Время Грейнджер

Дэмиан Д’Арк.       Понедельник.       Я зачеркиваю на календаре еще один день, не просто перечеркиваю его черной тонкой линией — я закрашиваю весь квадратик в черное, стирая из памяти и жизни этот день, надеясь что когда-нибудь это перестанет быть привычкой. Но это когда-нибудь, а сейчас, я надеваю свитер поверх шелковой пижамы, кеды на ноги, и тихо выхожу из комнаты, где давно спят придурки-одноклассники. Иду по темному коридору, выхожу в гостиную, где встречаю ребят постарше. Они сидят на диванах, и что-то пьют. Скорее всего огневиски. Я видел, как эти бутылки гуляют по всему нашему факультету из рук в руки.       — Я устал, — говорит Дональд, откидываясь головой на спинку дивана. — Так все достало. Эта тупая школа, эти тупые правила, идиотские уроки. Заебало все. Поскорее бы свалить отсюда нахрен.       — Так надо было, — я не знаю, как зовут говорившего. — Чего обратно вернулся?       — Матушка настояла, — Дональд любовно протянул это слово, от чего меня аж передернуло. — Сказала, что я должен закончить обучение, иначе не видать мне папино дело, как своих ушей. Так что, если хочу жить, а не выживать, то должен выжить тут.       — Да, — кажется его зовут Сэм, но я не уверен. — Здесь было бы легче жить, будь старостой школы Малфой, а не эта грязнокровка, — я замираю у стены. — Строит из себя королеву, блять, всея школы. Я не понимаю, как Малфой и другие вообще с ней за один стол садятся? Ладно другие, но, блять Малфой! Драко Малфой ненавидящий подобное отродье, таскается за ней, как хорек ручной. Люциус если узнал бы, голову малышу быстро бы оторвал, ибо нехуй портить репутации семьи.       — Сэм, — ага, значит я был прав, — заткнись. Если мы не будем сидеть на жопе ровно, доставим проблемы факультету и Малфою, так что заткни свой рот.       — В том то и дело, все заткнули рты и терпят то, что Малфой якшается с этой грязнокровкой, — он встав на ноги и подходит к почти потухшему камину. — А вот если мы устроим общий бойкот, то он быстро одумается.       — Что ты несешь?       — То и несу, Дональд! Если мы все будем игнорировать этого слюнтяя, он быстро вернется к прежнему ходу жизни, потому что Драко Малфой без поддержки и всеобщей любви просто загнется в темном углу.       — Малфой изменился, — Дональд закрывает глаза и отворачивается от товарища, кажется он достал уже и его. — Подхалимство со стороны факультета ему уже не нужно, так ты его не напугаешь.       — Если мы покажем ему, что он уже здесь ничего не решает, Драко быстро успокоится. Хотя и эту Грейнджер тоже можно проучить.       — Сэм, — Дональд резко раскрыл глаза и уставился на своего товарища, который крутил в свете огня свой, наполовину полный коричневой жидкостью, стакан, в котором плескались отблески горящего пламени. — Замолчи.       — Мне надо идти, — этот Сэм залпом выпивает огневиски и поставив стакан на крышку камина, уходит в сторону спален старшеклассников, а у меня появляется возможность по-тихому уйти, потому что этот Дональд, положив голову на подушки тут же засопел.       Выйдя из общей гостиной своего факультета, я пошел прямо по коридору, чтобы выйти на лестницы, которые выведут меня в основной корпус, где уже во всю шло дежурство Гермионы и Драко.       Боялся ли я попасться? Нет, потому что сейчас мне именно она и нужна.       Не знаю почему, но Гермиона старается всегда быть рядом, будто бы она не просто моя староста, а кто-то более близкий, возможно друг. Сначала я ее помощь вообще не хотел воспринимать. И не потому что она с факультета Гриффиндор, не потому что маглорожденная, что для меня вообще, по сути не важно, а просто потому что я не могу сближаться с людьми. Не умею принимать их помощь. Я всегда все делал сам, и потому сейчас, когда она старалась мне помочь, я отгораживался от нее, до одного случайного вечера, когда я не смог уснуть и просто бродил по школе. Я даже сам не понял, как попал в кабинет старостата, где все еще сидела Гермиона и работала.       — Дэмиан? — я наткнулся на Малфоя в коридоре, но в свете его палочки я не заметил Гермионы, хотя ее искал. — И что мы тут забыли, молодой человек? Хочешь получить наказание или потерять балы факультета?       — А где Гермиона? — аккуратно спросил я, потому что Малфой не любил говорить о ней или с ней, пусть он все время держал себя в руках, но его раздражение и неодобрение сильно бросалось в глаза.       — Проверяет следующий этаж, скоро спустится, — он остановился у картин и дальше идти не собирался, Драко внимательно буравил меня взглядом. — Что-то произошло?       — Сегодня понедельник, — запыханная Гермиона появилась за спиной Малфоя и улыбнулась мне. Кажется, услышав меня, она прибежала сюда.       — Это ничего не объясняет, Грейнджер, — он сурово смотрит на нее, но она этого не замечает, точнее не обращает на него внимания. — По правилам он должен быть в постели и мы должны снять очки с факультета.       — Хм, что же нам делать? — Гермиона скрестив руки на груди задумчиво затопала своей туфлей по полу. —  Мы недалеко от подземелий, ждите здесь. Я скоро.       И она убежала, оставив меня с Малфоем, который не был зол, он был заинтересован. Да, кажется это так и было на самом деле, потому что Драко проводил ее задумчивым взглядом, а потом усмехнувшись, вернулся ко мне.       — Малфой, а не задумывался ли ты о том, что думает факультет о твоих действиях? — я должен поговорить с ним о том, что услышал. — Ну про обеды двух факультетов за одним столом, про ваши посиделки у Гермионы в гостиной и многое другое. Вы довольно сблизились.       — Почему ты спрашиваешь меня об этом?       — Я кое-что услышал, — имен я называть не собирался, это не из-за того, что товарищи не предают товарищей, просто Малфой тогда что-нибудь с теми парнями сделает если разозлится, а это может вывести Гермиону, которая может отстранить Драко от его должности и тот получит плохую характеристику, что не даст доступа к его фамильным деньгам. Боже мой, как все сложно. — Ребята недовольны, что ты якшаешься с Грейнджер. Они хотят устроить тебе бойкот, показать, что ты уже ничего не решаешь, и …       — И что? — Он был не удивлен моим словами, даже глазом не моргнул, возможно он все это видел и знал. — Ну, что еще?       — Они хотят проучить Гермиону, — Малфой хмыкнул. — Нам стоит ее предупредить?       — Нет.       — Тогда ты сам предотвратишь? — это наверное самое глупое, что звучало из моих уст за последнее время, потому что настолько были далеки понятия «предотвратить» и «Гермиона» для него, что аж посмеяться можно было бы, но мне не смешно, потому что наши ребята, отбитые на всю голову, придурки, черт знает, что могут с ней сделать! — Почему ты молчишь?       — Я ничего не буду делать, — его рот растягивается в пугающей ухмылке, а в глазах проснулся азарт. — Зачем я буду лишать себя такого удовольствия от предстоящего?       — Ты серьезно ничего не будешь делать? Ты ведь ее заместитель и староста!       — И что дальше? Я ничего не буду делать и ты тоже, понял меня, Дэмиан?       — Я думал ты изменился, — я правда на это надеялся, потому что мне нравилась идея Гермионы подружить два враждующих факультета.       Буду честен, но это из-за одной эгоистичной причины, и имя ей — Лилиан Ротс, я был знаком с ней еще с пеленок, мы вместе играли на одной площадке, а потом Хогвартс, поступление, разные факультеты, Гриффиндор и Слизерин, потом Пожиратели смерти. И война, в которой она не выживает, потому что была маглорожденной.       — Держи, — Гермиона неожиданно появилась у меня за спиной и быстро накинула что-то на плечи, — но если ты кому-нибудь об этом расскажешь…       — Я знаю, что мантия Поттера, — тихо ответил я, опустив глаза вниз и не увидев свои ноги я не удержался от смешка. — Обалдеть! Я в мантии невидимке!       — Идем, — она подтолкнула меня вперед к противоположной лестнице, — Рори уже, наверное, заждался нас.       — Куда мы идем? — Малфой не шел за нами. — Эй!       — Не кричи, — шикнула Гермиона на него. — Пошли, у нас дежурство, или уже забыл?       — Бесишь ты меня.       — Да-да, — Гермиона поравнялась со мной, а этот шипящий принц Слизерина остался позади нас. — Как твои дела, Дэмиан?       — Как обычно, все не очень хорошо, — она смотрит вперед, и хорошо, что из-за мантии не видно моего лица. — У меня такое ощущение, что хорошо уже никогда не будет.       — Почему ты так думаешь? — она искоса смотрит на меня.       — Мне здесь все напоминает о них. О маме с папой, и брате. Ребята стараются при мне не говорить про свои семьи, но они не могут сдерживаться постоянно. Да и окружающим просто все равно на чувства других, — наверное еще из-за этого я хочу помочь ей убрать эту вражду, чтобы мы все научились чувствовать что-то не только к своим друзьям, но и просто к окружающим. — Мне сложно и больно, — я все время срываюсь, и просто рыдаю как девчонка заперевшись где-нибудь. Понимаю, что глупо, но я не могу сдерживаться, только при одном воспоминании того, что я один, что у меня теперь нет мамы, которая бы обняла меня; папы, который объяснил бы мне непонятные зелья, и старшего брата, который…который…       — Когда я стерла своим родителям память, мне тоже было нелегко, потому что в каком-то роде тоже осталась одна. Моя проблема не сравнится с твоей Дэмиан, но я тоже сама по себе. С этим трудно жить даже мне, — она поджимает губы и старается смотреть вперед не моргая, но в тусклом свете люмоса я вижу, как блестят ее глаза. — Не то, чтобы я как-то отличаюсь от тебя и должно стать легче, но мне казалось, что я сильная, а на самом деле это не так. Мы все слабые внутри, и в этом нет ничего дурного.       — Сегодня день рождение Лилиан, — я ей рассказал о той девочке, и Гермиона тогда расплакалась. — Я спал, когда она мне приснилась. Я проснулся с мыслью, что забыл купить подарок, а потом вспомнил, что дарить мне его больше некому.       — С днем рождения, Лилиан.       — С днем рождения, Лилиан.       Когда мы спустились в подвалы кухни и дошли до нашего с ней, привычного, места у высокого окна с большим подоконником, нас там уже ждало какао в большом чайнике, и не две чашки, как обычно, а три. Да и сладких сдобных булочек тоже было больше, чем обычно.       — Рори перестарался, — я сел на подоконник, прижимаясь к окну. — Как он узнал про Малфоя?       — Надо будет ему что-нибудь подарить, — Гермиона села рядом со мной — Сходим в выходные?       — Со мной?       — Жози скорее всего пойдет, да и парни тоже захотят, — она закусила губу что-то прикидывая в голове. — Ну, ничего страшного. Вместе ведь веселее?       — У вас в субботу тренировка, — Малфой стоял у подоконника и рассматривал округу поникшую в темноте. — Строй планы учитывая это, д’Арк.       — Сходим тогда после нее, — Гермиона не обратила внимание на выпад моего старосты. — Малфой, ты будешь просто стоять или все же выпьешь с нами?       В тот первый понедельник, когда я принял Гермиону, она угостила меня какао, который принес эльф с кухни вместе со сладкими пышными булочками. Как я потом узнал, она с ним подружилась, спасла от одной чокнутой семейки и помогла ему устроиться на кухню в Хогвартс, и поэтому, когда она неожиданно попросила его о такой услуге, он был не против, а наоборот счастлив от того, что чем-то пригодился своей «хозяйке», на что Гермиона зло зыркнула на него, сразу же отчитывая его за это ужасное слово, ведь она его друг, а не хозяйка. Рори покивал-покивал, и когда вернулся спустя несколько минут, оставил все нам здесь на подоконнике и сказав, приятного аппетита хозяйка, испарился, оставив меня с разозленной Гермионой Грейнджер.       И в те дни, когда мне не хочется быть одному, когда мне настолько плохо в своей комнате, что хочется сбежать, я иду к ней, потому что знаю, где ее найти и мы вместе пьем какао с булочками. Вроде бы ничего необычного, но от этого подобия уюта, становится чуть теплее и светлее на душе. Даже появляется надежда на лучшее будущее.       — Рори делает вкусное какао, — налив напиток в кружку, я протянул ее Драко, который с сомнением смотрел на всю нашу трапезу, но все же принял ее, сразу делая глоток.       — И правда вкусно, — тихо говорит он, садясь на подоконник.       Гермиона тянется за булочкой правой рукой и я снова вижу на ней перчатку, и каждый раз при виде этой вещицы, мне хочется спросить зачем она ее носит, но мне неудобно спрашивать об этом, или я тут же забываю об этом, потому что она отвлекает меня чем-нибудь.       — Что у тебя с рукой? — быстро спросил я, пока она вновь не задала другой вопрос.       — Обожглась когда готовила зелье, — отвечает она, — Выглядит безобразно.       — В прошлый раз ты говорила, что порезалась, — сказал Малфой. Немного удивительно, что он запомнил такое. — Ты какая-то неуклюжая, тебе не кажется?       — Ну не все такие идеальные как ты, Малфой, — она снова не ведется на его провокацию.       — Если бы все были такими идеальными как я, — ухмыляется он, — то не появилось бы такое пушистое недоразумение, как ты.       — Если бы не было таких пушистых, как ты выразился недоразумений, ты бы был главой старостата, и вся головная боль досталась бы тебе. — Ответила она, наливая себе какао, по привычке откидываясь на стекло рядом со мной, подставляя свое плечо мне, на которое я кладу свою голову. Гермиона знает, что в этом нет ничего такого. Она просто давала мне тепло, которое мне было необходимо, чтобы понять, что я не один на этой Земле.       — Она и так вся на мне, потому что когда появляется срочное задание, тебя не найти в школе. — Он снова зыркает на нее.— Ты вообще здесь находишься?       — Не знала, что должна перед тобой отчитываться Малфой, и тоже самое могу сказать про тебя. Вчера вечером, нужно было срочно найти ученика, и мне нужна была помощь, но как оказалось мне для этой помощи нужна еще дополнительная помощь, потому что ее тоже нужно было искать.       — Я был в библиотеке.       — В кружевной или шелковой? — Гермиона сощурившись уставилась на Малфоя, который пил какао и жевал булочки, но не смотрел на нее, хотя было видно, что он тоже зол. — Ну так, какая была библиотека?       — Отвали Грейнджер.       — То-то же Малфой.       Среда.       Знал ли я о темном прошлом своей семьи? Нет, я ничего не знал, и поэтому когда Сами-знаете-кто был объявлен вернувшимся живым преступником, я даже подумать не мог, как изменится жизнь моей семьи и мой дом, который я любил. Не знал, что свет, который мне нравился в столовой по утрам, сменится гнушащей тьмой, и время которое мы проводили после ужина возле камина в гостиной станет тягостным испытанием, а не счастливыми часами с семьей.       Это случилось два года назад, мне было двенадцать, я был ребенком, который ничего не понимал, но замечал все. И каждое неприятное ужасное открытие убивало во мне ребенка, но я отчетливо помню момент, когда повзрослел настолько, что смог защитить себя, просто сбежав.       Было лето естественно, тогда только на каникулах мы могли покидать школу, не то, что сейчас, можешь уйти в любой момент, если есть письмо от родителей. Не помню день и месяц, просто помню то, что была ночь. Мы поужинали позже обычного, потому что ждали папу, который так и не пришел, и после посидев немного у камина стараясь вести обычные наши разговоры, все разошлись по своим комнатам. Мне не удалось уснуть, и поэтому спустя несколько часов бессмысленного лежания в кровати, я решил спуститься в библиотеку, чтобы почитать что-нибудь, и как раз тогда я услышал разговор своих родителей в гостиной, куда дверь была не заперта.       — Как все прошло? — испуганно спросила мама. Она после новостей о Сами-знаете-кто всегда так говорила.       — Мы выполнили то,что нам приказали, — папа тяжело вздыхает.       — Там были дети? — ее голос дрожит.        — Двое, — папа стонет. — Их было двое. Две девочки. Они спали и ничего не успели почувствовать.       — Боже сохрани их души.       — Мы должны пережить это ради нашей общей цели, или ты уже забыла обо всем? Мы должны это сделать для наших детей, Кассия! — я заглянул в незакрытую щелку и увидел, как папа схватил маму за плечи, сильно встряхнув ее. — Мы должны это пережить!       — Хорошо, да, — мама безвольно кивает, но в ее взгляде нет той без вольности, она смотрит твердо перед собой. — Завтра пойду я, а ты останешься с мальчиками.       — Роджер завтра тоже идет. Это приказ Темного Лорда, — мама вздрагивает и широко распахивает глаза с ужасом смотря на отца. — Он убьет Роджера, если тот не убьет какую-нибудь грязнокровку.       — Нет! Нет! Мальчики не должны в этом участвовать! Они не должны…       — Кассия! — он снова встряхивает ее. — Или он, или Дэмиан. Кристофер уже взрослый. Он все понимает и сможет это сделать.       — Он не сможет убить!       — Я же смог сделать это за тебя! Я убил других детей, чтобы наши были в лучшем мире, без этих вредителей!       Я убил других детей       Чтобы наши жили в лучшем мире       Без этих вредителей       До сих пор эти слова эхом отдаются в моей голове и слезы появляются на глазах. Хорошо помню тот леденящий ужас от этих слов, выбивший из меня весь воздух. Отчетливо помню, как на шатающихся ногах, я шел в комнату брата, который тоже не спал. Роджер лежал и смотрел в потолок глазами полных, об безвыходности, слез.       — Роджер, — протянул я не в силах сказать что-то еще.       — Уйди Дэмиан.       — Ты знал? Ты все знал, да?       — Ты еще маленький, просто уйди!       — Я не маленький! Это правда? То, что папа…Это правда? — Брат понимал тогда все мои слова, хоть ничего конкретного я ему не рассказал, возможно он просто ожидал, когда я вот к нему прибегу. — Папа убивал людей?       — Он убивал грязь, пачкующую все вокруг,— зашипел он. — Это не люди! Так что хватит ныть, маленький глупый брат и уходи!       — Хватит меня прогонять Роджер! Почему ты говоришь это все? Ты ведь так не думаешь на самом деле, зачем ты это говоришь?!       — Дэмиан, — он резко садится на кровати и смотрит на меня безымянным взглядом. — Мы семья Пожирателей смерти. Мы помощники Темного Лорда. Мы его руки, способные дотянутся до всех, кто мешает ему!       Семья Пожирателей смерти       Помощники Темного Лорда       Его руки, которые дотянутся до всех       Спустя несколько дней, я оказался на пороге дома бабушки с вещами, сославшись на то, что ей скорее всего одиноко. Я сбежал и оставил свою семью там, чтобы до последнего не испортить оставшиеся теплые о ней воспоминания. Я жил с бабушкой, которая старалась мне заменить их. Она была доброй как мама; умной как брат, и строгой, как папа. Я жил с ней и не думал о том, что кто-то из тех людей, чьи имена мелькают в газетах, убиты руками моей семьи. Старался не думать. Очень старался, пока не умерла моя Лилиан.       Она спряталась с семьей за пределами Лондона, и только я знал, где это находится, потому что она прислала мне письмо, как прощание и надежду на скорую встречу, и если вдруг мне понадобится помощь.       И письма остались в моей комнате.       Никто кроме меня не знал, где живет Лилиан.       Пятница.       — Гермиона, — я, как всегда нашел ее в кабинете старостата поздней ночью. Она что-то читала, и когда увидела меня, быстро окинула взглядом книги и тихо выдохнув, перевела свой взгляд на меня. — Есть минутка?       — Если это срочно,то есть, как и всегда, Дэмиан. — Она положила закладку и закрыла книгу встав из-за своего стола. — Малфой тебя не застал по дороге?       — Нет. Я не видел его с ужина, думал он здесь, — но это лучше, что его нет здесь. — Можно я посижу тут, а то уснуть не могу опять. Чем ты занята? Если это доклад, могу помочь со сбором информации.       — О чем ты хотел поговорить?       — Ни о чем, — я шел сюда уверенный в том, что смогу с ней об этом заговорить, но вот опять я просто прихожу сюда и говорю о чем угодно, только не о нужном. — Так чем занята?       — Ищу кое-что. Не важно, я займусь этим позже, — Гермиона садится напротив меня за стол и внимательно смотрит, она всегда так делает, если что-то подозревает.— Так о чем ты хотел поговорить?       — А что ищешь?       — Дэмиан.       — Гермиона.       — Переводишь тему? Тебя что-то беспокоит?       — Что ты таскаешься со мной как с маленьким, — я сажусь на стул и смотрю в сторону. — Я не маленький мальчик!       — Знала я таких не маленьких мальчишек, которые до сих пор ведут себя, как маленькие дети, — она махнула на меня рукой и слабо улыбнулась. — Мне не привыкать к такому поведению.       — Я хочу присоединиться к организаторскому комитету бала, — она самодовольно улыбнулась и с соседнего стола подала мне пергамент. — Что это?       — Список членов комитета, — она указывает пальцев на третью строчку. — Староста школы может сам выбрать организаторов, помимо добровольцев.       — А если бы я был против?       — Ты бы не отказался.       — А если бы все же отказался?       — Несколько недель назад ты сбежал со школы, так что, ты бы не отказался.       — Я прошел все наказание!       — Это слишком тяжелое нарушение, так что я не думаю, что директор была бы против.       — Вы опасны, мисс Грейнджер, — я смотрю на свое имя и улыбаюсь, ведь она помнит обо мне и это снова греет мою душу. — Я буду аккуратен в следующий раз.       — Постарайся, — она взъерошила мне волосы и вернулась к своему столу и прежде чем сесть, задумчиво посмотрела на меня, будто что-то решала в своей голове, взвешивала все за и против. — Дэмиан, что ты знаешь о проклятии чистокровных?       — А зачем тебе?       — Доклад по З.О.Т.И. — Она кивает на пергаменты перед собой. — В книгах особо ничего нет, вот я и подумала, может быть чистокровный волшебник, что-то знает о таком?       — Ну, я немного знаю об этом. Это насколько я помню проклятие для магглорожденных, да? Странно, что вам такое задают, если честно.       — Это углубленный курс для мракоборцев, — быстро отвечает Гермиона. — Ну так, есть что мне рассказать?       — У нас в роде не было подобных вещей, чтобы кто-то на что-то накладывал проклятие чистокровных, и я только могу рассказать одну не то, чтобы историю, скорее легенду, потому что вроде оно, как бы происходило на самом деле, но вроде бы и нет. Это скорее даже больше сказка.       — Звучит интересно, — она хмурится, и тут же берется за перо.— Рассказывай, я слушаю.       — Это история о трех волшебниках: Дориане Салетте, Люции Салетте и Вильгельме. Мне ее рассказывала бабушка. Она любила подобные любовные заварушки, поэтому слышал это не раз. Салетте, это семья типичных чистокровных аристократов, для которых чистота крови была важнее чувств. Эта история похожа немного на Ромео и Джульетту. Несчастная любовь кость этой истории. Люция влюбилась в маглорожденного Вильгельма, об этом не сказала Дориану, который был ей отцом. Знакомство и помолвка прошли успешно, все предвещало хороший и счастливый конец, если бы не одно «но». Дориан знал о лжи дочери и ее жениха. Еще он знал нрав своей дочери, и поэтому не спешил ее отговаривать или угрожать чем угодно, лишь бы она расторгла помолвку, и тогда он поступил, как порядочный отец семейства, который хотел принять возлюбленного своей дочери в семью, и вручил ему подарок в секрете от Люции. Дориан подарил ему перстень с наложенным чистокровным проклятием.       — И это все?       — Ну он умер, так что да. У бабушки была эта книга. Она как-то предлагала мне ее прочесть, но я отказывался. Не видел смысла в этой любовной мелодраме, но если она тебе нужна, то я могу попросить домовых эльфов прислать мне ее совой, — я загорелся идеей помочь ей. Гермиона точно примет мою помощь, потому что такой книги, какую предлагала мне бабушка нет в библиотеке школы, а если эта информация правда нужна, то она примет ее.       — Если тебе будет не сложно, то я буду рада, — она улыбается, а я уже готов всю библиотеку ей подарить, лишь бы она так улыбалась мне всегда. — Спасибо, Дэмиан.       — Пустяки, обращайся, если надо.       Обращайся ко мне всегда.       Не оставляй меня одного, прошу.