Демон плачет

      Я демон Меркурий, прекрасный ликом и ужасный внутри. Я живу на осколках сна в сознании людей, управляя ими в самый нежданный момент. Я главный артист ваших потаённых иллюзий. Я был, и я буду всегда. Я живу столько, сколько есть люди. Приходя каждый раз к вам во снах, я зову всех: и женщин, и мужчин в мир чувственных наслаждений, что являются лишь кривыми отображениями настоящей любви Бога. Моя же любовь есть не что иное, как фарс, ложь, похоть, страдание, и если ты хоть раз видел во снах мои иллюзии, то уже никогда не забудешь.       Посмотри же на меня безо всех моих масок. Я в длинном красном плаще, лик мой бел, словно снег, губы красны и изогнуты в улыбке, за ними прячутся зубы, острые как иглы. Тебе не понравится мой оскал, но ты вряд ли увидишь его когда-нибудь. Хотя, если увидишь — значит, ты прозрел, стал мудрым и успел познать разочарование в этой жизни. На моём веку мою истинную улыбку люди видели лишь дважды. И оба раза это было для них нелегко. Ведь людям трудно поверить, что настоящее лицо может быть маской. Мои же маски это самые красивые лица, и люди хотят видеть эти лица. Люди не хотят расставаться со своими иллюзиями.       Наблюдая за миром со своей золотой горы, я однажды увидел девушку. Юную девушку, что не знала ласк и томления. Моя основная забота — смущение ума, особенно для юных хорошеньких девиц, но эта девушка была не такой как все. Чувства её были глубоки как горные озера. Я наслаждался ими, когда дарил ей сны, полные страсти. Постепенно наши отношения становились все ближе. Я звал её из глубин её же разума, и она отвечала мне. Она трепетала под моими руками, когда я сжимал в своих ладонях её крепкие налитые девичьи груди, развитые очень и очень хорошо. Я целовал её, как не поцелует ни один из самых лучших смертных любовников. Я слишком хорошо постиг искусство соблазнения за многие тысячи веков. Я долго пробуждал её женское естество, и когда оно раскрылось, передо мною возник огромный сад, полный живых цветов, источающих ароматы неги и блаженства. И в тот момент мною овладела гордость. Я был счастлив от обладания таким сказочным даром. В моей сокровищнице, где были тысячи, миллионы женщин, был рожден бриллиант. Я знал — эта женщина принесет миру много страданий. Из-за таких женщин как она сходят с ума и меняют судьбы государств. Из-за таких как она затевают войны. Вскоре и я осознал, что готов сделать что угодно, лишь бы никогда не разлучаться с ней. Я начал страдать. Моя девочка росла. Она хорошела день ото дня и получала взамен своей красоты всё большее количество комплиментов. И тут я понял, что не хочу того, чтобы она отдавалась кому-либо ещё кроме меня. Я не хочу, чтобы её ласкали другие руки, чтобы она глядела на кого-то с обожанием и вожделением. Но что я мог сделать, я был лишь сном в её жизни, я был её томлением. Когда она ласкала себя в душной спальне, разве догадывалась она о том, что это не её руки скользят по взмокшей коже, что это не её пальцы скользят меж бедер и по набухшим соскам. Если бы не я, разве смогла бы она испытать всю гамму чувств, которые нередко вырывались из неё криком, который она тщетно старалась прикрыть подушкой? Демонам запрещено привязываться. Для нас все люди уникальны и одинаковы одновременно, для нас они еда в каком-то роде. Энергия человека самая сильная и желанная на свете. Мало кто из людей на самом деле догадывается о нашем присутствии. Даже когда вы говорите «Бес попутал» вы вовсе не имеете ввиду то, что говорите. Вы не замечаете нас, вы считаете нас частью себя. Но и мы здесь, в ваших головах, только с позволения Всевышнего. Мы — демоны полные хозяева человеческих эмоций и желаний, но не мы их придумывали, мы только воздействуем на них. Но я не знал, что воздействуя на тысячи и тысячи умов и тел, однажды окажусь в их же положении. И тогда я решился на то, на что не решался уже сотни лет ни один демон. Я просил вернуть меня в мир людей. Сатана смотрел на меня жестоко и одновременно жалобно: — Ты просишь? — Я прошу. — Из-за земной женщины? — Да. — Я отпущу тебя в мир людей, раз таково твоё желание, — ответил Сатана, — но знай, ты не человек. Ты демон, а демоны не могут по-настоящему любить, у них нет души. — Пусть так, — ответил я, тая надежду. — Я иду в мир людей, потому что боюсь потерять личность, что находится в моих путах. — Иди же! — воскликнул Сатана. — И обрети её для смерти вечной!       И я был воплощен в наземный мир в плоти и крови с прекрасным лицом и телом, ниспадающими волосами цвета зрелой пшеницы. Я был певцом, и голос мой был волшебным для человеческого слуха. Он околдовывал любого, кто слышал его. Все: и женщины, и мужчины падали ниц, испытывая благоговение. Очень скоро я стал знаменит. Алкностор — демон толпы, быстро устроил мою карьеру. Он не задавал вопросов, волю Сатаны никто не смеет обсуждать, поэтому исполнение моего дерзновения становилось для меня все большей загадкой. Но Сатана на то и владыка ума, он всегда обучает доходчивее всего. И если он разрешил мне родиться в теле, значит мне надо это пройти. Пока я не испытывал затруднений. Люди были как люди — они хотели все того же, что шептали демоны, поэтому искать её мне было легко. Вскоре произошла наша встреча. Для неё это было ожившей сказкой, что окончательно усыпила её умение видеть. Она стала моей. Красивая машина, розы, кумир, что припадает перед тобою на одно колено. Как это сладко бренному уму. Она увидела меня, и сердце её затрепетало. Я был героем из её снов. Я знал желания её тела, лучше, чем она сама. И мы стали единым целым. Её сны воплотились в реальность.       Это продолжалось многое количество дней и ночей. Она принимала поздравления, смешенные с ядом зависти. Она становилась причиной новостей и сплетен. Она была счастлива, но она не знала кто я, и с каждым днём мне становилось всё тяжелее. Она любила меня потому, что я хотел этого. У человека нет иных желаний, кроме как навязанных нами — демонами разных величин и мастей. Но мне захотелось того, что люди называют любовью и думают, что понимают что это. Мне захотелось видеть её глаза, полными нежности, но не от того, что я нашептал ей это. Такая любовь похожа на любовь кукловода и безмолвной куклы. Она нашла меня пребывающим в грустных думах. — Что с тобой? — спросила она меня, гладя мои волосы. — Если я открою тебе страшную тайну, что с нами будет? — Ничего, — ответила она, — я выдержу всё, ведь я люблю тебя до глубины души. Я лишь усмехнулся в ответ. Время шло, и я терзался. Каждую ночь, я думал о той, что спала рядом. Её мысли были моими мыслями. Я любил лишь копию самого себя. Мне стало грустно и одиноко. И я решился. Утром я отошел от неё, снял с неё все свои печати и оковы, дал ей полную свободу. Я целовал её глаза, гладил волосы, шептал ей самые красивые слова. Но утром она увидела перед собою лишь демона. Красногубого, белолицего. Она испугалась. Я держал её руки в своих руках. Они были холодными от страха. — Помнишь ли ты меня? — спросил я её. — Помнишь ли ты все те первые желания и ласки, что ты дарила самой себе? Всё это время это был я, дитя моё. Я нуждаюсь в тебе сейчас, как ты нуждалась когда-то во мне. Но я отпустил тебя, отпустил, нарушив все обеты. Скажи мне, любишь ли ты меня теперь, когда я не имею власти над тобой? Вспомни, прошу тебя, вспомни всё то, что ты испытывала! Она ничего не ответила. На её лице я прочитал отвращение и холод. Она ушла от меня. И это был единственный раз, когда демон дал человеку свободу. Но разве человек может выбрать что-то другое? Если его не сдерживают демоны, то человек сразу видит мир таким, каков он есть, человек сразу идет к свету, ибо суть его и есть свет. Я остался один, во тьме. Я продолжал следить за ней. Я по-прежнему был вхож в её голову, но не имел над ней уже никакой власти. Меня разрывало на части от боли и обиды. Она не выбрала меня. Она не осталась со мной. Тогда я взял клинок. Острый золотой клинок, которым я колю сердца людей, чтобы они испытывали ненависть и боль утраты. Этим клинком я пронзил её сердце насквозь. Теплая алая кровь брызнула на мои белоснежные ледяные руки. И мой красный плащ стал ещё краснее. Стоя над хладным трупом возлюбленной, я понял, что наделал. Нож гулко упал, ударяясь о каменные плиты пола. Я закрыл своё лицо руками. По моим щекам струились слёзы. Сатана забрал меня из мира людей. Мы долго говорили с ним. Он сокрушенно смотрел на меня и объяснял мне словно неопытному духу природу людей и демонов: — Ты — демон, — сказал он мне. — Демоны не могут любить, истинно любящий никогда не убьёт. Суть демона — пожирать. И как ты — пожирающий, хотел испытать то, что отдают? Ты не имеешь и никогда не имел то, что можно отдать. Это удел людей. Ты лишь на мгновение потерял власть над человеком, и это тут же вернуло тебя к твоей природе. Я — демон. Но мне от этого лишь тяжелее. Откуда мне было знать, что и демоны подчинены общему кругу судьбы, что мы не властны над своей природой.       Слушайте, слушайте глупые люди! Вы те, кто волен и неволен в своей природе. Вы вольны любить, но любить по-настоящему, а любить так может лишь тот, кто осознал, что управляем демонами, кто отошёл от их власти, став собою — наблюдателем от духа, любить истинной любовью, той что свет.       Всего лишь дважды мне довелось повстречать таких людей. Сей раз был третий, но не по выбору человека в противостоянии со мною. Сей раз был первый и последний по выбору демона.       Я плачу, а если демон плачет, значит, он перестаёт быть демоном. Вскоре Сатана снова отправит меня в мир людей, чтобы я снова испытал выбор, ибо искра, зародившаяся во мне, уже не позволит мне быть беспристрастным. И я всё забуду, как когда-то давно, до того как стать демоном, забыл, что был человеком. Сатана ныне показал мне все: и моё прошлое и моё возможное будущее. Но мне кажется, что родившись в мир от земной женщины, я буду помнить мою возлюбленную и искать её. Хотя Сатана сказал мне, что этот мир не имеет памяти, и я вряд ли вспомню хоть одну её черту. Что ж, увижу. Может быть, это и к лучшему, потому что сейчас мне слишком больно. В этих мирах все шиворот-навыворот, даже наш правитель Сатана, или Люцифер, или как вы там его называете, он ведь «блистающий ангел утренней зари», правая рука Бога. Пусть будет, как будет. Я демон Меркурий, прекрасный ликом и ужасный внутри, однажды потерявший душу, снова иду туда, где есть ВЫБОР.