Время Грейнджер

      За мое недолгое время работы в ТОМОН, сосредоточенной в основном на поимке Подобника, мне с Марком редко давали такие, проходящие, дела. Капитан считал, что я пока не готова. Но готова ли я к тому, что стало с моей жизнью после уроков капитана? Я никогда не забуду первое пройденное мной испытание под внимательным взглядом капитана за моей спиной.       Капитан предупреждал, что самыми опасными и жестокими убийствами и преступлениями, будет заниматься орден. Я знала, что рано или поздно меня подключат к расследование самых опасных и жестоких убийств, но я не предполагала, что в неподходящий момент. Побочные эффект от очищающего зелья настойчиво проявляется в моей рутиной жизни, снова ломая меня. Я морально не готова к такому расследованию, но и отказаться не могу. Слабаков тут не держат. Одно проявление слабины, и меня выпрут отсюда, шлепнув мне на деле: «не готова». Хочу- не хочу, я должна следовать нынешним правилам, чтобы идти к своим целям и стать настоящим мракоборцем. С начала обучения в школе, я думала, что буду работать в Министерстве в отделе Правопорядка, но сейчас я этого не хочу. Какой смысл правовых актов, если это не спасет жизнь волшебнику, идущего в магазин и повстречавшему опасного незнакомца? Я больше помогу обществу, ловя преступников, а не сидя за столом и сейчас все происходящее приму, как очередной урок от капитана. Я должна уметь отодвигать себя на второй план, когда дело касается работы. Контролировать себя и свои эмоции труднее, чем кажется. В этом нужна непрерывная практика.       Когда я только вернулась в штаб-квартиру, то была готова идти куда скажут, но когда мне сообщили тонкость дела и капитан сказал о том, что будет следить за мной, то я решила сначала изучить дело и потому отказалась идти на допрос с Кевином. Что я буду там делать, если из всего мне известно только общее количество жертв и след этого убийцы, по которым отслеживали погибших? И я приняла правильное решение, взяв себе время для изучения дела. Подробнсти были отвратительны, и я слишком часто брала перерыв, чтобы успокоиться.       — Никто не заслуживал такой смерти, — сказала я вслух, когда в кабинет, отданный расследовательной группе, зашел капитан. — Я прочитала все отчеты и они просто омерзительны. Какой больной разум способен на такую жестокость?       — Тот, кого он покрывает. Есть что мне сказать? — сев рядом со мной на стул, капитан выжидательно смотрел на меня. — Узнала что-нибудь?       — Не уверена, что смогу сказать что-нибудь новое, — все материалы другими были изучены вдоль и поперек. — Хотя меня кое-что насторожило в этом деле, — и поэтому я отправила запрос в министерство. — Это все выглядит как отлаженная схема. Словно такое уже происходило. Убийца действует уверенно. И я отправила запрос в министерство по похожим делам, которые не были раскрыты.       — С чего ты так решила?       — Я недолго смотрела за вашим допросом, — когда я отказалась идти, капитан занял мое место. Изучив часть материалов, я хотела немного отвлечься, не в силах больше читать подробный отчет о способе издевательств над жертвами и их убийстве. Я зашла в смотровую, чтобы понаблюдать за подозреваемым, и сравнить его с портретом убийцы, вырисовавшимся в моей голове при изучении материалов. — Этот человек очень раскаивается, а это сильно отличается от портрета жестоко орудующего убийцы насильника. И ранние тела, были всегда оставлены на видном месте, а последние стали буквально зарывать, чтобы не нашли.       — Это и выдает то, что у него есть соучастник. — Да, капитан говорил о том. — Пришли документы по твоему запросу?       — Пришли, — я похлопала папки рядом с собой. — Я изучила только часть из них, но уже есть совпадения в характере насилия и убийств. Для смелого заявления, что это не все известные нам случаи жестоких убийств, пока недостаточно доказательств.       — А что пока предположила?       — Что соучастник и правда есть, а этот Кол просто для заманивания жертв и для избавления от их тел. Лузерфолд мог специально помечать эти тела крестами, чтобы у нас потом были доказательства для его задержания.       — А зачем он это делал? Почему сам не сдал?       —Ему не хватает сил избавиться от друга, — капитан знает об этой теории. — Я могу поговорить с ним сама? У меня появилась мысль, как можно его разговорить не травмируя мою и так сломленную психику.       — Ты сможешь сдержаться? — если он спрашивал, смогу ли я сдержать свои эмоции и действовать разумно, то приложу все усилия для этого. А если он про то, не начну ли я свое обычное ведение допроса, то этого не произойдет пока Лузерфолд будет говорить. Времени у нас, как обычно, немного. Надо задержать этого преступника, прежде чем умрет еще один человек.       — Я постараюсь, капитан.       Взяв папку с колдографиями жертв, мы вышли из кабинета и спустилась этажом ниже в допросную, где нашла все еще сидящего напротив Кола, Кевина Дойла. Заметив меня, когда я встала рядом с ним, Дойл вопросительно поднял взгляд, мол чего тебе?       — Хочу поговорить, — сказала я стараясь не смотреть на мой стол с оборудованием, стоящего здесь для устрашения, потому что эта комната для него не предназначена. — Капитан снаружи, — добавила я, когда ученик Фредерика вставать со стула не собирался.       — Пойду отолью, — встав из-за стола, он осмотрительно не стал его задвигать обратно, придержав для меня. — Скоро вернусь.       Проводив его взглядом, я села на этот стул не придвигаясь к столу, где напротив меня сидел или настоящий серийный убийца, или же все-таки соучастник, желающий прекратить эту жестокость.       — Зачем вы это делали, Лузерфолд? — положив папку на стол, я не стала ее раскрывать и показывать возможные козыри.       — Разве это делается для чего-то? — ответил он вопросом на вопрос, не смея смотреть мне в глаза. — Нет причин, я просто хотел.       — Я все-таки верю, что для всего есть причины. Вот например, когда я работаю с тем инвентарем, — я указываю рукой на стол с моими инструментами, — то преследую одну причину. Я хочу получить правду.       — Вы пытаетесь меня запугать?       — За меня это сделали мистер Дойл и капитан д’Арманьяк. Вы и так запуганы до чертиков. — Сжав пальцы в замок, я прислонилась к столу, внимательно наблюдая за реакцией подозреваемого на каждое мое слово. — Значит говорить не будете. — Открыв папку я достала первую колдографию на которой был обаятельный парень, что подмигивал вам каждый раз, когда оборачивался. — Знаете кто это?       — Да, — коротко ответил не смотря на фото. — Рикки Уэльс.       — Красивый, — светловолосый, светлоглазый с мягкими чертами лица. — Знаете, как его описывала жена, пока их маленькая дочь прыгала вокруг нее донимая вопросами, когда папочка вернется? Любящий. Добрый. Открытый. Слишком мягкий. — Кол задрожал всем телом, что показывало верность выбранного пути допроса. Он слишком сожалеет и чувствует вину, и чтобы Кол заговорил, надо на эту вину и совесть подавить. Его уже допрашивали, но говорили, как с соучастником, прекрасно понимая, что есть второй. Все что я говорю или буду говорить, чистая правда. Я ничего не придумывала. — Чем он вас привлек?       — Он был ярким, — все также коротко говорил Кол, стараясь не смотреть на колдофото.       — И потому заслуживал такое? — я выложила перед ним картинку, сделанную, когда обнаружили тело Рикки на лавочке в парке. Прохожие приняли его за пьяницу сидящим без штанов, но когда подошли ближе, увидели кровь на его ногах в области паха, и пытаясь оказать первую помощь, поняли, что парень мертв. — Вы из благополучной семьи. У вас есть старший брат с прекрасной семьей, что могла бы быть у Рикки, если бы вы его не убили, прежде изнасиловав и унизив молодого мужчину.       Он ничего не ответил, а лишь молча смотрел на колдографию с места преступления, игнорируя ту, на которой Рикки улыбался. Снова открыв папку, которую я каждый раз закрывала, чтобы Лузерфолд не видел других жертв, я достала две колдографии изнасилованных и убитых детей.       — Соня Ричардс и Логан Спот, — сказала я смотря на очаровательных милых детей, улыбающихся в снимающую их камеру. Эти колдофото пожертвовали семьи погибших. Казалось, что они отдали самые лучшие, чтобы ближе передать личность их родных, мотивируя мракоборцев на борьбу. — Расскажите мне, как вы делали это. Опишите, как связывали жертв, ставя в их удобное для вас положение. Как раздевали их и возбуждались при взгляде на них. Говорите мне все, чтобы я могла рассказать их семьям, как мучались и страдали их дети. Как какой-то подонок надругался над ними, унизил, сломал и убил, забрав у них самое ценное. Говори! — разжав руки я ударила ими по столу, чем встряхнула этого ублюдка. Убийца он или нет, но Кол Лузерфолд заманивал жертв в ловушку к убийце.       — Я встретил Логана в кондитерской, — зашептал он смотря на улыбающихся людей. — Мне не хватало несколько монет, чтобы забрать свой заказ, и он предложил мне их. — Слеза скатилась с его щеки, вызывая у меня еще большее раздражение. — Логан был милым и добрым мальчиком. Каждый раз встречая его у прилавка, всегда угощал леденцом.       — Расскажи, как принудили его.       — Это случилось после месяца нашего знакомства. Я привел Логана в свой магазин, обещав показать книгу маглов, которую он просил. Это было поздно вечером. Я сказал, что это незаконно и смогу показать, когда буду совсем один. — Он протянул руки к колдографии, желая их взять, но он замер, и не посмел тронуть их. — Логан стоял у стеллажа, когда я подошел к нему сзади с приготовленным кожаным ремнем и начал его душить.       Встав из-за стола, я отошла к зеркалу, где по ту сторону был или Кевин, или капитан, но мне было бы по душе, чтобы там было пусто и я могла бы… Я хотела остаться одной и показать, что я не слабая и способна быть жестокой, когда того требует ситуация.       — Он сопротивлялся. Логан хватался пальцами за мои руки, пытаясь сбежать, но я был сильнее, — продолжал он. — Когда Логан практически потерял сознание, я оттащил его за прилавки и опустив на пол, зажал руки за спиной, чтобы не дергался. Он плакал пока я стягивал с него брюки с нижним бельем, пытался уползти в сторону.       — Тебя возбудило детское тело, — громко сказала я, закрыв глаза, не в силах смотреть на свое отражение искажённое злобой и желанием причинить ему боль.       — Мягкая и нежная кожа, — ответил он всхлипнув. — Я снял свои штаны и возбуждал себя смотря…       Сорвавшись с места, я запрыгнула на стол, с размаху ударила кулаком в эту мерзкую отвратительную морду, сидящую и нагло врущую мне в лицо о том, чего он на самом не делал.       — Ублюдок, — шипела я, встряхивая его, схватив за грудки.— Прекрати мне врать, трусливый слюнтяй. Ты выглядишь тошнотворно глупо описывая то, от чего самому противно. Ты бы не смог работать в магазине, зная, что за одной из полок ты изнасиловал и убил ребенка.       — Я убил его!       — Ты убил его приведя к убийце и заманив в ловушку! — Закричала я, сильнее встряхивая его слабое тело, не привязанное к стулу. — Тебе рассказать, как на самом деле умер Логан? Описать детально каждое чувство мальчик, которое он испытывал, когда взрослый мужик душил его из-за спины, попутно стягивая штаны? — Я оттолкнула его, роняя на пол. — Ребенок не знающий, что такое секс, был осквернен подонком, которого ты, подлая тварь, смеешь покрывать!       — Я хотел прекратить это! — заорал он, завыв во весь голос от боли. Не той, которой я причинила своим ударом, а от той, которую причиняло чувство вины. — Хотел остановить. Мне жаль. Мне так жаль.       — Твое сожаление всем до задницы, — спрыгнув со стола, я наступила ему на руку и оглянулась к стеклу, надеясь, что там все-таки кто-то стоит. — Ты никогда не искупишь свою вину. Все что ты сейчас можешь, это выдать настоящего убийцу.       — Я не знаю где он, — залепетал тот в очередной раз всхлипнув. — Давно уже не знаю, где Линкольн.       — Линкольн? — наклонившись, я подняла стул придвигая его вплотную к ребру.       — Линкольн Скитч, — ответил Кол. С той стороны послышался глухой стук по стеклу, который говорил, что запрос принят.       — Это ведь не все ваши жертвы? — обойдя стол с другой стороны я вытащила все колдографии, которые у меня были, чтобы сильнее надавить на его чувство вины. — Были же еще?       — Были. Они всегда были, просто о них никто не знает. Я хорошо справлялся со своей обязанностью.       — Почему ты не сообщил об этом мракоборцам, если хотел все это закончить? — спрашивала я, неотрывно смотря в его глаза. Я впервые осознала о чем говорил Фредерик. Надо знать грань, когда слова помогут, а когда стоит хорошенько отпиздить, главное не сойти с ума, используя боль на всех.       — Я не могу пройти против Линкольна, — закрыв лицо руками, он заплакал. — Не могу бросить его.       — Он настолько твой близкий друг, что связь с ним стоила столько жизней? Столько мучений и страданий?       — У вас есть друзья?       — Есть.       — Вы бы пошли ради них на все? А любимый человек, которому при возможности подарили бы весь мир, а можете лишь дать часть себя?       — Я бы никогда в жизни не пошла бы на убийства, чтобы быть с друзьями.- Ответила я, откинувшись на стуле, боясь, что снова сорвусь. — Я своими руками лично бы закрыла их в Азкабане. Он ведь не просто друг, да, Кол? Вы его любите? — Он молчал, но по его виду слова были лишними. Он любил этого психопата. Если бы здесь была галлюцинация в лице Невилла, то давно бы смеялась тыча в меня со словами: ты ведь такая же!       — Не могу без него, — прошептал он, когда я молчала не зная, что говорить дальше.- Когда я оставил первый крест в парке, он ничего не сказал. Потому что не знал. Но Линкольн узнал, когда появилась короткая статья в газете о загадочном Крестовом маньяке. Я почти потерял его!       — И потом вы начали прятать тела, чтобы Линкольн не узнал о том, что вы продолжаете отмечать его жертвы. Почему вы не знаете где Линкольн?       — Когда он все узнал, то разозлился. Я думал он убьет меня, — Кол поднял на меня свои бесстыжие глаза, и пытался вызвать жалость, вместо которой будил лишь отвращение.- Линкольн никогда не делал мне больно, но в ту ночь он был груб.       — Вы испугались, что он убьет вас и потому стали прятать жертвы? — уточнила я, откинувшись на стуле.       — Нет! — закричал он в ответ, задрав голову. — Убив меня Линкольн не смог бы жить один! Он сам так сказал, когда мы занимались любовью.       Вы не занимались любовью, этот подонок просто отыгрывал на тебе свой ритуал, передумав в последний момент убивать!       — Я не знаю, где Линкольн. У нас была квартира, но после этого, он сменил ее. И я не знаю где его искать. Он наказывает меня, — снова зарыдав, Кол закрыл рот рукой.       — Как вы тогда общаетесь? — если они больше не встречаются, то значит есть другой способ общения.       — Он мне пишет когда хочет освобождения. Я тогда ищу жертву и отправляю ему письмо патронусом с местом и временем.       — Когда он писал вам в последний раз? — встав из-за стола я собиралась выходить, когда послышался очередной стук по ту сторону.       — На прошлой неделе, — он ищет новых жертв.- Мне правда жаль, мне очень жаль.       — Кол, — выдохнула я стоя у двери смотря на этого человека. - Ваша жалость всем до задницы. Десятки людей были убиты с твоей помощью, и будь ты не в этой допросной, а в моей, на теле не осталось бы живого места.       Выйдя из допросной, я прижалась спиной к стене закрывая рот рукой, чтобы никто не слышал моих стонов.       — Ты молодец, — капитан сел рядом со мной и погладил по голове. — Ты хорошо справилась.       — Я вспоминаю, как умирала Чжоу, — сказала я всхлипнув. — Она умерла не так, но у нее было такое чувство обреченности, когда оборотень кромсал ее на кусочки. То было животное, и шла война, а здесь, — я судорожно втянула воздух, медленно поднимаясь на ноги. — Мы должны остановить его раньше, чем успеет пострадать кто-то еще.       — Непременно.       — У меня есть одна мысль, но вам она не понравится.