Романтика в серо-фиолетовых тонах
5 декабря 2024 г., 08:53
Время для тебя
Время бесценно, его вечно ни на что не хватает. Но он все равно выделял целые часы на то, что ему нравилось. Кафе, мороженое, да просто подурачиться или посидеть с чайком на какой-нибудь крыше, колонне или ветке… Романтические отношения требуют неимоверно, непростительно много времени. Разговоры, подурачиться, поцелуи, объятия и все прочие парные мероприятия. Добираться ещё до объекта привязанности — тоже расходы. Времени, энергии. Казалось бы, невыгодно. Но он со своим временем как-нибудь разберётся, спасибо. Пить чай и целоваться с влюбленной в тебя золотой драконицей, сидя на ветке — бесценно.***
Cold EmbrACE
Филия ничего не могла придумать в свое оправдание (и, если честно, думать у нее прямо сейчас вообще плохо получалось). Она целовалась до замужества. Даже не с драконом. А с монстром. Тем самым. Уже в четвертый раз. Тот-самый в это время плавно опустился в кресло в ее собственной спальне и усадил ее к себе на колени. А потом положил ладонь на — ну и тонкое же на ней платье! — и Филия перенесла было вес поудобнее… А потом в голову скользнула, словно кубик льда в ладони, шальная мысль. Филия отстранилась и открыла глаза. И непослушными припухшими губами спросила: — Что ты делаешь? — Разве не очевидно? — прошептало ее живое проклятье. — Золотая моя. — Я имею в виду, зачем. Я же знаю… что монстры асексуальны. На этой ноте Филия попыталась триумфально привстать, но обнаружила, что ей не на что толком опереться, кроме самого Зеллоса. Если не выгибаться и не крутиться, как дикая кошка. А ей почему-то не хотелось сейчас… терять достоинство. Назовем это так. — Ну да. И что? И то, что это не ответ! — Это совершенно не значит, что я чего-то там не могу или не умею, или что мне неприятно, — продолжил монстр. — У меня нет естественных потребностей в еде и воде, но мне нравится пить чай и есть сладости. У меня нет инстинкта размножения, нет физического влечения к телам определенной формы или определенного пола… но мне может быть интересно. В рамках конкретных отношений. Филия чуть не начала таять на последних словах. Но вовремя напомнила себе, что эти слова были совершенно ни о чем. — Чего ты боишься? — доверительно мурлыкал Зеллос. Голос у него был нежнее и слаще мороженого. — Между нами ничего не изменится. Когда-то мы друг друга убить пытались — ну и где мы сейчас? На что это повлияло? «Мне может быть интересно». До Филии только сейчас начало доходить. — Я для тебя что, игрушка? — Да, — не задумываясь, кивнул Зеллос. Любимая. — В общем-то, как и все остальные. Филия в молчаливом ужасе сбежала, телепортировавшись на другой этаж. Внизу, судя по звукам, упала какая-то кастрюля. Вместе с половником… и супом… Но Зеллос, зная Филию, предпочел принять это за отложенное согласие. Мало что может быть эффективнее вовремя проявленной искренности.***
Вопрос доверия
Для него это даже в большей степени вопрос доверия, чем для неё. Может, это тело и не было настоящим, но он воспринимал его как нечто личное. О, он умел воспринимать вещи лично, поверьте. И некоторые… вопросы выделялись в особенности. Некоторых вещей он никому никогда не позволял. Вопрос это… уязвимости? гордости? презрения? превосходства? Но он никогда не связывался с сексом. Нет, нельзя сказать, что он чего-то в этой области не знал, не представлял или не видел. Но он никогда не был непосредственным участником процесса. Зачем делать то, чего не хочется? Что-то… настолько бесполезное и пустое.***
Как оказалось, иногда даже к собственным правилам приходится приписывать исключения. Всего лишь… личностная окраска. То, кто она такая и что для него значит. Понимание и знание — его — в тёмных синих глазах. Беззащитность и принятие — в её жестах. Еще беззащитнее, чем он сам. Зеркало Пожалуй, не стоит рассказывать, насколько четко он видел в ней себя.***
Если с высоты нового опыта задуматься о вопросе интимных отношений… Он не жалел ни о прошлых своих решениях, ни о настоящем. Да, это отнимало немало времени, было довольно бессмысленно и местами неловко или нелепо… Но приятно. И, если принять во внимание
