Своих не убивают

Жнец почувствовал, как кто-то прижался к нему и решительно ощупал его зад. — Какого хрена, Сомбра? — поинтересовался Жнец, не оборачиваясь. Да и зачем оборачиваться? Других самоубийц, которые решили бы проделать что-то подобное, в их штаб-квартире не имелось. Но Сомбра всегда была уверена, что он ее не убьет, а потому делала, что хотела. Своих же не убивают. Типа. — Решила убедиться, что у тебя под халатиком что-то есть, — хмыкнула Сомбра. Ее руки скользнули вперед, и Жнецу пришлось перехватить их. — Сосредоточься, Сомбра! — рявкнул он. — У нас есть дело. — Дело у нас есть вечером, — рассмеялась Сомбра. — Расслабься, Гейб. Это пойдет тебе на пользу. Ну, знаешь, в твоем возрасте пора начать заботиться о своем сердечке, mi corazon. Жнец недовольно фыркнул и оттолкнул ее. — Кстати, а оно у тебя тоже превращается в дым вместе с тобой или падает в карман халата? Или катится за тобой? Или ты его дома забываешь? — Заткнись, Сомбра. *** Из душа Жнец выходил всегда в маске: мало ли что может случиться за дверью? Одно большое черное полотенце он обернул вокруг бедер, а другое — маленькое, для волос, — положил на голову вместо капюшона. И тут его взору предстала удивительная картина. В его комнате перед зеркалом крутилась Сомбра. Одета она была в его черный плащ. Конечно, он был ей велик, поэтому полы плаща волочились по ковру, когда Сомбра двигалась. Она топталась по ним, оставляя пыльные следы. Впрочем, нет, Рейес не удивился. Наверное, он всегда ждал чего-то подобного от Сомбры. Это было следующим шагом после ее насмешек и двусмысленных действий. В этом была вся Сомбра — вечный вызов, вечная провокация. — De pelos, — удовлетворенно кивнула она своему отражению. Она была так поглощена процессом, что не замечала Жнеца. Хотя он не был в этом уверен. С Сомброй никогда нельзя быть ни в чем уверенным. У него не было настроения потакать ее желаниям, поэтому он тихо кашлянул. Сомбра замерла и тут же исчезла, но Жнец ждал этого. Он схватил ее сзади за невидимую шею. Это было несложно: его плащ не пропал вместе с Сомброй, а так и остался висеть в воздухе, указывая на ее местоположение. — Привет, Гейб, — Сомбра проявилась и тут же расплылась в самой сладкой улыбке, на которую была способна. — Кажется, я предупреждал, чтобы ты была серьезнее, — прорычал Жнец почти ей в ухо. Одна его рука продолжала лежать у нее на шее, а другой он взялся за воротник своего плаща и решительно дернул его вниз, попытавшись содрать его с Сомбры одним движением. Попытка была хороша, и если бы удалась, то выглядела бы показательно и категорично. Но плащ зацепился рукавом за одно из металлических креплений на руке Сомбры и порвался. От плеча и до локтя. Услышав треск рвущейся ткани, Сомбра обернулась и теперь смотрела прямо в глаза Жнеца. Гэбриэл Рейес был уверен, что сейчас выражение его лица так же мрачно, как его маска. И обещает столько же боли и страданий. — Вот видишь, Гейб, что ты наделал, — быстро заговорила Сомбра и всплеснула руками. — Все дело в твоем неумении сдерживать гнев. Попросил бы меня снять плащ, и он остался бы целым. Доведешь себя до инфаркта, если будешь так на все реагировать. И вообще, ты в курсе, что черный цвет не в моде в этом сезоне? Жнец прищурился. Своих, конечно, не убивают, но случаются и исключения. — Ладно, мне пора, — добавила она. — У нас же вечером дело. Ты сам знаешь. На этот раз она исчезла целиком. *** Жнец сразу заметил взгляд Вдовы, скользнувший сначала по его рукаву, а потом переметнувшийся на Сомбру. Да, на его плащ сложно было не обратить внимания: у Жнеца не нашлось времени, чтобы заменить разорванный рукав, поэтому пришлось зашить так, как умел, и тем, что было под рукой. В смысле, что было под рукой у Сомбры — фиолетовые светящиеся нитки, подходящие к ее костюму. — Это ты вышивать учился? — поинтересовалась Вдова. «Что же все такие язвительные-то», — внутренне вздохнул Жнец, но вслух грубо ответил: — Тебя не это должно волновать, а работа, которую нам предстоит сделать. — Меня не волнует ни то, ни другое, — тонкие губы Вдовы изогнулись в улыбке. — Скорее, меня волнует, кто разорвал тебе рукав. Или даже не волнует, а так, женское любопытство разыгралось. — Это тебя не касается, — буркнул Жнец. — Пф, — фыркнула Вдова. — Зато, я смотрю, тебя хорошо касались. Страсть — это, конечно, прекрасно, но с рабочей одеждой можно было и осторожнее обращаться. Просто снял бы — и вуаля! — никаких вышивок перекошенными крестиками. — Я тоже так ему сказала, — вмешалась Сомбра прежде, чем Жнец успел ответить. — Но ты же его знаешь: все серьезно, мрачно и быстро. — Не могу понять, что ты в нем нашла, — пожала плечами Вдова. Жнец вновь собирался вмешаться, потому что этот разговор уже ни в какие ворота не лез, но Сомбра его опередила: — Будто ты не знаешь, что такие буки — в душе самые настоящие oso de peluche. — О, как мило, — произнесла Вдова, растягивая гласные. — Ours de peluche. Жнецу на миг показалось, что сейчас они обе протянут руки и ущипнут его за щеки под маской. Это видение он не смог пережить. Своих не убивают, конечно, но иногда своим надо вовремя заткнуться, чтобы это правило не изменилось. — Хватит! — рыкнул он.— Нашли время практиковаться в знании других языков! Всем по своим местам! Жнец постарался сделать вид, что не заметил, как девушки переглянулись и бесшумно, одними губами произнесли «такой милый». Своих не убивают, но иногда прямо руки чешутся это сделать. *** Настроения у Жнеца не было совсем. То есть оно, конечно, и так бывало хорошим редко, но чаще всего хотя бы просто было. Однако не сейчас. Сегодня оно разбилось, разрушилось, распалось в прах, аннигилировало. Последняя миссия оказалась адом, и не только потому, что они не смогли выкрасть часть базы данных бывшего «Овервотча», а в большей степени из-за его напарниц, которые вдруг нашли общий язык и трещали, как настоящие болтушки, без перерыва. Они обсудили все, что могли, и, конечно, его самого тоже. Жнецу хотелось убивать. Кого угодно. Всех. Каждого. Но своих не убивают. За эту мысль он еще держался. С трудом, но держался. В этот момент его размышления прервала Сомбра, которая поставила перед ним маленькую коробочку, перевязанную черной лентой. — Что это? — спросил Жнец. Коробочку он открывать не собирался. По крайней мере, пока не получит убедительного объяснения. — Подарок, — Сомбра в нетерпении постучала пальцами по столу. — Разве непонятно? — От тебя? — Жнец не сделал ни единой попытки открыть коробку. — О святой взлом! — воскликнула Сомбра. — Ну конечно! Если я дарю, от кого еще может быть подарок? — У меня и без твоих подарков болит голова, — буркнул Жнец. — Потому что надо расслабляться хоть иногда, Гейб, — Сомбра скрестила руки на груди. — Здоровье не железное. Начни с простой улыбки, и тебе сразу станет легче. Жнец мрачно — а по-другому он не умел, — повернулся к ней и уставился черными глазницами маски. — Ну? — помолчав немного, спросила Сомбра. — Что «ну»? — уточнил Жнец. — Ты улыбаешься там, под маской? Жнец издал звук, похожий одновременно на рычание и пыхтение паровоза, спускающего пар. — Гейб, Гейб, — покачала головой Сомбра. — Как можно так жить? Но если ты сейчас откроешь коробку, то, я тебе гарантирую, ты улыбнешься. «И это будет последняя улыбка в моей жизни», — пришло Жнецу в голову. С другой стороны, он понимал, что коробку открыть все равно придется. Все-таки сейчас на него смотрели наемники «Когтя», а командир не может быть трусом. Он потянул за концы черного банта, снял ленту, открыл коробочку и достал оттуда маленькую фигурку. Это был он сам, Жнец, в черном плаще с капюшоном и в белой маске смерти. Только голова у фигурки была большой и раскачивалась из стороны в сторону. — Давай, хлопни его по голове, — подсказала Сомбра. — Только не со всей силы, а то я тебя знаю. Жнец осторожно стукнул фигурку пальцем и услышал низкий хрипящий голос: — Да пребудет с вами СМЕРТЬ! Хоть Жнец никогда в этом не признался бы никому — особенно Сомбре! — но под маской он улыбнулся.