А Спок - он сладкий

«Вселенная безгранична. Как и любовь. Иногда чтобы понять и то, и другое, требуется все наше мужество. Колинар не избавляет от любви, он избавляет от ошибок» Вулканский трактат о любви.

***

— Ну, и сколько он не отвечает тебе? — Один земной год, два месяца и шесть дней. Написал бы просто так, по дружески, как дела. Нет. Ему наплевать. — Наоборот, если не пишет, не выходит на связь, значит, не все равно. Такая уж он занудная задница. Кирк и Маккой тихо беседуют на краю вечности, — если быть точнее, на краю огромного каньона. На планете Плук (среда обитания мирных разумных оранжевых ящериц; воздух слегка солоноват, но в целом, пригоден для дыхания) были потрясающе красивые вечера: по линеечке выстроенные белесые спутники Плау, Мима и Ама; вторая огромная и безжизненная планета Эхо ложится на горизонт… И все это залито апельсинно-оранжевым соком заката. — Эх, все бы миссии так проходили, — довольно щурится Маккой, — установил контакт с местным населением и сиди себе на мягкой травке, потягивай бухло! В руках у них, действительно, вариант местного сидра — слегка кисленький, очень бодрящий. Правда, этот напиток — вытяжка желез местной рогатой жабы; но когда друзей это останавливало?.. Алкоголь приятно расслабляет и навевает желание посплетничать, в чем Лен мастер. — А где он сейчас? — В штабе флота. Ухура настояла. Спокойнее, и для карьеры полезно. Вот все, что я разузнал. — И от тебя подальше, — карий глаз доктора и по совместительству няньки иронично осматривает больного любовью пациента и возвращается к созерцанию красот планеты. — Дурак он, твой Спок, — лениво подводит черту Маккой. — Он не мой, — Кирк ложится на спину, отчего воздушный океан поглощает его внимание целиком. — А ты что, с тех пор вообще ни с кем?.. Кирк хмыкает: — Нет. И не хочется. Глаза Маккоя округлились: — На тебя непохоже. Это вулканское вуду, должно быть. Он тебе отомстил за все неидеальные отчёты. Наложил проклятие верности! Джим, это ж для мужика хуже мелкого члена! Джим фыркает, прослеживает взглядом двух ящериц, плывущих в потоках воздуха на чем-то напоминающем воздушный шар. — Боунз, ты брешешь, как орионский зазывала в дешёвом борделе! Ни за что он мне не мстил, — Кирк вздыхает и раскидывает руки по траве, — Спок — он… он такой… — Умный, но тупой. — Звучит, как стихи. — Или как парадокс. — Признайся, ты скучаешь по нему! Тебе некого стало подкалывать! А я… Я о нем больше не думаю. — Ври больше дядюшке Леонарду. Когда у тебя постоянный помощник появится? — На базе дожидается. Какой-то Ммирт. Или какая-то. Я не посмотрел. Хорошо бы баба. Хорошо бы, красивая, — говорит Джим и почти верит своему энтузиазму. Боунз одобрительно мычит в ответ.

***

Кирку снится сон. Как всегда — тот самый. Спок, неправдоподобно взволнованный Спок… Позволяет ласкать себя. Позволяет все. Кирк медленно целует пальцы любимого. Шепчет: «Ты — моё безумие!» А Спок в ответ… Его сон прерывает звук сигнала побудки. И этот контраст между сном и явью сжимает сердце такой болью, что становится тяжело дышать. Но дышать надо. И забывать — каждый день и час, каждую секунду времени. Забывать: работать, шутить, решать проблемы. Как ОН там? Что он чувствует, на какие звезды этой Вселенной он смотрит? На миг Джиму кажется, что он не выдержит и сойдет с ума. Только такое чувство и могло прийти в его светлую башку и глупое сердце — самое недостижимое и нелепое. Самое невыполнимое! Стоит возле умывальника, смотрит тяжёлым взглядом в мутную синь глаз отражения и понимает, что эта любовь начинает пожирать его изнутри. Сжимает кулаки и еле сдерживается, чтобы не превратить зеркало в осколки. Осколки себя.

***

— Адмирал, мне нужна суперопасная миссия. На миг лицо женщины по ту сторону экрана каменеет, становится строже, как будто она разговаривает с капризным ребенком. — Джеймс Тиберий Кирк, если у Вас проблемы с самосохранением и психикой, обратитесь к штатному психологу. — Что вы, это здоровое желание заслужить награду Звездного Флота. Да нам просто не хватает драйва и адреналина. — Я хорошо знаю вас, Джеймс Кирк. Вам доверен лучший корабль Звездного Флота, хотите уничтожить его в рискованной переделке? Не позволю! Джим упрямо склоняет голову: — Со всем уважением, мэм. Я берегу экипаж. Но проблемы… Для них мы и существуем. Ну хорошо. Пусть это будет задание для меня одного. Черты адмирала смягчаются, и капитан против воли замечает следы былой красоты на её лице. — Я знаю, из-за чего весь сыр-бор! Бровь великолепного капитана знакомо летит вверх, копируя вулканскую проклятую привычку: — Неужели? — Бывший коммандер Спок! — сочувствие и чисто женское удовольствие быть во всем осведомленной вызывает на полные губы усмешку, — и кстати, он недавно… Кирк бьёт ладонями по панели, он почти кричит, стараясь заглушить голос ненужной надежды: — Сплетни? Не хочу их слушать. Я прошу Вас об одном, — неужели это так сложно устроить? Лицо адмирала становится бесстрастным. Ей его больше не жаль. — Хорошо. Вот задание. Высадка на планету Уулоа. Местные жители повышенно агрессивны, мы получили тревожный сигнал с звездолета, направлявшегося туда с дипломатической миссией. Есть предположение о необратимой поломке шаттла, но это не точно. С тех пор от них нет ответа. Разберитесь в чем там дело. Точная информация и координаты поступят к вам на падд через несколько минут. — Да, мэм! Спасибо, мэм! Кирк резко поднимается, отключает связь и с видом победителя идёт по коридору. Просто прекратить это. Какое блаженство!

***

— Джим, мне не нравится выражение твоего лица, оно предвещает кому-то глобальный п*здец! — недовольный Маккой осматривал своего капитана перед стартом на планету Уулоа, — и что это за миссия такая странная, где нужен только ты? Кирк упрямо хмурится: — Что не так с моим лицом? Мои показатели в норме? В норме! Антиаллергены ты мне вхерачил. Что ты ещё от меня хочешь? Боунз трет небритый подбородок: — Что-то я слышал про эту планету, какую-то фигню, не помню… — Вот и прекрасно, потом вспомнишь, а я к шаттлу! — Я никуда тебя не отпущу, — бубнит доктор, — без офицеров охраны. И не спорь!

***

Затем Маккой вспоминает. И начинает забористо материться. Как же. Уулоа. Планета-призрак. По слухам, там страшно, как в фильме ужасов: горы, пропасти и реки — все серое и черное, а местные жители — кошмар во плоти — славятся своим крутым характером. Полезных ископаемых много, дилития, платины и золота — лопатой греби; но договориться с ними не удавалось ещё никому! Предыдущие две попытки окончились печально. — Парни, вы как там, Кирк, отвечай! — волнуясь, кричит доктор. Руки его против воли дрожат. Рядом замерли Сулу и Чехов; весь экипаж ждёт ответа. — Миленько тут, — раздается весёлый голос капитана, все на «Энтерпрайзе» облегченно выдыхают, — ты бы видел местный пейзаж — обосраться можно от страха. — А местные жители? — Пока не наблюдаем.

***

Странный мир. Похожий на сон. Все вокруг словно нарисовано карандашом и акварелью — серое и чёрное. Стылое и холодное. Тонкие и высокие скалы. Деревья — как мотки черной блестящей проволоки. Листья на них — водоросли. Грязные тряпки. Висят, мотаются на ветру. В воздухе пахнет серой и трупной гнилью. Постоянный туман: хер разберешь, куда идёшь. И звуки. Кирк резко обернулся. Нет, ему не показалось. Послышался заунывный, леденящий душу стон. Теперь он понял, почему другие экипажи отказывались от этой миссии. От дерева отделилось нечто похожее на серый саван и полетело ему навстречу. Эльмеки. Мать когда-то рассказывала ему о них. Жители планеты были похожи на призраков в самом худшем их воплощении. Выше людей, они казались дымными структурами черного, белого и серого цвета. Вместо глаз — чёрные пустые отверстия, как глазницы. Офицеры охраны, два здоровых парня, против воли содрогнулись. — Парни, на корабль; фазеры и мышцы нам здесь не помогут. Кирк включил связь: — Скотти. Поднимай обоих. Да, и Юну, и Пензера. Это приказ. И, распахнув объятия, пошел навстречу призрачным саванам смерти: — Друзья мои! Как я рад вас видеть! Я капитан звездолета «Энтерпрайз». Приветствую Вас от имени Звездного Флота… Передохнув и пузырясь от наглости и отваги, Джим оглянулся через плечо. Он действительно был тут один. Ну что ж, прекрасно. Изобразил на лице самую ослепительную из своих улыбок. Свитки тумана подплыли ближе. Их вой теперь звучал не зловеще, а удивленно. И сразу вслед за этим тихий голос отчётливо раздался у него в голове: «Оно не боится нас?! Оно нам радо?» — Ух ты, телепатия! — восхитился вслух безбашенный капитан, — Я не оно, парни, но я вам действительно радо. Пустые глазницы заискрились. «Парни? Мы — эльмеки! Мы видим все семь твоих тел. Тебе не надо лгать и бояться». Интонация была по-прежнему недоверчивой. Кирк продолжал нервно ржать: — Само собой! Одно из таких образований быстро обернулось вокруг руки капитана, не успел он и глазом моргнуть. Прижалось к его лицу. Вонь усилилась. Кирк затаил дыхание. Сглотнул. Как бы не стошнило, а то контакт будет просто эпическим! Погружение в ветер и холод — вот на что это было похоже. Он вспомнил, еще кое-что: сутки длились на этой планете сорок стандартных часов. Десять из них эти создания, входя в стазис, стекленели и замирали, полностью отключаясь и плавая в пространстве. В этом состоянии они были беззащитны. Он вспомнил многое. И то, что у аборигенов не было отдельного сознания. Они рассматривали себя как единый организм. И то, что первая экспедиция на планету окончилась печально. «Твоя душа — самая чистая и любящая из всех, что мы когда — либо чувствовали! Твои эмоции так вкусны! Ты — бог?» Он улыбается смердящим саванам: — Ага. Почти. Надо же. Ладно. Там разберемся.

***

— Кирк, твою мать, ответь мне. Кирк, это Маккой. — Да слышу, слышу я тебя, властитель бортового госпиталя! Бог планеты на связи. — Почему не отвечал? Мы уже извелись все! Зачем отпустил охрану? По протоколу… — Согласно заданию я должен быть один, — беззастенчиво солгал капитан, — не отвечал, потому что горы кругом, да и договорились же по времени связываться. — Черт… ты, пожалуйста, Джим… ты напугал меня! — Все нормально, Лен, все просто прекрасно. Я установил контакт через час тридцать минут стандартного времени после того, как спустился сюда. Маккой в передатчике довольно хмыкает: — Раскрой свой секрет, о великий укротитель чудовищ! — У нас как слышат про полезные ископаемые, так голову теряют, ты же знаешь! Ну и послали сюда малочисленный экипаж, не подготовив как следует. А дипломаты хреновы, что прибыли сюда, испугались, я думаю. Выстрелы, крики, агрессия. Ну, и завертелось. Он помолчал секунду, разумывая.  — Они не гуманоиды, Боунз, все видят не так, как мы. Радость для них вкусна, злоба и ненависть их отравляют. Они питаются эмоциями. Чувствами. И зеркалят. Я беседовал с ними. Вот я сейчас разговариваю с тобой, а они, наверное, видят мою ауру или ещё какую-то хрень. Да, еще, Боунз, они мне в голову свои мысли телепатируют! — Так что, помощь нужна? — Нет. Попробую что-то узнать у них. Кирк сидит на подушке из чего-то, похожего на водоросли и сосредоточенно смотрит вверх. Перед ним, в сером тумане, мелькают, крутятся юлой и взвиваются аборигены. Со стороны это выглядело, как танец чернил в стакане с водой — сгустки прихотливо извивались, исчезали и появлялись, светлели и темнели… — Это было великолепно! — громко сказал Кирк в пространство, встал и торжественно поклонился, — приветственный танец в мою честь! — А теперь могу ли я спросить вас, не видели ли вы таких же, как я? Тишина. — До меня здесь был кто-нибудь? Где они? Несколько аборигенов подплыло к нему. Глазные впадины их усиленно искрились: — Зачем богу эти презренные источники зла и ненависти? Они почти мертвы. Джим Кирк почувствовал тревогу: — Они нужны мне. Это моя… гм… божественная воля. Я могу поговорить… Увидеть их? «Ты можешь все! Мы перенесем тебя!» Поток черного дыма-ветра бросился в лицо. И сильно удивленного капитана «Энтерпрайз» захватило и понесло со страшной скоростью и силой. Это было похоже на телепортацию, но по-другому. Его выкручивало и подбрасывало, как в трубе, а затем он внезапно очнулся на полу пещеры. Один. Тишина. Темнота. Так, сереет там что-то… Он поднялся, всмотрелся и замер. Чёрт! Это не сон! Перед ним стоит Спок. Живой, настоящий Спок! Капитан начинает истерически ржать. Смотрит на вулканца, — и снова заливается до слез. Затем вытирает глаза. — А, так вот он, главный источник зла на планете! Теперь я все понимаю! — губы Джима дрожат, голубые глаза горят дьявольским огнём. И вообще он сейчас похож на сумасшедшего. Вулканец похудел и побледнел, но в целом такой, как всегда; надменный и высокомерный; в грязном и порванном вулканском одеянии. На щеке пятно, портящее идеальность. Волосы растрепаны, — да, это шокирует. Но поза знакома до боли: прямая спина, руки заложены назад. И тут Спок пошатнулся. Капитан понял, чего ему стоит его надменная холодность — и сердце его заболело. Он кидается вперёд. Ближе. Совсем близко. Они не отрываясь смотрят друг на друга: Кирк — жадно, Спок — вопросительно. — Спок! — Капитан! — Сколько вы здесь? — Полагаю, около трех галактических суток. — Не голодны? — Нет. Стандартные пайки были у меня с собой на всех членов экипажа, когда нас… когда мы попали в эти пещеры. Но мои люди… — Вы можете двигаться? — Да. — Тогда какого черта вы ещё здесь?! Опять внимательный взгляд карих глаз. — Как только я пытаюсь переступить ближе к выходу, дальше вот этого камня, у меня начинается сильнейшая головная боль. Настолько сильная, что я теряю сознание. Произвёл шестнадцать попыток с одинаковым результатом. Сильнейшее силовое поле предположительно. — Или ментальное. — Эти существа… или животные очень любопытны с точки зрения экзобиологии. Вы думаете, это они так влияют?! Я ведь на всякий случай закрыт телепатически. — Вы пытались поговорить с ними? — Пытался. Приветствовал их от имени Звёздного Флота. Разъяснял важность нашей дипломатической миссии и предлагал вступить в контакт. Они молчат. — Хм. Они вообще-то постоянно разговаривают. У меня в голове. — Телепатия? Невозможно… — Ну да. Вы же контактный телепат, а рук у них нет! Вы не эмоционируете, и они не разговаривают с вами. Должно быть, принимают вас за низшее существо. Типа земной собаки. Губы Спока дернулись и поджались. Кирк криво улыбнулся: — Шучу. Они просто не знают о вашей великолепной логике и уме. Не обижайтесь. Это я лю… Гм. Ладно. Пойду всех спасу, что ли. Кирк вышел из пещеры. К нему подлетело несколько эльмеков. — Где остальные? «Там, в соседней пещере. Они бесполезны совсем. Мы пьем их энергию понемногу. Скоро они умрут. Их тела растворятся в Вечности.» Капитан против воли содрогнулся. — А тот, что сидит отдельно? «Самый странный из них. Не боится. Не рад. Хотел нас изучать. Думает, мы низшие существа. Закрыт, энергию и эмоции взять нельзя.» — Понял, — кивнул понимающе Кирк. Кирк прошёл в соседнюю пещеру, где нашёл в плачевном состоянии без сознания шесть существ, лежащих на полу. — Ещё раз: что вы с ними делаете? «Пьем их энергию.» Кирк пощупал пульс и осмотрел каждого. Три вулканца и напеанцы. Идиоты! Да в такую дипломатическую миссию надо народ бетазеда посылать, орионцев. Да мало ли рас, что вовсю фонят эмоциями. — Я забираю их, — сказал он решительно. Громкий протестующий вой был ему ответом. Саваны сгрудились вокруг него, замелькали, и Джим ощутил неприятное резкое покалывание во всем теле. Мда… Надо быть осторожным! — Я забираю их прямо сейчас на свой небесный корабль! Ещё одних суток они не выдержат. «Они должны быть покараны! За ненависть к нам!» — Но мы их обязательно покараем. Высасывать энергию, говорите? Я сам это сделаю. С тем, с их вожаком! Вы хотите эмоций? Я великолепно высекаю их из этого остроухого кремня! А сейчас… пожалуйста, вы можете перенести этих существ и меня туда, куда я скажу?.. Капитан подпустил столько просьбы и благодарности, честности и радости в свой посыл, сколько мог. «Хорошо. Мы отпустим их. Но да свершится возмездие!» Кирк вышел из пещеры и поднялся на возвышенность. — Кирк — Маккою. Да, я нашёл их. Видишь самую большую гору? Да, вон тот черный утес? Их сейчас перенесут туда и сразу наводитесь на них. Да откуда я знаю?! Шесть существ; все крайне энергетически истощены. Смотри сам. Я? Я остаюсь. Боунз… У них тут… У них Спок. Нет, не шучу. Ты орешь или ржешь? Рыдаешь… Конец связи. Он выключил передатчик, посвистал, посмотрел на танцующих в высоте над ним эльмеков. — Какой сегодня чудесный день. Какая милая планета! Ну что ж, пора идти спасать и карать. Карать особенно! Его губы разошлись в самой опасной из капитанских улыбок. Он вернулся и долго молча смотрел в любимое лицо. Настолько долго, что даже бесстрастный Спок нервно поднял одну бровь. — Капитан. Капитан, вы дрожите? Что случилось? — Ничего. Все в порядке. И с твоим экипажем все в порядке. Поза посла стала менее напряженной. И он тут же напомнил Кирку обо всех прелестях своего характера. — Мне послышалось, или вы назвали меня остроухим кремнем? Вы считаете, это логично? Молчание и испытующий взгляд капитана. Безумный и одновременно нерешительный. — Может, вы уже приступите к спасению, Кирк? Если это возможно. Джим лихорадочно облизал пухлые губы. — Да. Да, конечно. Именно это я сейчас и делаю. Прости, Спок. — За что? — Парни. Эй, в моей голове! Зафиксируйте ему руки. В мгновение ока Спок был прижат к стене. Эльмеки в голове Кирка взвыли от счастья. — Капитан. Вы… вы эмоционально нестабильны! Это вирус? — Это любовь, Спок! Я так скучал! — прошептал Кирк, приближаясь к рукам вулканца, прижатым к камням пещеры на манер распятия. Глаза его любимого стали напоминать два чёрных колодца. — Я сознаю, — говорит он поспешно, — что на момент моей службы под вашим руководством я не всегда уделял должное внимание эмоциональной стороне человеческого взаимодействия с вами и возможно был недостаточно силён в субординации… Рывок. Руки по-прежнему распяты. — Капитан. Вы пожалеете! Капитан его не слышит. Он полностью сосредоточен на вулканских руках, что-то нежно им шепчет. — Это безумие! — говорит Спок в пустоту. Оба запястья обнажены. Пальцы нежно гладят запястья, гладкую кожу, а вулканец покрывается мгновенным зеленоватым румянцем. — Вот так… достаточно эмоционально?! О! Мои любимые ушки! — Зачем?.. Контроль рушится. Понимание лавиной затапливает мозг и душу. Его глаза расширяются от шока. Он полностью настроен на волну того, кто проводит с ним приятные манипуляции. Он — в сознании Кирка, и, одновременно, в своём теле, в чувственной пытке. Влажным теплым языком неузнаваемый Джим медленно ведёт по руке и слышит учащенный пульс посла. Он вырисовывает затейливые узоры, вспарывая контроль любовника лаской. Тот не выдерживает наконец, запрокидывает голову и на мгновение закрывает глаза. Дышит. Затем продолжает поспешно и уже почти умоляюще: — Я был излишне… О… Низкие звуки, которые оглашают пещеру, зажигают кровь капитана. Безумная улыбка появляется на его лице. Расстегивать на любимом человеке рубашку, медленно ведя язычок замка вниз — такое наслаждение! — Я развожу вас на эмоции, господин посол. Нашим хозяевам надо кушать. Или как это на вашем, на вулканском… даю консультации по взаимодействию с разумными видами аборигенов. Кирк облизнулся. — О… Вы мстите мне за то, что я не ответил на ваши чувства. Мне льстит их глубина и постоянство, тем более, что я теперь хорошо ощущаю, что они не изменились, а парадоксально усилились! А… — Я? Мщу? Боже упаси! — ногтями Джим нежно и агрессивно пытает гладкий пресс вулканца, — Да я просто спасаю провальную миссию. В голосе Спока непривычная буря эмоций. — Джим. Нет. — Спок! Да! Кирк наслаждается сменой выражений на любимом лице. Пожимает плечами. — Иначе нам не выйти. Им нужны твои эмоции. Не бить же мне тебя. — В свете последних событий, возможно, я соглашусь на… некоторый физический ущерб. Пушистая бровь капитана ползет вверх, а уголок губ — вниз в непередаваемой ухмылке. — Ты такой плохой мальчик, Спок! Не поможет. Нам нужен позитив, скажем, радость, наслаждение… — Я не думаю, капитан, что радость… я не способен сейчас. — Я постараюсь дать оочень большую вспышку радости… Ты хочешь спасти своих людей, или нет? — Повторяю, — терпеливо и спокойно бубнил Спок, — это не совсем то… Это неприемлемо. Послышался вой. Над их головами начали собираться эльмеки. — Ну и…?! — спросил Джим, пронзительно глядя на вулканца, — ваши предложения, господин посол? — Хорошо, — очень тихо и очень по-человечески произнёс Спок и опустил голову. Джим вздохнул. Стал на колени. — Прости, Спок. Нежно, двумя пальцами расстегнул ширинку. Это было довольно сложно, так как огромный вулканский член давно просился наружу. — Зелёный. Такой… великолепный, — радовался Кирк как ребёнок, не обращая внимания на смущение владельца, — боюсь, у меня установится оральная фиксация на твоём члене! Он поспешно вобрал в себя бОльшую часть своего двухлетнего ожидания. Остановился, смакуя, как хорошее вино. Попробовал свою власть, шевельнув языком внутри. Спок задохнулся. Застонал. Пытка продолжилась. Секунды и вечность. Спок был близок к оргазму. Да, вот так быстро. Рваное дыхание. Безумный вид и растрепанная челка. Расширенные зрачки. Кирку никогда ещё не было так хорошо. Он улыбался. Яростно, почти захлебываясь, трахал ртом этого засранца, за каждым разом вызывая низкие стоны. Минет превратился в шикарную месть, дорогую тем более, что Кирк не был удовлетворен физически.

***

«Страсть не знает пощады. Но любовь прощает все. " Вулканский трактат о любви

Он слышал тишину над головой. Руки вулканца давно уже были освобождены от ментальных пут. Аборигены исчезли. Он устало остановился. Вытер губы тыльной стороной руки. Прислушался к себе. На душе было гадко. И в глаза вулканца смотреть не хотелось. — Спок, я… Извини. Это было какое-то безумие. Прости еще раз. Было очень противно, да? Я по минетам не очень… Когда мы будем на корабле, можешь пожаловаться командованию. Директива, устав, этика… все такое… — Нет, — странно сказал неузнаваемый вулканец, задумчивый и опустошенный, — доведи дело до конца. Как мужчина. Ты же сам хотел этого. — А ты? Почти незаметная пауза в три секунды перед ответом чуть не убивает Кирка. — И я. Спок был снова готов к сексу. Как будто и не было оргазма. — Ты идеальный любовник! — сказал восхищенно капитан, не стараясь польстить, — вот повезло… эээ… ладно. К черту! Помолчал. — Ну что ж. Встань… э… раком. Член самого капитана дернулся от этих слов. Ноздри вулканца раздувались, а грудь ходила ходуном. Он долго смотрел на светлую голову, склоненную перед ним. Затем медленно опустился на колени на подстилку из водорослей. — Я смирю свою гордость, но… ты сам похож на женщину, логично было бы, чтобы я… — Поздновато предлагать! А сомневаться во мне не стоит, я вызывающе компетентен, — радостно сказал Кирк, осторожно подвигаясь ближе; медленно разрабатывая пальцами отверстие, — ты сомневаешься, что я могу тебя выебать? Да я бы жизнь за это отдал! Да я пялился на эту задницу столько лет на мостике! Да я мечтаю о нашем сексе каждый день на протяжении этих двух гребаных лет! Я кончу сейчас только от одного твоего вида. И потом… ваши тела более эластичные и генерируют смазку… там… а ты меня сейчас просто порвешь… гм… своим размером. У меня давно никого… гм… неважно. — Как много вы узнали о вулканской сексуальной физиологии, капитан, — говорит Спок, пока его целуют и кусают за задницу. Джим попробовал. От ощущения горячей головки Спок дернулся. Но промолчал. Опустил голову. Джим толкнулся. Мягко вошёл. И шлепнул по упругой ягодице. И ещё раз. И ещё. Без пощады. Перед глазами Спока затанцевали звезды. Он застонал. От позорного наслаждения. И гибко выгнулся: ему хотелось ещё этого горячего безумия у себя внутри. Всегда. До конца времен. Логика умерла. Осталось наслаждение. Когда все кончилось, Джим лежал сверху на теплой спине любимого человека, слушая обоюдное сорванное дыхание; чувствуя, как постепенно растворяется и исчезает комок в груди; задыхаясь и слушая, как бешено колотится сердце — и не только его. Теперь отныне — и навсегда — у наслаждения будет запах Спока, запах горького мёда, пряностей и перца. Запах отчаянного счастья. Насилия пополам с преклонением. Но никакого сожаления. Никакого. Эльмеки и долгий день давно исчезли.

***

Рассвет. Они оба совершенно без сил лежат в пещере на подстилке из серой травы; между ними шесть сантиметров непреодолимого расстояния. Опять. — Утра! Голубые глаза Джима и в полутьме сияют; он доволен и умиротворен. Спок долго откашливается, словно не находит слов. — Утра, капитан. Они устало встают, затем пытаются выйти из пещеры. Никого нет; их свобода идеальна. — Почему так тихо? — спрашивает Спок сонным мягким голосом, и капитан едва сдерживается, чтоб не поцеловать его. — Они все спят сейчас. Они в стазисе. Э… поболтал с ними вчера об этом. Спок негодующе молчит. — Прости, — говорит Кирк, — стоило подождать несколько часов, но твои люди могли умереть. Спок молчит по-прежнему. — Почему ты не выходил на связь? — выпалил Джим больное, затаенное,  — Логично было бы обмениваться видео сообщениями со старым другом. Капитан видит в слабом сером свете утра иронично поднятую вулканскую бровь. — Со старым другом? Конечно. Логично было бы. Но не с тобой. Пойдем, — обрывает сам себя Спок, и Джим следует за ним, как послушная овечка. По дороге они говорят на совсем другие темы. О миссиях, в которых не было Спока. О сложностях работы посла в клингонском секторе. Его спутник задумчив как никогда и о чем-то долго и серьёзно размышляет. Пройдя несколько километров горной местности, они ложатся и отдыхают. Им надо выйти туда, где их смогут забрать. В воздухе страшными огромными кляксами медленно парят застывшие эльмеки и Спок еле заметно содрогается, глядя на них. Джим лежит на спине на тёплой серой траве; он бездумно щурится. Тело полно покоя и приятной усталости. В его душе — впервые за много дней — тишина. Эта тишина похожа на равнодушие, но это явно не оно. Горячие вулканские пальцы словно случайно касаются его затылка — легко-легко, почти невесомо, но властно. Кирк чувствует каждое его прикосновение так отчётливо, как удары тока. Он сглатывает. Он замирает и почти не дышит. Он с трудом сдерживает желание обернуться и уткнуться лицом в эти ладони, потому что так близко, невозможно, немыслимо… и заплакать, быть может, первый раз за год, зарыдать… Он стискивает челюсти. Он молчит. И правильно делает, потому что слышит неизбежное и спокойное: — Нам пора. — Я знаю. Скоро будем на месте. Мы доставим вас на базу флота. — Благодарю. Вулканец не прибавляет ничего. Голос у Джима слегка небрежный, звучит так, как надо. Он просто поворачивает голову, чтобы запомнить любимое лицо. Кожа вулканца гладкая как у ребенка и смуглая; на щеках лежат тени от ресниц. Лицо в чем-то выпачкано, но и теперь и всегда — это самое прекрасное лицо для капитана. Брови Спока в напряжении. — Я должен поблагодарить тебя. Вас, капитан. — За что? За то, что я… кхм… в агрессивной форме поимел то самое существо, которое… Щеки вулканца окрашивает еле заметный румянец. — За то, что спас меня. Нас. Кирк отворачивается и просто вызывает Скотти. Сейчас их сметет вихрь транспортации, и он поспешно говорит: — Сейчас мы попадем на корабль. Там… все по иному. Не считай это изменой. Передавай привет Ухуре. Надеюсь, скоро вы обзаведетесь кучей вулканских милых обормотиков. Или уже…? — Обязательно, — говорит Спок и поспешно исчезает в вихре, так и не сказав правды о том, что теперь одинок и свободен.

***

— Баа… Одно чудовище ты взял на корабль! — яростно возопил доктор Маккой, — соскучился по мне, Спок? — Здравствуйте, — уши вулканца, казалось, вздрогнули от отвращения, — не сказал бы. Мне нужно срочно переодеться и написать отчёт. Где я могу это сделать? — Любезен, как всегда! — фыркнул Маккой, — С нашими гостями все почти в порядке, Джим. Молодец, что спросил. Оторвись уже от него, дай себя просканировать! — Отлично! А ты, Спок… Можешь расположиться в моей каюте. Там есть все необходимое, — капитан на правах хозяина повёл Спока к себе.

***

— Ну чему, чему ты улыбаешься, будто попал на бесплатную пивную вечеринку? — ворчит Маккой на Джима, рассеянно пялящегося в иллюминатор, — ты хочешь, чтоб он ещё раз разбил твоё сердце? Доставим на базу — и до свидания. От него одни проблемы. — А знаешь… Спок — он сладкий! — мечтательно говорит капитан, притрагиваясь к своим губам. — Что?! — Что?!

***

Из отчёта Счн Т’гая Спока, посла дипломатической миссии Звездного Флота, звёздная дата 5928,5 начало 2269 года «…Пункт четвёртый. Плохая подготовка и недостаточная информированность в том, что касается жителей планеты, привели к плачевному провалу дипломатической миссии. Считаю своим долгом акцентировать внимание руководства Федерации на необходимости пренебречь режимом секретности в конкретных случаях информированности при установлении контакта на планетах такого типа. В данном случае опасность была искусственно занижена. Джеймс Тиберий Кирк с блеском провел переговоры по поводу поставок дилития и других полезных ископаемых, чем полностью компенсировал неудачу предыдущих. Подробности см. Приложение три. Пункт пятый. Считая своим долгом отблагодарить руководство Звездного Флота и лично капитана звездолета «Энтерпрайз» за спасение наших жизней, прошу принять меня вновь на вышеозначенный корабль в качестве помощника. Безупречной и высокоэффективной работой на благо Федерации я постараюсь компенсировать некомпетентность, проявленную мною в данном деле. Посол Спок. » Вулканец отправляет отчет и долго сидит, глубоко задумавшись. На его губах постепенно проступает едва заметная улыбка.

«Порой высокая любовь нуждается в коварных планах» Вулканский трактат о любви.