Джинни-яга против!

             Наступает день отъезда в Лондон. Утром мы смотрим телевизор, идут новости. Какому-то видному атеисту дали орден святых Михаила и Георгия. Бабушка Гермионы ворчит, где это видано? Да ладно, в Советском Союзе ведьме дали орден Октябрьской революции, хотя коммунизм в принципе отрицает возможность существования ведьм, как таковых. Если конкретно, то мне, за работу на отечественную космонавтику. А ещё к нам после этого приезжал на экскурсию сам дорогой Леонид Ильич, ему сказали, что я самая настоящая ведьма. Тогда он ещё не впал в старческий маразм и любил быструю езду. Я его прокатила: он залез со мной в ступу и мы полетели. Ему очень понравилось, хотя охрана сильно психовала. Меня наградили поцелуем взасос и ещё одним орденом Октябрьской революции, который был снят с подвернувшегося чекиста. Орден пришлось вернуть, но меня взамен наградили ещё одним таким же и строго-настрого запретили ещё раз катать генсека в ступе. Таким образом Баба-Яга стала дважды кавалером ордена Октябрьской революции.       Присутствующий министр обороны интересовался, можно ли использовать магию для поднятия обороноспособности нашей Родины. Ему объяснили, что именно для обороны это не очень хорошо, а для превентивного ракетного ядерного удара, чтобы вбомбить Америку в Каменный век, магия уже вовсю используется. Мне по такому случаю совершенно неожиданно дали орден «Знак почёта». А после того, как мы создали очередную сверхсекретную ракету, то при щедрой раздаче орденов по такому случаю я стала кавалером ордена Ленина. Это было с учётом старых награждений. До героини социалистического труда я явно не доросла, а что помельче, то маловато будет. Открою большую тайну: с точки зрения техники нет большой разницы, везёт ли ракета груз на орбиту или термоядрёную боевую часть нашим врагам.       Гермиона тем временем пишет что-то многостраничное, размазывая слёзы и хлюпая носом. Её прабабушка интересуется, всё ли в порядке. Не всё, но хочет справиться сама. Ведь скоро домой.

***

      Мы садимся на автобус и отправляемся в Лидс. Моя боевая подруга почему-то нервничает. Покупает конверт с маркой и отправляет письмо. — Ты кому написала? — Родителям. — Зачем? Ты же вечером будешь дома. — Не буду. — Почему? — Я решила сбежать. — Так не пойдёт, родители будут нервничать. — Ты же сбежала! — Я сожалею об этом и хочу вернуться.       Кое как уговариваю сесть в поезд. Гермиона ворчит, говорит, что считала меня подругой.       Мы едем в Лондон, Гермиона читает книгу. Я слушаю музыку и читаю глянцевый женский журнал. Она решает сходить в туалет. Чует моё сердце, что-то замышляет, ладно, вернётся, поговорю. У нас короткая остановка.       Краем глаза замечаю знакомое лицо. Поезд тронулся, а Гермиона смотрит на меня снаружи. Она вышла из поезда...