Родители для маленькой принцессы

Первый вечер в гостях у крестной для Эмили прошел тихо и спокойно, к чему она не привыкла. Виной всему кропотливая работа художника, который искоса поглядывал на девочку, когда она проходила мимо. Эми привыкла, что дома родители работали, но такой тишины, тем более по вечерам, никогда не было. За все то время, что она пробыла в приюте, пока ее не забрала Маринетт, даже там не приходилось сидеть в тишине. Она до сих пор не может понять, почему ее оторвали от любящей семьи. От дома, в котором всегда стоял уют. Эмили снова хочет оказаться на руках мамы, услышать ее сказки на ночь, посидеть на коленях папы и поиграть с ним, хочет снова взять родителей за руку и выйти на улицу, чтобы поиграть в снежки, слепить снеговика, хочет снова плескаться с ними в речке, играть в мячик. Но она больше не сможет ни взять их за руку, ни обнять, ни услышать их голоса, ни поцеловать на ночь, все закончилось, как очередная колыбельная на ночь. Только завтра ее никто не повторит. Люди врут, когда говорят: "Время лечит, раны затягиваются". Время только калечит, а раны на детском сердечке никогда не заживут. Эмили сидит на кровати в комнате взрослых и роняет слезы, осознавая ужасную реальность. Трудно поверить, но мамы и папы больше нет. Она одна, у нее нет родственников, только тетя Мари и дядя Адриан, которые тоже могут ее бросить. - Зайчик, ты почему плачешь? Зайчик. Так ее всегда называла мама. Слезы хлынули из глаз с новой силой. - Я х-хотю к мамотьке. Хотю к папотьке. Отведи меня к ним, позялюйста. - Эми, прошу тебя, не плачь. Все будет хорошо. - Неть. Все плохо. Я скучаю по мамусе и папусе. - у Эмили уже начиналась истерика, что Мари не смогла сдержать слез. - В-все будет н-норм...мально, ты б-будешь жить у дяди Адриана, у тебя будут новые р-родители и... - Не хотю новых! Хотю моих! На крики девочки прибежал обеспокоенный художник. - Чего вы тут раскричались? - Хотю к маме и папе. - Маринетт, угомони ее. - Нат, пожалуйста. - Мари посмотрела на него умоляющим взглядом. - Нет, я все сказал. Завтра отправишь ее к Агресту, я не могу терпеть эти крики. - Хорошо. Маринетт хотела сама воспитывать Эмили. Она всегда сидела с ней, когда Алья с Нино уезжали, а с поисками няни была напряженка. Но Натаниэль ей был дорог не меньше, хотя она и узнала о его жесткой натуре.