин ошалело то открывает, то закрывает рот и не знает, чего хочется больше: дико ржать или всё-таки уйти. Потому что Намджун смотрит на него, сейчас, таким взглядом, что появляется странная тяга свалить в Мексику. — Джин? Ты куда собрался? Сокджин прижимается к стене спиной, пытаясь пройти сквозь нее, но к счастью, его спасает Чонгук. — Это ты нам скажи, какого хрена он рыдает, как сучка, пока ты сжигаешь квартиру своей девушки? Подруги? Компаньона? Намджун-хен, сколько можно таскать всех за яйца? Что у тебя с Сольхен? Ты не понимаешь, что делаешь Джину больно? Не будь мудаком, объяснись уже. Намджун психует и кидает, уже остывшую сковородку на пол, чтобы ненароком никого ею не убить. Хотя очень хочется. Джин вздрагивает и опускает голову, тихо всхлипывая. Ну нет! Только, блять, не это! Все что угодно, но не плачущий Джин! Он не должен плакать! Уж точно не из-за такого мудака, как Намджун. — Ничего у нас с ним нет. Сольхен говорит сломанным голосом, пытаясь не смотреть Хосоку в глаза. — Мы пытались сначала, но ничего не вышло. Мы даже поцеловаться нормально не могли. Просто мы же как брат с сестрой, понимаете? И я просто… — Так инцест всё-таки был! Юнги вдруг оживляется и ржет. Очень вовремя. — Ну ты и задница, Мин Юнги! Чимин недовольно тычет старшему под ребра и Юнги почему-то мгновенно успокаивается. — Короче не было у нас ничего. Я просто попросила его мне помочь. А ты… — Сольхен обращается к Джину. — Мне очень жаль, оппа. Я врала тебе, чтобы ты обратил внимание на Джуна. Он ничего не знал, просто защищал меня. Я лишь хотела, чтобы Намджун нашел себе хорошего человека, ведь он так поддерживал меня. Честно! Я не знала, что все испорчу. Сольхен стыдливо зарывается в шарф, игнорируя колкий взгляд Хосока. — Не хочешь и со мной объясниться? Чон не знал на что рассчитывал, но хрупкая надежда все так же расцветала внутри. Сольхен подняла на него взгляд полный боли и обиды. Кажется, Хосок конкретно проебался. — А ты, Хосок-а, уехал знакомиться со своей будущей невестой, ничего мне не сказав, а когда вернулся назвал меня шлюхой. Стало жутко тихо, но Сокджин готов поклясться, что слышал, как удивлённо присвистнул Юнги. — Все не так! Я уехал, чтобы отменить помолвку, которую устроили мне родители. Это важно для них, не для меня. Для меня была важна только ты. И я просто озверел, когда увидел вас с Намджуном. — Хосок подходит ближе и сжимает хрупкую ладонь девушки в своей. — Мне жаль, что я постоянно разочаровываю тебя. Мне жаль, что отказывался тебя слушать. А ещё мне жаль, что испортил тебе праздник. Серьезно, мне очень жаль. Сольхен, ты все еще очень важна для меня, слышишь? Сольхен тихонько кивает, все ещё не поднимая взгляд, и прижимается к парню. — Наконец-то блять! Чувствую себя в дешевой бразильский мелодраме. Ну, а вы что? — Юнги неопределенным жестом указывает на Джина с Намджуном. — Все, теперь можете трахаться! А я спать, вас слишком много и вы бесите. Юнги хватает Чимина и уводит с собой, под недоуменный взгляд Пака и всех присутствующих. — Ну что ещё? Да, мы теперь вместе. Да, надолго. Да, если хочешь, я устрою нам гигантскую гейскую свадьбу. Теперь все? Пак мило улыбается и помахав народу в коридоре, сваливает с Юнги в закат в комнату. За ними, пожав плечами, на кухню уходят Сольхен с Хосоком. Охрененное у Джина окружение. Сокджин выходит из минутного ступора и направляет взгляд на Намджуна. А он, зараза такая, лыбится во все лицо и распахивает руки, как бы приглашая в теплые объятия. Ага, пошел ты, Ким Намджун! Сокджин улыбается, хотя это больше походит на грозный оскал, и с таким же невозмутимым видом с размаху бьёт ногой Намджуну в колено. — Ааа! За чтоо? — Я думал, ты ушел! Я думал, ты бросил меня. Я думал… Я… Сокджин тяжело выдыхает, пытаясь успокоиться, складывает руки в защитном жесте и, кажется, уменьшается в размерах. Такой хрупкий и милый. Намджун всё-таки сгребает его в охапку. — Я пытался приготовить тебе завтрак в постель. Ебучая яичница сгорела уже раза три. Ненавижу романтику. Сокджин глухо прыскает куда-то Намджуну в грудь, а затем выбирается из медвежьих объятий и ведёт Намджуна за руку на кухню, хватая по пути сковородку с пола. Чонгук недовольно пыхтит и закатывает глаза. — Мда. Ну, мы теперь вместе, если кого-нибудь это интересует, да. Ну мы пошли, ребят. Было круто. Спасибо за предложенный чай. Нам ничего не нужно, мы тоже будем скучать. Да. Пока. — Чон Чонгук! Тэхен громко фыркает и останавливает своего непутёвого парня. — Что? — Плеер возьми.