Принести любовь на жертвенный алтарь

      Там, где яркие всполохи лучей заходящего солнца разрезали лиловый небосклон, а лесная чащоба таила в себе угрозы для неподготовленного путника, слышались голоса. Точнее, то были слова молитвы, звучащие громко, но настолько жалко и прерывисто, что могли вызвать только раздражение. Но каждое слово этой молитвы было произнесено со смыслом, с желанием завершить этот пугающий ритуал и скрыться восвояси, оставив вместо себя преподношение на жертвенном алтаре. Жертву, которую без её согласия напоили ядом и связали лишь ради того, чтобы деревня на другом конце леса ещё один год прожила в относительном спокойствии.       Вот только этот год отличался от других. Жертва, раньше обладающая слабым запахом альфы, сегодня пахла настолько приторно и резко, что существо, ради которого и устроили всю эту процессию, недовольно заворочалось в своём глубоком укрытии в каменной горе и зарычало, пугая и без того дрожащих людей, облачённых в белые, чуть потёртые балахоны. Жрецы, на чьи плечи была возложена такая миссия, как доставить преподношение божеству, побросали все свои вещи и пустились наутёк, забыв обо всём на свете. Даже молодого юношу, укрытого одной лишь сбившейся тряпкой, они оставили на произвол судьбы.       Гора, казалось, начала шататься, мелкие камешки и песок стали скатываться к её подножию, а листья на редких кустарниках дрожали словно в ураган. В какой-то момент всё успокоилось, даже необъяснимое гудение прекратилось. Но вдруг, из широкого тёмного ущелья, куда не попадал солнечный свет, показалась острая морда неизвестного существа. Она была покрыта чёрной чешуёй, переливающейся на свету от синего до зеленого; в приоткрытой пасти виднелся ряд длинных тонких клыков, а раздвоенный язык чуть высовывался, словно пробуя на вкус, смакуя необычный запах мальчишки. Над двумя дырочками ушей возвышались два прямых рога, загибающихся вперёд на концах. В узких прорезях глаз едва различался чёрный вертикальный зрачок, а взгляд зверя был прикован к слабо дышащему омеге.       Да, не было никаких сомнений, юноша действительно был слабым и больным омегой. Яд парализовал тощее тело, больше двух часов мальчишке точно не протянуть. Пару раз моргнув то одним, то другим глазом, чёрное чешуйчатое существо вылезло ещё, вытягивая узкую морду дальше, ближе к источнику не совсем приятного запаха. Он раздражал чувствительные рецепторы, был похож на запах забродившей сухой травы. Не скрыть, змею не нравился этот запах, но интерес пересиливал отвращение.       Медленно, не отрывая взгляда от омеги, существо выползало из своего укрытия. Вот показались передние когтистые лапы, следом обширная грудная клетка и четыре парных крыла, плотно прилегающих к изящному телу. В несколько прыжков оказавшись в самом низу горы, дракон взмахнул длинным хвостом, взметнув дорожную пыль. Он был пять метров в холке, ещё три - шея с головой; в длину не более тринадцати метров. Полупрозрачная кожа на крыльях чуть трепетала на слабом ветру, а тонкий кончик хвоста постукивал по земле, но в остальном - дракон был неподвижен.       Морион - а именно так звал себя чёрный дракон - с потаённым интересом смотрел на бледного юношу. Его длинные, заплетённые в косу пепельные волосы были в грязи; цвет кожи больше сравнивался с мертвецкой, чем с живой или здоровой; а белая материя совершенно ничего не скрывала от пристальных глаз, подобных чёрному жемчугу - таких же блестящих и чарующих. Змей опустил голову, получше всматриваясь в черты лица юноши. Он был ещё совсем молод, не больше шестнадцати лет жил на этом свете. Чуть заострённые из-за болезни скулы и впалые щеки, светлые ресницы и тонкая полоска губ. Омега не отличался ничем от других самок, к которым привык дракон, но всё-таки чем-то зацепил.       Морион рыкнул, выдыхая дым через ноздри в болезненное лицо мальчишки, выпрямляясь и чуть поматывая головой из стороны в сторону, словно спорил сам с собой. Но так оно и было. Дракон пытался уговорить себя съесть этого омегу, и делу придёт конец! Но неведомое чувство заставляло его поступить совсем иначе. И это не было увлечение, Морион видел самок и посимпатичнее этой, но желание валить и брать без остатка тоже присутствовало. Да и, вроде как, это жертвоприношение, он должен принять дар как плату за ещё один спокойный год... Но не хотел. Сейчас начало осени, время, когда собирают урожай, большинство омег рожают своих детёнышей, а на камень перед горой приносят великому и ужасному демону по одному юному отпрыску из нескольких деревень. Вот только старейшина одного поселения, видно, решил пошутить. Вместо альфы отдал омегу. Что ж, Морион не был особо придирчив к половой принадлежности жертвы.       Ещё раз бросив взгляд на омегу, дракон прикрыл глаза, а всё его тело опутал чёрный туман, пряча за собой всё происходящее. Но вот, спустя несколько томительных секунд, с земли поднялся статный мужчина. Волосы цвета чёрного агата, блестящие тёмные глаза, заострённые черты лица. Туловище - словно вылепленная статуя Аполлона, под чуть смуглой кожей так и виднелись толстые канаты мышц и связок. Но он не был опрятен: лицо, грудь и ноги были в копоти, волосы в некоторых местах запутались.       Не обратив внимания на свой внешний облик, молодой мужчина подошёл к омеге, долю секунды размышляя над правильностью своих действий. Но уже давно всё было решено, он заберёт мальчишку с собой и даст ему кров над головой, чего уж говорить о защите. Морион не был подлым человеком, не оставил бы страдающего в беде, но с жестокой уверенностью мог убить. В этой жизни либо ты их, либо они тебя. Третьего не дано, и дракон это понимал. И мужчина - не то, чтобы благородный, но всё-таки альфа - решил дать шанс этому омежке, висящему на волоске от смерти. Если он очнётся, как изменится их жизнь? Почувствуют ли облегчение или же наоборот - страх, слабость и отчаяние?       Больше не раздумывая ни о чём, Морион подхватил на руки юношу, отбросив куда подальше тряпку, пропахшую всяческими благовониями. Всё же приторный запах омеги был приятнее, чем масла деревенских жрецов. И вот, мужчина, подивившись невесомому телу омеги, лёгкой рысцой побежал в самую чащу леса, быстро находя нужную дорогу. И ни одна ветка не коснулась обнажённых тел, ни один камешек не попался ему под ноги - всё-таки эта дорожка, хоть уже и поросшая осокой, была хорошо известна хозяину этой обширной местности.

***

      — Неужели грозный альфа, держащий в ежовых рукавицах всю восточную часть гор и леса, всё-таки решил принести в свой дом юное дитя? — раздался насмешливый, но мелодичный голос с порога уютного двухэтажного дома, когда Морион вышел на поросшую осокой поляну. Острые листья травы всё же сумели оцарапать крепкую кожу ног, и теперь из особо глубоких ран сочилась необычайно тёмного цвета кровь.       Альфа поднял мрачный взгляд на говорящего, лёгким движением головы откинув свисающую чёлку с глаз. Перед ним стоял хрупкий и изящный юноша, на алых губах которого играла весёлая, с толикой хитрости улыбка. Длинные блондинистые волосы были заправлены за остроконечные уши, а две передние пряди заплетены в тонкие косички, скреплённые на затылке. Этот не по годам стройный эльф смотрел на дракона со скрытой заботой, отмечая новые изменения в сильном теле. Они не виделись почти что два десятка лет, но сегодняшняя встреча не отличалась от других - никто не собирался бросаться в объятия другого, лишь тёплая улыбка и недовольство в глазах говорили сами за себя. Они оба, и эльф, и дракон, были рады этой встрече.       — В этот раз ты явился слишком рано, я ожидал встретить тебя ещё лет через пять, — не умолкал юноша, выходя навстречу старому другу. Морион покидал это место через полгода пребывания здесь и возвращался спустя несколько десятков лет, чтобы снова отдохнуть в компании болтливого эльфа. И это время было замечательным настолько, что и уходить особо не хотелось.       — Лавр, твоё гостеприимство поражает меня, — голос альфы прозвучал громко на маленькой поляне, но лёд в мужском голосе не смог сломать выдержку эльфа. Лавр уже привык к такому холодному обращению, навсегда похоронив в сердце любовь к этому человеку.       — Как я мог так поступить? Обещаю, что приму этого омежку со всеми почестями, — хихикнул эльф, понимая, что его слабый запах беты не сможет затмить благоухающего травами омегу.       Морион лишь кивнул, заходя в скромное жилище. Лесной светлый домик, с высокими потолками, минимализмом в комнатах и большими окнами, приветливо принял гостей, тут же окутывая запахом можжевеловых веток и ягод. Лавр любил простор и свет, чем абсолютно отличался от дракона, предпочитающего узость и мглу. Но альфа не возражал, изредка отдыхая в светлых комнатах с эльфом, вновь и вновь пресекая смешные попытки привлечь к себе внимание. Морион был против их отношений, потому что мог только брать и ничего не отдавать взамен. Он боялся разрушить их крепкую дружбу, длящуюся уже почти двести лет, предаваясь наслаждению далеко от этого места, скрывая связь с кем-либо ещё от ранимого эльфа.       — Так что это за омега? — с интересом спросил Лавр, заходя следом. Дракон выбрал самую светлую комнату, окна которой выходили на поляну, а с крыши свисал мягкий мох, бросая причудливые тени на древесный пол.       — Очередное жертвоприношение. Его отравили, нужна твоя помощь, — сухо ответил он. Уложив холодеющее тело на кровать, Морион обернулся и тут же поймал брошенный ему в лицо свёрток одежды. Простые широкие штаны и рубаха.       — Прикройся хоть. А то паренёк проснётся и обратно в обморок упадёт от такого счастья. — Альфа слегка осклабился, но послушался и не спеша, чуть манерно оделся. Омегу действительно не хотелось пугать.       Следующие действия Морион наблюдал не один раз. Лавр, с самого детства интересуясь различными ядами и противоядиями, частенько спасал заблудившихся путников, которые по незнанию съедали не те ягоды. Эльф хранил секреты снадобий самых разных видов, нередко создавал собственные. И сейчас вся надежда лежала на его плечах.       Лавр не торопился, растворяя тонкие лепестки бирюзовых цветов в заготовленном растворе, подсыпая неопознанные смеси из небольших мешочков и осторожно нагревая всё это на огне в камине, который так любезно развёл альфа. Дракон уже давно потерял интерес ко всему происходящему, но повернул голову в тот момент, когда перестал слышать неровное сердцебиение омеги. Его грудь поднималась размеренно, ресницы слабо трепетали, а сердце восстановило свой ритм. Эльф смог помочь, осталось только ждать, когда мальчишка очнётся.       Выскользнув незамеченным на улицу, Морион прошёл по колючей траве небольшого луга в сторону леса, за которым блеснул рыжий закат. Прохладный ветерок подул со стороны чащобы, принося с собой едва слышный шёпот. Это лес разговаривал, перенося свою тихую речь с помощью попутных ветров, скользящих меж старинных деревьев. Альфа не вслушивался в глупую болтовню тонких берёз, он старался понять мудрые, но очень редкие высказывания вековых дубов и сосен.       Скинув со своих плеч мешающуюся рубаху и размяв затёкшие плечи - давно дракон не приобретал человеческую форму, - альфа снова прислушался, обхватив себя руками и потирая ноющие лопатки. Четыре небольших костных бугорка торчали из его спины - крылья, в размахе достигающие восьми метров. Морион не мог долго находиться в форме чёрного змея потому, что последующие перевоплощения могли нести за собой неблагоприятные последствия, к которым приходилось очень долго приспосабливаться. Но это того стоило. Чтобы коснуться стёртыми ступнями мягкой травы или опавших иголок, очистить кожу от десятилетней копоти и грязи, ощутить разнообразные прикосновения к ней - всё это хотелось почувствовать хотя бы раз в двадцать лет.       «Дракон привёл милого омежку, — совершенно неожиданно уловил чуткий слух Мориона громкое перешептывание молодых ясеней. — Чем его заинтересовал этот мальчик? Думаете, он украл его? … Нет, ракит, растущий у горной реки, сказал, что омега был приношением… Тогда дракон влюбился в него?..»       Шелест листьев прервало усиливающееся рычание альфы, наблюдающего за разговором деревьев незаметно, но очень внимательно. Мориону не понравились слова ясеней, и он поспешил прервать их живую беседу, недовольно фыркая от возмущения и наглости. Деревья и кустарники замолкли, даже веселящиеся ели решили больше не раздражать дракона.       Неожиданно обнажённого плеча мужчины коснулись тонкие ласковые пальцы, а ладонь огладила чёрные жёсткие выступы на лопатках. Лавр знал, как следует расслабить напряженного альфу, и решил попробовать вернуть его в реальность лёгкими прикосновениями к скованным плечам, разминая сильные мышцы. Морион действительно стал успокаиваться, забывая глупую болтовню деревьев, наслаждаясь бархатными пальцами эльфа. Но когда руки беты проворно перетекли на его шею и ключицы, дракон развернулся в объятиях и вцепился взглядом в серые глаза.       — Что с омегой? — тут же спросил альфа, не желая возвращаться к избитой теме любви, которой между ними не было и быть не может.       — Чувствует себя лучше, вот только... — Лавр сжал тонкими пальцами подол своей туники, взволнованно глядя в ответ на дракона. Эльф не знал, как может подействовать жестокая правда на его возлюбленного, а поэтому тянул время, томя своим молчанием встревоженное сердце альфы. Не хотелось верить, что этот омежка умрет не сегодня, так завтра, но Морион был готов выслушать любую новость.       — «Вот только» что? — поторопил эльфа дракон, непроизвольно сжимая пальцы в кулаки. Смерть мальчишки не расстроит, вот только альфа хотел получить от него хотя бы жалкую благодарность.       — Доза яда была приготовлена для альфы, а не для слабого омеги, удивительно, что он всё-таки выжил. — Лавр бросил короткий взгляд на окно, над которым по крыше стелился пушистый мох. — В нем течёт кровь оборотней, хоть и очень малая её часть, вот он и... — эльф замолчал, заметив гневный взгляд чёрных глаз. Вздохнув, он всё-таки решил сказать правду: — Из-за этого яда мальчишка лишился зрения.

***

      Когда утренняя заря лишь забрезжила на горизонте, пуская первые лучи солнца в пушистые облака, в чаще леса запел соловей. Его свист переливался словно маленький быстрый ручеёк, текущий мимо деревьев и камней, расширяясь и превращаясь в широкую полноводную реку. Маленькая серая птичка заливалась трелью, пытаясь перепеть звон ручья. Но бурлящий поток, смывая всё на своём пути, заглушал свист певца, создавая собственную музыку. Рокот камней на дне реки смешивался с бурлящим потоком. Можно было вечно слушать эту музыку, да только время поджимало.       Наконец-то смыв с себя долголетнюю грязь и распутав волосы, Морион стоял по пояс в ледяной воде, не обращая внимания на мощный поток и каменистое дно. Вчерашний вечер казался сейчас таким далёким, из-за чего он неосознанно начинал думать, что это всё был лишь сон. Но ведь дракон не вылезет из своей горы лишь затем, чтобы поплескаться в речке в облике человека, а значит, всё произошедшее - правда. Но альфа не расстроился, когда под покровом ночи вернулся обратно в дом, а в комнате с одной свечкой застал сопящего юношу. Он уже наверняка видел второй сон, беспокойный, потому что тонкие бровки то и дело сходились на переносице. Морион не стал будить мальчика, оставив его в покое на несколько часов, чтобы завтра прийти к нему и познакомиться в спокойной обстановке.       — Эй, водяной уж, вылезай. Наплескался уже.       Альфа оглянулся через плечо, окидывая взглядом эльфа, который сменил свою одежду на более откровенную: завязки на тунике были распущены, обнажая одно острое плечо, а узкие бриджи плотно обтягивали аппетитные формы. Морион неслышно фыркнул и, обмыв лицо чистой водой в последний раз, вышел из воды как был - в неглиже. На лице Лавра не дрогнул ни один мускул, когда над ним стал возвышаться сильный мужчина в одних утренних лёгких штанах, с которых маленькими ручейками стекала вода.       — Оботрись, — бета кивнул в сторону старой ветоши, аккуратно уложенной на валуне.       Как бы дракону ни хотелось смутить эльфа, у него это никогда не получалось: юноша давно привык к таким видам, не краснея понапрасну. Надев на ещё влажное тело рубашку, Морион повернулся к своему другу и вперил свой взгляд в него. Но Лавр не часто говорил прямо, всегда увиливал от ответа или просто игнорировал заданный вопрос, что очень раздражало и без того неспокойного альфу. Бросив угрюмый взгляд из-под чёрной чёлки, дракон перекинул средней длины волосы за плечи и направился в сторону дома.       Узкая, едва заметная тропка верно вела необыкновенных людей в нужном направлении, и уже скоро взглядам тёмных глаз предстал симпатичный домик, все ещё окружённый стелющимся туманом. Лучи солнца только начали ласкать крышу, будто бы боясь спуститься ниже и заглянуть в окна, чтобы ненароком не разбудить спящего внутри юношу.       — Ты оставил его одного? — удивился Морион, опуская тяжёлую руку на дерево двери, не решаясь толкнуть её. Лавр лишь кивнул. Хорошо хоть плечами не пожал, тогда бы точно огрёб за своё разгильдяйство.       Тяжело вздохнув, дракон зашёл в дом, а через несколько секунд уже стоял на пороге комнаты, где вчера оставил омегу. Какого же было его удивление, когда на кровати он увидел мальчишку в одной лишь непомерно широкой рубахе, тревожно вращавшего головой из стороны в сторону и... ничего не видевшего. Его большие глаза, походившие на глаза испуганного оленёнка, пытались поймать хоть крупицу света, вот только кроме темноты они ничего не видели. Морион не хотел даже думать, какого это - лишиться зрения. Для дракона острое зрение важно, но без него он сможет ориентироваться и по запаху, и по слуху, но вот человеческий детёныш...       — Кто здесь?! — вскрикнул мальчишка, отодвигаясь к противоположной стене. Он смотрел вперёд и чуть выше, не осознавая, что смотрит прямо в глаза альфы. Такой взгляд пробрал тело дракона насквозь. Глаза походили на два речных омута, подёрнутых утренним туманом. Такие же блёклые и безжизненные.       Омега наверняка почувствовал запах сильного альфы, вот и весь сжался, испугался того, что с ним могут сделать что-нибудь плохое. Но Морион на такое поведение омеги лишь покачал головой, ещё не до конца усвоив, что он этого не увидит. Он сделал первый пробный шаг, а половица под ногой предательски тихо скрипнула. Мальчишка вздрогнул всем телом, на ощупь находя сбившееся одеяло и натягивая его до подбородка, будто бы думал, что так сможет спастись от огнедышащего змея. Не собираясь больше зазря пугать и без того испуганного омежку, альфа решил представиться:       — Меня зовут Морион, я шёл по лесу и случайно наткнулся на тебя, лежащего подле алтаря. — Зачем соврал? Дракон и сам не знал ответа на этот вопрос, но его голос ни на секунду не дрогнул, сохранив твёрдость стали и холод.       Омега слегка успокоился, прислушиваясь к запаху неожиданного гостя. Он пах горной рекой и лесом. Всем тем, что сейчас их и окружало. Поверив с первого слова незнакомцу, юноша расслабился, но продолжал держать ухо востро. Сейчас его слепота - его слабость, а помощь со стороны лишь приветствуется.       — Как тебя зовут? — осторожно спросил дракон, медленно подходя ближе, мысленно уговаривая пол не скрипеть. Мальчик снова поднял взгляд на мужчину, невинно хлопая светлыми ресницами. Омега вёл себя как настоящий ребёнок, надувая щеки и выставляя вперёд нижнюю губу. Будь это другое место и время, Морион улыбнулся бы.       — Эрван, — прошептал юноша, пряча лицо за длинными пепельными волосами. Его голос был тихим, а звучание не сравнивалось ни с пением птиц, ни с шумом леса или журчанием ключа. Голос был обыкновенным, таким же, как и сам омега.       — У тебя красивое имя, — дракон улыбнулся, останавливаясь рядом с кроватью. Не хотелось пугать, не для этого он укрепляет их шаткие отношения. — Ты знал, что так звали тисовое дерево?       Эрван медленно покачал головой и с любопытством вслушивался в каждое слово, произнесённое приятным баритоном. Уголки губ альфы слегка дрогнули в незаметной улыбке. Мальчик казался таким невинным и тихим, что кроме тёплой улыбки ничего не вызывал. Ужасно медленно Морион опустился на край кровати, а упругая перина чуть прогнулась под его весом, заставив омегу вздрогнуть. Он не ожидал, что альфа уже так близко, но интерес поборол страх. Эрван оторвал одну руку от одеяла и протянул её вперёд, ладонью вниз, желая потрогать и ощутить присутствие своего спасителя.       — Я расскажу тебе про тис, — тем временем продолжал мужчина. Он заметил жалкие попытки мальчишки, но не спешил протягивать ему свою руку. До последнего оставаясь неуверенным, Морион также протянул свою руку, едва касаясь пальцами тонкой кисти. Омежка вздрогнул, но вложил свою ладонь в ладонь мужчины, медленно изучая грубую кожу под своими пальцами. Альфа тихо выдохнул, позволяя слепому юноше трогать свою кисть. — Так вот...       Я не рассказчик, но смогу поведать тебе историю об этом удивительном дереве. Тис - дерево долговечное, оно олицетворяет собой символ вечной жизни. Если ты научишься слушать ветер и шёпот деревьев, то наверняка услышишь мудрые слова тысячелетних тисов, которые говорят о многом. Однажды я заслушался, и один из них рассказал мне довольно интересную историю.       Когда люди боялись каждого природного явления, поклонялись природе и следовали её советам, один мужчина нашел в лесу дерево. Его ствол был настолько прочным, что этому человеку пришлось несколько часов работать не покладая рук, чтобы лишь повалить его. Внутри красный ствол был пустым, а мышь, незаметно пробравшаяся мимо мужчины и лизнувшая древесину, умерла спустя несколько секунд. Так и пошла молва о тисовом дереве, несущем смерть. Шли годы, сок этого дерева убил немало добрых людей, а ещё спустя несколько лет тис исчез из леса.       Но вот король влюбился в прекрасную девушку и захотел завладеть её изящным телом и стойким духом. Но она была замужем и уже давно отдала сердце своему избраннику, нося под сердцем его дитя. Король разгневался из-за отказа девушки и приказал убить и её, и юношу, который яростно защищал свою возлюбленную. Их убили и незаметно похоронили вне стен города. Казалось, что вот их история и закончилась, но через какое-то время на их могилах выросло тёмное дерево. Сколько бы ни приказывал король срубать этот тис, он вырастал каждый раз заново. Говорят, из-за его сока и умер тот король. Тис сказал другим деревьям своё имя... имя неродившегося ребёнка той девушки. И они хранили это имя, как и память о вечном дереве, чьи корни связали души возлюбленных, а ветви передали их небу.       Морион, тяжело выдохнув, замолчал. Уже давно он так долго не говорил, а чуть раздвоенный на конце язык под конец рассказа начал заплетаться. Альфа с интересом смотрел на мальчика, желая узнать его мнение. Понравилась ли ему такая легенда или же заставила зевать?       — Того ребёнка... — неожиданно подал голос омега, — звали Эрван?       — Да, — дракон кивнул, слегка сжав маленькую ладошку юноши. Лицо Эрвана выражало сразу несколько эмоций, но мужчина не мог определить ни одной. Они сливались, перетекали одна в другую, а глаза ни о чём не говорили. Но вдруг на бледных губах расцвела счастливая улыбка.       — Мне понравилась эта легенда, — мальчишка с интересом посмотрел в сторону окна, откуда доносились последние ноты трели соловья. — Интересно было бы увидеть такое дерево...       Альфа тут же помрачнел. Можно было сказать, что именно из-за него омега лишился зрения. Он мог просто убить его там, и сейчас юноша не страдал, но... Ничего уже не изменить. Морион, сам того не заметив, после одного разговора привязался к нему, захотел ещё раз увидеть эту яркую, цветущую улыбку на тонких губах. Эрван хотел было уже что-то сказать, как услышал в комнате новые незнакомые шаги, снова сжимаясь и закрываясь в себе.       — Мор, шёл бы ты на улицу, наловил чего-нибудь к обеду. Я сам посижу с мальчиком, — раздался от двери приятный голос. Прислушавшись, омежка не заметил никакого яркого запаха, значит второй присутствующий здесь - бета. Тем лучше для юноши. Ему ещё долго придётся приспосабливаться к темноте в глазах, привыкать к двум друзьям, один из которых эльф, и стараться не бросаться с головой в чёрный омут.

***

      С момента появления омеги в лесном доме прошёл без малого месяц. Эрван не заговаривал о своём возвращении в деревню, а Морион и не предлагал. Их жизнь вошла в новое русло, к которому каждый довольно быстро привык. Альфа через день или два ходил на охоту, возвращаясь с богатым уловом, от которого нередко пахло дымом, за что дракон получал подзатыльники от эльфа. Лавр, в отличие от некоторых, задумывался о сохранении в тайне их местоположения, запрещая разжигать большие костры, хоть сам и любил тепло в своём уютном гнёздышке. Эльф, без вопросов поняв намерения друга, не стал заговаривать о его принадлежности к малочисленному, но могучему клану драконов при омеге. И за понимание был вознаграждён едва ощутимым поцелуем.       Эрван, смущаясь собственной беспомощности, несколько раз порывался помочь убраться в доме или накрыть на стол, но только мешался под ногами и оставался сидеть в своей комнате. Травмированный не только физически, но и душевно, омега каждую ночь тихо плакал в подушку, обижаясь на жестокие шутки судьбы. Но если он думал, что его никто не слышит, то сильно ошибался. Морион уходил в лес, как только его уши улавливали душераздирающие всхлипы, а возвращался только тогда, когда мальчик засыпал тревожным сном. Мужчина не мог ничего сделать, не мог пожалеть или поддержать, отдавая эти заботы эльфу. И именно поэтому Эрван чувствовал защиту в Лавре, а не в нём.       В небольшой комнате неожиданно раздался звон металла, а на пол в который раз упала вилка. Юноша замер, а на его скулах проступил румянец. Из-за своей слепоты он даже нормально держать столовые приборы не мог, чего уж говорить о самостоятельном передвижении по дому. Дракон отработанным движением наклонился и поднял из-под стола злополучную вилку, возвращая её в хрупкую ладонь.       — Так дело не пойдёт, — вдруг заявил Морион, пододвигая к себе тарелку мальчишки. Обед длился уже довольно долго, Лавр ушёл в лес за травами и какими-то корешками, а Эрван до сих пор не съел даже куска мяса. Поймав на себе грустный взгляд омеги, мужчина быстро нарезал чуть суховатый кусок зайчатины, а всю остальную еду распределил по краям тарелки. — Вот здесь - мясо.       Альфа сжал своей ладонью руку мальчика, который вцепился в вилку, как в спасательный плот, лишь от одного прикосновения сильных пальцев. Морион провёл острыми зубчиками по глиняной поверхности, пока те не наткнулись на упругую разрезанную грудку. Губы омеги чуть дрогнули в улыбке. Подвинув руку юноши направо, мужчина обозначил следующую находку: — Фасоль.       Потратив ещё несколько минут на объяснение, где какая еда лежала, дракон с удивлением наблюдал, как Эрван с довольной улыбкой уминал за обе щеки приготовленную заботливой рукой Лавра пищу. Осознание пришло только сейчас, спустя целый месяц - мальчику нужно было просто всё показать. Чтобы он увидел глазами другого человека окружающий его мир. И Морион чуть было не стал сам себя винить за такую оплошность.       — Пойдём, я покажу тебе дом, — предложил мужчина, когда омежка закончил трапезничать. Заметив, что он не сдвинулся с места, дракон мысленно хлопнул себя по лбу, осторожно беря юношу за руку. Морион ещё не скоро привыкнет к такой его индивидуальности.       Решив начать с комнаты самого Эрвана, в которой и расположился омега с первого дня пребывания здесь, альфа привёл его туда, не забыв предупредить о небольшом порожке. Скептический взгляд синих глаз говорил сам за себя, ведь пораньше об этом никто не мог сказать. Морион обвёл взглядом всю комнату и свободно вздохнул - малое количество вещей лишь облегчало ему задачу. Он обращал внимание на все мелочи, которые только улавливал острый взгляд чёрных глаз. Дубовый шкаф с причудливыми узорами на дверцах слева от входа был ощупан первым, дальше шла невысокая табуретка, на которой каждое утро стоял таз и кувшин с чистой водой. Резные ножки за несколько недель успели отбить нежные пальцы на ногах омеги, но теперь он постарается не подходить близко к этому углу. Кровать вдоль стены - единственная знакомая мебель, которую мальчик успел изучить. Как оказалось, это было тёмное отполированное дерево, а на стене висела вышивка. Лавр не терял зря времени, в свободное время вышивая лес на большой ненужной простыне. Недалёко был каменный камин с железной решёткой, рядом нашлась испачканная в золе кочерга. Справа было окно, перед ним - массивный стол и такой же стул. Бумага и чернила с перьями, как оказалось, всё это время были в ящике, куда не могли добраться мыши. Небольшой сундук с различными склянками и травами стоял рядом.       — Спасибо, — тихо прошептал Эрван, отпуская крепко сжатую ранее руку альфы. Этот маленький жест заботы взорвал в душе омеги плотину чувств, полностью снося голову с плеч. Это был первый раз, когда он влюбился не во внешность человека, а в его характер, голос и запах.       — Благодарить не за что, — снова, как ни в чём не бывало, сухо ответил Морион. Для него также были необычны чувства, возникшие глубоко в груди. Омега больше не воспринимался как обед или подстилка, он был намного большим, чем простой человек.       Юноша неуверенно поднял голову в сторону альфы, с точностью находя его глаза своим пустым взглядом. Мужчине даже иногда казалось, что омежка всё-таки может видеть, настолько точными были его взгляды. Но едва заметная белая дымка отрицала такие мысли. Шумно сглотнув, что не скрылось от слуха дракона, Эрван нервно сжал тонкими пальчиками край своей хлопковой рубахи, медленно подаваясь вперёд...       Как вдруг недалёко в лесу завыл волк, а после его поддержали ещё двое. Мальчишка как ужаленный отпрыгнул в сторону, а уже через несколько секунд оказался на своей кровати. Точно и без запинок он забрался на высокую перину, загнанным оленёнком глядя на охотника. На такое поведение Морион лишь покачал головой, продолжая наблюдать за своей добычей. Он хороший охотник и уж наверняка сможет поймать такого прыткого зверька.       — Что там происходит? — без особого интереса спросил мужчина, встречая на пороге дома эльфа, через проём двери продолжая наблюдать за успокоившимся мальчиком.       — Волки в этом году рано пришли, — Лавр обернулся и устремил свой взгляд на потемневшие деревья. — Обычно не раньше начала зимы, а тут в середине осени... Видно, что-то произошло на их прежних территориях.       Морион не ответил, вглядываясь в чащу леса. Перемены ждут каждого, как им ни сопротивляйся.

***

      Зима наступила внезапно. Вроде только вчера редкая зелёная трава укрывала землю в лесу, а уже сегодня колючий слой инея лежал то там, то тут. Кора деревьев была расписана необыкновенными узорами, а тонкие стебельки трав усеяли острые льдинки. Морозное утро принесло с собой небывалую тишину в лесу, даже весёлые птицы попрятались от холода в свои тёплые жилища. Разве что хрустнет лёд под неосторожным шагом зайца, и зверёк быстро скроется в кустах.       Альфа проснулся от прохлады, царившей во всем доме. Накинув на плечи тёплую безрукавку поверх ночной рубашки, он сбежал по лестнице на первый этаж и первое, что сделал, так это заглянул в комнату мальчика. Половицы протяжно заскрипели, когда Морион остановился перед дверью комнаты, сжимая пальцами ручку. А вдруг Эрван сейчас не спит? Вдруг совершенно не ждёт посторонних людей в своей комнате, а мужчина так неожиданно заявится к нему?       Но, пока дракон размышлял над правильностью своих действий, тяжёлая дверь отворилась, являя взгляду чёрных глаз заспанное личико юноши. Он тёр кулачками свои глаза, а губы обнажали ряд ровных зубов, когда омега сладко зевал. Чувствовалось, как напряжённые мышцы сладко ноют после крепкого сна, а плечи и спина чуть слышно похрустывали от небольшой разминки. Подняв голову, Эрван замер на несколько долгих секунд, но улыбнулся, как только определил стоящего перед ним человека.       — Привет, — мальчик стал теребить свои длинные волосы, расплетая некрепкую косу. Залюбовавшись таким нечастым явлением, альфа не сразу заметил дрожь, проходящую по всему хрупкому телу. Он наверняка замёрз ночью, но почему не позвал мужчину? Глупый и упрямый мальчишка. — А я тут хотел выпить чего-нибудь...       Дракон не дал омеге договорить, заталкивая его обратно в комнату и опуская поверх острых плеч свою безрукавку на овечьей шерсти. Если так не согреется, то придётся кипятить воду. Эрван сопротивлялся, но настолько неохотно, что уже спустя несколько минут снова сидел на кровати, укутанный тёплым одеялом. В шкафу можно было найти много одежды и тканей, но мальчик только-только запомнил расположение всех вещей в доме, не изучив содержания комодов и шкатулок. Но эти знания помогали ему спокойно передвигаться по комнате, изучать на ощупь резные двери и ручки, маленькую коллекцию различных камней, украшения и многое другое, до чего могли дотянуться проворные руки.       — Я затоплю камин, а ты посиди пока что тут, — предупредил Морион, выходя из комнаты. На втором этаже слышались тихие шаги и шелест одежды, переодически прекращающийся и возобновляющийся вновь.       Мужчина вышел из дома как был - в лёгкой рубахе и штанах - и, ступая по заледеневшей траве босыми ногами, добежал до поленницы. Ещё с осени наколотые дрова лежали аккуратными рядами, а большинство из них даже не намочил снег. Набрав столько поленьев, сколько могло уместиться в две руки, альфа повернул обратно, желая поскорее оказаться ногами на деревянной поверхности. Осталось только растопить камин и можно будет погреться у горячего огня.       Когда Морион вернулся, мальчик, как его и просили, не сдвинулся с места. Он смотрел в пол пустыми глазами, изредка моргая, но по приходу альфы оживился и постарался как можно веселее улыбнуться. Послышался грохот деревяшек, и запахло смолой. Эрван сам не заметил, как замечтался, вдыхая этот запах полной грудью и вспоминая, как необычайно весело прошли эти три месяца, проведённые в небольшом лесном домике. Он почти каждый день выходил гулять на свежий воздух под строгим надзором альфы, слушал пение птиц и вдыхал аромат цветов, растущих на небольшой поляне. Но он не мог видеть, что тот трёхлистный колокольчик был лилового цвета, а солнце слепило так ярко, что другим приходилось жмуриться. Мальчишка всё реже и реже жалел себя, но осадок в душе до сих пор оставался. Сейчас главное - не кинуть камень в затихшее море обиды, ненароком разогнав круги по воде.       Едва слышный треск начинал усиливаться, а со стороны потянуло горящей смолой. Омега даже не заметил, как мужчина развёл камин. Но видеть это и не надо, ведь он не пользовался серой или огнивом. Его мастерство было намного искуснее.       — Теперь ты точно не замёрзнешь, — довольно сообщил Морион, отходя от разгорающегося пламени. Он хотел сказать что-нибудь ещё, но заметил в дверях взволнованного эльфа и поспешил выйти из комнаты, прикрыв за собой дверь.       Лавр накручивал на указательный палец прядь своих волос, кусая внутреннюю сторону губы, подбирая нужные слова. Хотя, новость навряд ли бы расстроила дракона, но эльф больше боялся за беспомощного омежку. Он не хотел даже думать о том, что может сделать с ним мужчина, отчего возникало смешанное чувство ревности и беспокойства.       — Ты можешь хоть когда-нибудь сказать мне всё прямо? — не выдержал дракон, постукивая ногой по полу.       — Да-да, дело в том, что в этот раз зима началась слишком рано, хотя обычно раньше середины месяца снег не выпадал, а тут такая изморозь, что... — затараторил было эльф, но был остановлен раздражённым взглядом. — Снег выпал, а значит, Собор в этот раз будет раньше. Я должен уйти сегодня же, но вернусь уже через неделю.       Морион несколько мгновений молчал, обдумывая сказанные слова. Сначала он, естественно, подумал о том, что в одном доме вместе с ним будет омега. На улице начиналась зима, а значит, что у большинства представителей слабого пола должна начаться течка. И именно эта мысль не давала покоя альфе, а не то, что придётся выживать в доме без горячей еды.       — Вечером проводишь меня до южной границы гор, там и распрощаемся. И вот ещё что, — эльф хитро прищурил слегка раскосые глаза, — держи себя в руках. Не нужно пугать мальчика.       Забота в голосе Лавра заставила дракона негромко рыкнуть, обнажая небольшие острые клыки. Морион нашёл человека, которого хочет и будет оберегать, а если кто скажет что-то против - не обессудьте, в форму дракона можно перекинуться в любой момент. Эльф ушёл обратно собираться, незаметно проскользнув в свою комнату. Мужчина стоял рядом с дверью, прислонившись спиной к гладкой поверхности. Маленький омежка был так близко, но прикоснуться к нему лишний раз альфа не решался. Словно он боялся, что от одного неверного движения мальчик сломается, а его хрупкое доверие разобьётся навсегда.       Вечерние сумерки накрыли лес неожиданно. Словно на острые верхушки деревьев легло тёмное покрывало неба, затянутое тяжёлыми облаками. Ввысь не стремились летучие мыши и совы, предчувствуя нечто плохое в этом тёмном небосводе. Только волки, бесшумно ступая по тонкому слою снега, блуждали меж сонными елями в поисках хоть какого-нибудь пропитания. Плохо будет глупому зайцу, ещё не сменившему летнюю шубку на белую, если он высунет нос из своей норы.       Из окон дома на укрытую инеем траву лился тёплый свет свечей. В камине мерно потрескивали поленья, а жар сгоревшей древесины согревал замёрзшие пальцы. Закоченевшие мыши жалобно скреблись под полом, а если прислушаться, то можно было услышать их тихое пищание. Под крышей нашли себе место лесные птицы, дрожа от неожиданно наступившего холода. Все стремились оказаться хоть чуточку ближе к теплу.       Закинув за спину небольшой тряпичный мешок, Лавр дождался, когда Морион убедит омежку, что будет отсутствовать лишь чуть больше получаса, и вышел из дома, ступая тёплыми ботинками по снегу. Мороз щекотал впалые щёки эльфа, разукрашивая их в приятный розовый румянец. Когда дракон закончил душещипательное прощание, бета был уже одной ногой в лесу. Он с нетерпением ждал, когда альфа всё-таки осчастливит его своим присутствием, чтобы начать серьезный разговор.       — Не наигрался ещё? — спустя десять минут спросил Лавр. В его голосе слышалось недовольство, а холодный тон лишь прибавлял колкости. Эльф до последнего был неуверен в своих словах, но говорить нужно было, много говорить. На изумленный взгляд дракона он продолжил: — Мор, не глупи, ты альфа, он омега, а что обычно между ними бывает?       На недовольный рык Лавр только закатил глаза. Это не шутка, он действительно волновался за мальчишку, которого буквально с того света вытащил. А что творится в голове мужчины, только ему самому известно. Не было ещё такого человека, который ведомыми или неведомыми способами смог понять скрытных драконов хоть на десятую их часть. А эльфу хотелось, чтобы такой человек или оборотень нашёлся и расшевелил его друга. Но этим человеком не должен оказаться Эрван.       — Я видел омег, которых ты бросил. Не отрицаю, их у тебя было больше, я же застал лишь некоторых из них. Но Эрван - не они. Он намного чувствительнее, а если ты его отвергнешь, сделаешь только хуже. Слепота - это его слабость, мальчишка решит, что именно из-за неё ты и ушёл. Я вижу, как он меняется в лице, когда ты находишься рядом с ним, — Лавр негромко вздохнул и строго посмотрел на Мориона. Если на него не подействуют такие слова, эльфу придётся долго лечить разбитое сердце.       Остаток пути оба шли молча. Эльф всё сказал и больше ничего не хотел добавить. Дракон же угрюмо шёл вперёд, обдумывая услышанное. В ночное время ничего не могло помешать ему расставить все мысли по полочкам, но сегодня всё шло не так. В голове был кавардак, да и ухватиться не за что. А просить помощи - слишком для гордого существа, как этот чёрный змей.       Выйдя на небольшую поляну, которая уже начала порастать молодыми ёлками, ночные путники встретили высокого мужчину. Его блестящие раскосые глаза угрожающе сверкнули в лунном свете, а вздёрнутый подбородок говорил о гордости этого существа. Длинные тёмные волосы потоком ложились на широкие плечи, прикрывая острые уши и часть высоких скул. Красавец эльф стоял на другой стороне леса, но сквозь морозный воздух всё же доносился запах альфы.       — И вот ещё что, — словно что-то вспомнив, Лавр повернулся к Мориону и сдержано посмотрел на него. — Чтобы когда я вернусь, в моём доме не появился третий.       Раздался звонкий смех, а уже через несколько мгновений эльф упорхнул к своему новому спутнику. Альфа лишь покачал головой, отмечая глупость сказанных слов. Даже если у мальчишки начнётся течка, он сможет сдержаться. Как-никак, вековой опыт с омегами за плечами у дракона имелся. Посмотрев вслед удаляющимся фигурам - одна из которых уж слишком рьяно пыталась привлечь к себе внимание, - Морион повернул обратно, не теряя зря времени, спеша домой.       И если бы он знал, что происходило в это время в небольшом и уютном домике, то бежал бы со всех ног обратно, потому что глубоко в груди уже пробился росток нежных чувств и тревоги за слабого человека.       Эрван, как только остался один одинёшенек в непомерно большом - для него - доме, даже не знал, что делать. Он лежал в своей постели, пустыми глазами уставившись в деревянный потолок. Мальчик не мог видеть, что в верхнем правом углу маленький паучок сплёл себе паутину, а на расшитом полотне повисла куколка какой-то бабочки. И именно из-за такой немощи в груди омеги сильно сжималось сердце, а грудная клетка не поднималась, чтобы дать легким глотнуть хоть немного воздуха. В животе неприятно ворочалось склизкое чувство, а в голове что-то беспрестанно звенело, пуская из глаз слёзы.       Ему было противно само его существо. Противно его тело. Противна его беспомощность.       Всего этого могло не быть, если бы жрецы выбрали, как всегда, другого альфу, а не его. Да даже если дракон съел его, и никто бы не нашёл умирающего омегу у горы - так было бы лучше. Было обидно на судьбу, которая подкинула ему незрячие глаза вместо смерти.       Эрван плакал последний раз лишь осенью, когда всё это и случилось. Он плакал ночью в подушку, не жалея слёз, пока в один прекрасный день мужчина не проявил к нему какой-то интерес. Это не была жалость, альфа сам стал ему помогать, лишь за пару месяцев изменив тёмный мир, пустив в его мрак лучик надежды.       Не скрыть, мальчишка влюбился в мужчину. В его ровный заботливый голос, в его запах, поведение, даже в грубые пальцы, которые так крепко сжимали руку омеги, когда тот неосторожно оступался. С альфой Эрван получил чувство защищенности, рядом с ним он не ощущал себя неполноценным. Даже горящее желание увидеть Мориона не так сильно тяготило после его доброго слова или нежного касания в попытке помочь.       И только сейчас, в этот морозный вечер, мальчик в полной мере ощутил свою беспомощность. За эти полчаса Эрван смог лишь умыть лицо и вернуться обратно на кровать, бездумно слушая завывания ветра за окном и треск раскрасневшихся поленьев в камине. Почему он не мог сейчас моргнуть и увидеть размытый от слёз потолок? Почему не мог посмотреть в чёрные, по описанию, глаза альфы? Почему именно с ним случилось всё это?       Вдруг раздался тихий скрип дерева за дверью. Омега не хотел показывать свою слабость, а поэтому отвернулся к стене, стараясь дышать через рот, чтобы не так сильно были слышны его всхлипы. Он не хотел, чтобы Морион видел, как он плачет.       — Эрван? — тихий шёпот не подходил голосу альфы. Он был хриплым с мороза, а низкое звучание ассоциировалось с ворчанием большого кота. — Эр, ты спишь?       Омега судорожно вдохнул, а его плечи слегка задрожали. Он слышал, как мужчина, тяжело ступая по полу, подошёл к нему, а перина прогнулась под немаленьким весом в ногах мальчика. Тёплая, даже горячая ладонь легла на ногу Эрвана, чуть ниже колена, слегка сжимая и потряхивая, словно пытаясь дозваться до спящего, отчего юноша непроизвольно дёрнулся.       — Мой мальчик, что-то случилось?       Именно это «мой мальчик» раскроило всю защитную оболочку омеги. Слово с толикой заботы заставило его шмыгнуть носом и уткнуться в жёсткую стену, прикрытую расшитой тканью. Морион тут же вскочил с места и навис над мальчишкой.       — Боги, ты плачешь?! Что произошло? — дракон с беспокойством пытался рассмотреть спрятанное лицо. Но лишь молчание было ему ответом. — Иди сюда.       Альфа дёрнул за край серой сорочки, призывая омежку сесть на кровати. Эрван послушался и поднял корпус тела, оказавшись настолько близко к мужчине, что почти что не ударился лбом о его подбородок. Морион совершенно не ожидал, что мальчик окажется к нему намного ближе, чем простое прикосновение рук, но быстро взял себя в руки и резко притянул его к себе. Объятия были крепкими, словно поддерживали.       — Почему ты плакал? Скажи, что тебя так тревожит? — негромко спросил мужчина, растирая напряжённую спину широкими ладонями. Утешать в нужный момент и говорить ласковые слова дракон не умел, но выслушать всегда мог.       Омега просто не ожидал, что кто-то начнёт его обнимать. И ведь это был не простой человек, а Морион - альфа, в объятиях которого мальчик так жаждал оказаться. Но говорить что-то о своих чувствах Эрван не хотел, да и просто не мог. Он наслаждался теплом желанного тела, запахом, окутывающим с головы до пят. Этот человек не был его парой - мальчик уже давно это понял, ещё тогда, когда за окном пели перелетные птицы. Но мужчина, без вопросов, был первым и последним альфой в жизни юного омеги, который проявил к нему хоть какое-то внимание. И мальчик не хотел его терять.       — Я беспомощен, — лишь спустя несколько минут произнёс Эрван. — Я ничего не могу сделать из-за своей слепоты, я ничего не вижу. Я так хочу увидеть тебя, Морион... Но, чтобы понять, что передо мной, мне нужно это потрогать. Я даже не знаю, как ты выглядишь, словесных описаний слишком мало...       — Ну так потрогай, — твёрдо сказал мужчина, глядя в тусклые голубые глаза. Он взял руки мальчика в свои и положил их на свою грудь. — Потрогай меня, чтобы знать, что я за предмет.       Эрван замер на несколько мгновений. Он пару раз моргнул, а последние солёные капельки скатились по его щекам. Под его растопыренными пальцами чувствовались гулкие удары мощного сердца, а грудная клетка равномерно поднималась и опускалась после каждого вдоха. Это было так необычно, что омега сначала растерялся. То тело, к которому он так рвался, было рядом, под его узкими ладошками, зачем теперь останавливаться?       И руки омежки сами стали двигаться по широкой груди. Они пересчитали все рёбра и поднялись выше, пока не остановились на вырезе рубашки. Завязки свободно болтались на груди альфы, но никто не торопился их завязывать. Проворные пальцы мальчика прошлись по всему краю ткани, ощупали крепкие руки и вернулись назад, пока не наткнулись на разлёт ключиц. Судорожно сглотнув, Эрван погладил указательными и средними пальцами хрупкие косточки, соединив их в небольшой впадинке между ними. Чуть приоткрыв рот и высунув кончик языка, мальчик взметнулся вверх, погладив кожу шеи и скрепив сзади пальцы в замок. Чуть длинные волосы ласкали руки омеги, когда он вплёл в них пальцы.       — А волосы у тебя жестковатые, — отметил мальчик, слегка массируя кожу головы. Морион неотрывно наблюдал за выражениями лица омежки, не решаясь отвести от него взгляд. Его изящные брови сошлись на переносице в тот момент, когда кончики пальцев нащупали в густой шевелюре два едва заметных выроста - рога. Но знать это впечатлительному ребёнку не нужно.       Эрван поднял руки и, знатно взъерошив чёрные волосы, почувствовал кожу с небольшой складочкой. Разгладив морщинку на лбу, он осторожно скользнул вниз, вдоль носа с небольшой горбинкой.       — Ты где-то сломал нос, — серьёзно отчеканил омега, говоря это больше себе, чем мужчине.       Развёл ладони в стороны, поглаживая и ощупывая широкие скулы, касаясь небольших аккуратных ушей. Эрван опустил руки ниже, провёл по нижней челюсти и успел заметить тот момент, когда Морион сглотнул. Пальцы вернулись к бровям, большие разошлись в стороны роста волос.       — Брови, — тихо выдохнул мальчик, а альфа фыркнул. Пальцы оказались в опасной близости от чёрных глаз, но всё-таки смогли дотронуться до тёмных ресниц. — Густые ресницы.       Вдоль носа спустились вниз, тронули впалые щеки и резко замерли у губ.       Шумно выдохнув, Эрван слегка нажал на уголок и провёл указательным пальцем по нижней губе до другого. Кожа слегка шероховатая, чувствовались небольшие трещинки. Точно таким же образом омега изучил и верхнюю губу. Она была уже, а неровностей меньше. Неожиданно мальчик захотел почувствовать их вкус, их мягкость и, вместе с тем, власть. Но если он сделает это, как изменятся их отношения? Что произойдёт, сделай он такой рискованный шаг?       Но не один омега мучил себя такими вопросами. Морион также останавливал себя у самого края, чтобы не броситься в омут этих чертовски завораживающих, пленительных глаз. Он ждал какого-то сигнала, который должен был разорвать все сдерживающие цепи, позволив наброситься со всем звериным желанием на этого хрупкого мальчишку, как бы тот ни противился. Но именно незнание желаний другого и останавливало.       Но если первый шаг не сделаю я, сделает ли он? Такая мысль металась в головах обоих, потому что если отступить, то уже больше не вернуться назад. Ну же. Ну...       И Эрван подал сигнал. Он как-то весь выпрямился, уверенно поднимая глаза вверх и не выпуская лица альфы из своих рук. А тому только это и нужно было. Притянув омежку ближе, прижав его к себе медвежьими объятиями, Морион коснулся его губ своими. Они такие нежные и гладкие, что царапинки на мужских губах могли доставлять дискомфорт, но Эрван, напротив, жался ещё ближе, сам целовал и позволял целовать себя. Он путался пальчиками в тёмных волосах, перебирал спутанные прядки и слегка сжимал их, на что получал недовольное рычание, которое только раззадоривало юного омегу. Их губы словно слились, разлепляясь лишь на несколько мгновений, чтобы шумно вдохнуть воздух и поделиться им, если его кому-то не хватало. Лёгкие жгло огнём, а в горле словно стал ком. Кровь в голове шумела как никогда громко, лишь дракон мог различить стук его и мальчика сердец.       Оторвавшись только тогда, когда в хрупком теле почувствовалась слабость, Морион с беспокойством посмотрел на своего мальчика. Здоровый румянец смущения лишь украшал его кукольное личико, придавая взгляду невинность и симпатию. Альфа тихо выпустил воздух через плотно стиснутые зубы, а потом едва заметно улыбнулся, напрочь позабыв, что омега ничего не видит. Эрван стал беспокоиться, потому что молчание слишком затянулось, и слегка поёрзал на кровати, ощущая ужасно смущающую близость мужчины.       — Морион, я... — мальчик хотел было начать оправдываться, но тихий смешок заставил его замолчать. Беззлобный, нежный и до ужаса привлекательный.       Дракон соприкоснулся с его лбом своим, а всё его лицо так и светилось от счастья. В уголках его глаз собрались незаметные складочки, а из-под верхней губы показались небольшие клыки. С каждым днём альфе становилось всё труднее и труднее скрывать от омеги свою сущность, но говорить о ней ни в коем случае нельзя. Ведь именно для него были эти жертвы, а Эрвану просто не повезло оказаться на месте очередного приношения. Но после этого вечера отношения между драконом и мальчиком стали налаживаться, даже не смотря на то, что между этими двумя было ещё много недоговорённостей. И, к великому облегчению обоих, течка в эту неделю так и не началась.

***

      Шум листвы на ветру переливался с трелью птиц, распространяясь на сотни километров вокруг. Соловьи не жалели себя, распевая свои песни так громко, что не каждый мелкий хищник осмелился бы подойти к ним близко. Порывы тёплых ветров несли с собой запахи цветущих трав, привлекая внимание просыпающихся лесных пчёл. Снег давно растаял, не оставив после себя даже мокрых луж, а вместо белого покрова землю укрыли маленькие первоцветы. Весна окончательно вступила в свои права.       Тихий свист, на который откликнулся нестройный хор голосов, оповестил птенцов о прилёте родителей. Небольшая серая птичка влетела под конёк на крыше деревянного дома, а её почти оперившиеся дети запищали ещё громче. Уже пора вылетать из гнезда, но они всё так же продолжали сидеть в узком пространстве, толкаясь и пинаясь, забирая лучшие кусочки пищи. Взрослым птицам давно надоели нахлебники, пора им покидать родное гнездо. Пестрый самец дождался возвращения своей пары, и птицы стали издавать щёлкающие звуки, призывая детей опробовать крылья. Это продолжалось несколько минут, пока самый крупный птенец не вылетел из-под крыши. Он вцепился тонкими лапками в веточку ближайшего куста, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Первый полет прошёл успешно. Следом за старшим птенцом стали вылетать его братья и сестры, пока гнездо под коньком полностью не опустело, а последний писк не стих в чаще леса.       Омега, до этого напряжённо вслушивающийся в птичий гомон, опустил голову обратно на колени мужчины, облегчённо вздыхая. Середина весны для мальчика - какое-то волшебное время года, когда всё расцветает и просыпается, а жизнь словно начинается с чистого листа. Раньше он так любил наблюдать, как птицы учили своих слётков всему, что знали сами: поиску пищи, защите и полёту. Когда птица вылетала из гнезда, когда впервые поднималась ввысь - такие события всегда сжимали грудь в районе сердца, а радость наполняла душу. Но этот год отличен от других: в глазах стоит кромешная тьма, и лишь слух улавливает счастье в криках птиц. Мальчишка с трудом смирился со своей участью, а мечта хоть раз оказаться свободным, как птица, разбилась вдребезги. Но роптать на прихоти судьбы не было смысла, да и вместо старой появилась новая мечта.       — Что тебя так заинтересовало? — негромко поинтересовался Морион, перебирая пальцами длинные пепельные волосы. Мальчик с таким доверием лежал на коленях альфы, что на душе становилось противно от самого себя. Он обманул, не сказал правды и продолжает лгать уже больше полугода. Но мужчина каждый раз отгонял от себя эти мысли, уговаривая себя, что так будет лучше. Вот только кому?       — Да так, ничего особенного... — Эрван чуть смутился, а на его губах заиграла улыбка. Но юному омежке очень хотелось поделиться своими чувствами, которые наполняли его до краев души. — Я люблю весну. А особенно птиц в это время. Когда птенцы вылетают из гнезда, это так... прекрасно. И потом они парят в небе, словно были рождены в нём. Я бы тоже хотел быть птицей, Морион. Быть неразлучным с небом и чувствовать свободу.       Мужчина на такие слова только хмыкнул. Ведь он мог дать это всё своему мальчику, мог подарить ему небо, полёт и свободу. Но как можно говорить о свободе, когда человек не видит ничего, кроме ночи? Противоречивые чувства гложили душу дракона. Внутренний змей рвался на свободу, требовал сорвать с себя оковы человеческого тела, но каждый раз его затыкали. Словно Морион не считался со второй частью, позабыв свою истинную сущность. И такие мысли лишь сильнее разжигали зуд в лопатках, а костные наросты ныли. Хотелось расправить свои крылья, но нельзя.       — Где мы остановились? Не напомнишь? — альфа решил перевести тему разговора на другую, шелестя пожелтевшими страницами книги. Не первый раз он читал мальчику, отвлекая его от грустных мыслей. Самые интересные книги, найденные в библиотеке эльфа, Морион принёс в комнату Эрвана. Омега тщательно ощупал новые вещи, выбрал самые толстые книги с красивыми резными переплётами и попросил читать ему хотя бы по вечерам, когда делать совсем нечего.       — Князь пришёл к лесному духу, просить о помощи, и завёл с ним разговор, — напомнил мальчик, устраиваясь поудобнее на коленях. Он таял от мягких прикосновений тяжелых рук и лишь рядом с мужчиной чувствовал себя защищённым. Жизнь без него уже не представляла собой нечто сказочное и волшебное. Это было бы просто существование.       — Да, ты прав, — Морион вновь улыбнулся. С этим мальчишкой он стал чаще улыбаться. Удивительно, что все эти перемены произошли лишь из-за того поцелуя зимним вечером. Да, были ещё, но альфа не торопился заходить дальше, боясь навредить.       Когда тёмные глаза нашли нужную строчку, а мужчина уже собрался прочитать написанное рукой неизвестного писателя, в дверь кто-то постучал. Альфа вздрогнул всем телом, а существо внутри довольно завозилось. Оно чувствовало кровь, хотело крови и собиралось её получить. Морион пытался игнорировать скребущиеся когти в своей груди, захлопывая книгу и откладывая её на стол. Во всем теле чувствовалось напряжение, и от омеги это было довольно трудно скрыть.       — Морион, что-то случилось? — взволнованный голос Эрвана доносился словно через слой ваты. Мужчина не слушал его, в его голове возникал один единственный вопрос: как? Как могли здесь оказаться люди? Как они зашли так далеко в лес? И как альфа будет сдерживать монстра внутри себя, когда прошлогодняя жертва не стала его ужином и сейчас лежит на его коленях?       — Есть кто дома? Хозяин, мы пришли с миром.       Дракон снова вздрогнул, но на этот раз вместе с мальчиком. Он их слышал, а значит, нельзя будет списать стук в дверь на что-то сверхъестественное. Омега сел и нащупал ладонь мужчины, боязливо сжимая её своими тонкими пальчиками. Эрван не знал, что происходит, а поэтому волновался сильнее, ощущая усиливающийся запах альфы. Он был направлен на то, чтобы отпугнуть незваного гостя, устрашить и обойтись без кровавой борьбы. Но Морион уже знал, что сделает с ними, если почувствует угрозу.       — Сиди здесь, я скоро вернусь, — поднявшись с кровати, дракон в считанные секунды оказался у двери, бросив лишь один мимолётный взгляд через плечо на мальчика. Такого беззащитного, растрёпанного и испуганного, словно он был взъерошенным птенцом, выброшенным в большой мир из гнезда.       Притворив за собой дверь, альфа столкнулся с не менее напряженным эльфом. Они оба посмотрели на входную дверь, за которой до сих пор стояли люди. Зря эти глупцы зашли так далеко и натолкнулись на лесной дом. Неужели родители не читали им сказки о злых духах, обитающих в чащах лесов?       — Мор, держи себя в руках! — шёпотом закричал Лавр, провожая взглядом друга.       Распахнув настежь дверь, Морион посмотрел на трёх мужчин. Омег среди них не было - это облегчало задачу, если придётся... убивать. Альфа не отрицал такого поворота событий, но чтобы убить слабого и ни в чём неповинного омегу...       — Что привело путников в такие дебри? — как можно спокойнее спросил мужчина, подходя к незнакомцам. Все трое были наполовину или на четверть оборотнями, а поэтому была угроза того, что в запахе Мориона они почувствуют дракона. Зверь внутри жалобно взвыл, умоляя здесь и сейчас растерзать этих безумцев.       — Да что-то заплутали, тропка решила подшутить. Подскажи, будь другом, путь из этого леса.       Уголки губ дракона дрогнули. Трое крепких альф - не такие, каких приносят осенью, как жертв. В них было столько энергии для змея, что скулы сводило от голода. Из груди так и рвался звериный рык, а жажда крови поглотила разум. Мужчина чувствовал, как огонь в груди разгорался всё сильнее, разливаясь обжигающей жидкостью по сосудам вместо крови. Всё его тело начало потряхивать, а спину словно кнутом полоснули.       Путники испуганно попятились, но бежать было некуда: лес как будто сошёлся за их спинами, а впереди был... монстр. Кровь оборотней проснулась в самый последний момент, слишком поздно они почуяли в хозяине дома крылатого змея. И эта задержка сыграла с ними злую шутку. Рокочущий звук вырывался из горла, а длинные клыки начинали царапать кожу губ. Над поляной пролетел драконий рык, взвилось гибкое тело, а на белые луговые цветы упали первые капли крови.

***

      — О, Боги...       Только это смог прошептать эльф, приложив маленькую ладошку к своему рту. Лишь каких-то полчаса назад он провожал взглядом спину своего друга, а теперь перед ним стоял не он. Это был зверь, почувствовавший вкус крови. С его губ на землю капала багряная кровь, а в тёмных глазах полыхал огонь. Некогда белая рубашка пропиталась кровью убитых и висела порванными лоскутами на теле мужчины. Он дышал тяжело и не понимал, что произошло. Лишь оглядев запятнанную землю под своими ногами и коснувшись пальцами с длинными когтями своего лица, Морион осознал, какую ошибку совершил.       — И в таком состоянии ты был рядом с ним? Зная, что в любой момент можешь сорваться, ты находился рядом с мальчиком?!       Слова Лавра словно звонкие пощёчины прилетали альфе в лицо, заставляя его опускать голову ниже, прятать звериный взгляд. Ошибка. Непоправимая ошибка снова легла на его плечи. Но что бы он сделал потом, отпустив путников живыми? Сорвался бы на омеге, убив собственными руками?       Сжав пальцы в кулаки настолько сильно, что чёрные когти оцарапали ладони, дракон поднял свой взгляд. Всё такой же змеиный зрачок продолжал изучать напуганное, встревоженное лицо эльфа, а тот всё стоял в дверях, словно защищая того, кто находился за ней. Морион сделал первый шаг, но не смог напугать. Лавр продолжал стоять на пороге, не колеблясь ни секунды, не отступая.       — Отойди, — рявкнул мужчина, обнажая клыки с кровавыми потёками. Но ни один мускул на лице эльфа не дрогнул, когда дракон сделал ещё несколько крадущихся шагов.       — Потом ты будешь жалеть об этом, — всё стоял на своём светловолосый юноша, смело глядя в потемневшие глаза.       Грозно, но будто с какой-то мольбой в голосе зарычал дракон и взлетел на невысокое крыльцо, сталкиваясь нос к носу с другом. В его серых глазах так и читался укор и просьба не делать этого, но мужчина не обратил на это внимания. Он обогнул эльфа и вошёл в небольшую переднюю, всё так же чувствуя на себе чужой взгляд. Он не сорвётся, сдержит данное себе обещание: защитит, убережёт, подарит любовь и жизнь.       Половицы скрипнули, а дверь отворилась, негромко стукаясь ручкой о стену. Морион зашёл в светлую комнату, поднял взгляд и замер. Точно сквозь него смотрели пронзительные синие глаза, наполненные слезами, которые так и не могли пролиться двумя тонкими дорожками по бледным щекам. Мальчик был сам на себя не похож: вместо лёгкого румянца на лице застыла мертвенная бледность, движения снова были скованными, а в тусклых глазах читался страх, смешанный с разочарованием и презрением. Он был слепым, но уж точно не глухим, и слышал каждый шорох и рык, доносившиеся с улицы.       — Что там произошло? — голос Эрвана не дрогнул, как бывало в другие разы волнения или смущения омеги. Он был тихим, но твёрдым, не терпящим лжи и фальши.       — Ничего особенного, просто путники, потерявшие дорогу...       — Не ври мне! — вскрикнул мальчишка, сжимая в руках край своей рубахи. — Я слышал всё, скажи мне правду!       — Мальчик мой, пойми, — Морион быстро пересёк комнату и остановился рядом с омежкой. Во что бы то ни стало нужно было скрыть правду. Мужчина протянул руку к Эрвану, но тот предугадал его действия и первым схватил широкую ладонь, натыкаясь на когти.       — Что это?.. — изумленно выдохнул мальчик, а потом потянул носом воздух.       Запах железа, запах свежей крови окутывал альфу с головы до пят, и что-то едва уловимое и опасное присутствовало в нём. Пахло огнём и смертью. Эрван отдёрнул свою руку, отодвигаясь подальше от мужчины, мотая головой из стороны в сторону, словно пытался сам себя убедить в обратном. Он не хотел быть здесь, не хотел думать, не хотел верить.       — Эр, успокойся, — но даже всегда твёрдый голос сейчас дрожал. — Выслушай меня, прошу. Тот день, осенью, день жертвоприношения, вспомни. Дракон как всегда ожидал увидеть альфу, но и подумать не мог, что на жертвенный алтарь ему положат юного омегу... — мальчик закрыл уши руками, не желая слушать, а ручейки слёз так и струились по его щекам. Морион сжал его кисти своими ладонями и заставил слушать дальше: — В тот самый момент мальчишка заинтересовал его, привлёк внимание и сделал так, что дракон не заметил, как оставил на том алтаре своё сердце.       — Нет! — громко взвизгнул мальчишка, словно маленькому волчонку наступили на лапу. — Я не верю!       Эрван тряс головой, задыхаясь от беззвучных рыданий. Он не хотел даже слушать альфу. Не хотелось верить в то, что всё услышанное - правда. Он лишь проклинал себя. Своё сердце и душу, которые без оглядки отдал на растерзание мужчине, обманувшем его. Больше полугода он жил во лжи, верил с первого слова, отдавал свою любовь до последней капли... Но что получил взамен? Глубокие борозды от когтей в самом сердце.       — Я люблю тебя, Эрван, — надрывно шептал дракон, продолжая сжимать руки мальчика в своих. Омега до сих пор сопротивлялся, но мужчина и не думал его отпускать, лишь притягивал ближе к себе. — Люблю больше жизни, больше неба, больше всего остального. Не тебя принесли на тот алтарь, не тебя. Я принёс свою любовь на тот жертвенный алтарь.       — Ты... ты дракон! Из-за тебя меня напоили ядом! Из-за тебя я лишился зрения! — в сердцах выкрикивал юный омега, не желая слушать искренне сказанные слова. Сердце больно ныло от осознания, что любимый человек мог так поступить. Да, его любовь никуда не делась, она продолжала искриться в душе мальчишки. И каким бы страшным зверем Морион не оказался, он полюбит и вторую его сущность.       — Я знаю, я виноват, любовь моя, — корил сам себя мужчина, касаясь маленьких ладоней и кистей своими горячими, почти что обжигающими губами. — Я клянусь, своими крыльями и жизнью клянусь, что не заставлю тебя больше страдать. Я сделаю так, чтобы ты жил, не волнуясь ни о чём, чтобы радовался каждому дню. Я стану твоими глазами и подарю свободу...       Жаркий шёпот сошёл на нет, когда из больших глаз мальчика перестали течь слёзы. Его лицо покраснело и опухло, но так явственно и чётко просматривалось сомнение и неуверенность во взгляде, что дракон преждевременно заволновался. А вдруг, омега откажется? Ведь после сладкой лжи никто не захочет принимать жестокую правду.       Но Эрван не успел ответить - природа всё сказала за него. Он болезненно скорчился, вырывая руки из цепкого захвата и прикладывая их к низу живота. Осознание пришло не сразу, Морион уж было подумал, что остатки яда в теле омеги с новой силой подействовали на его хрупкое тело. Но запах мальчишки стал постепенно усиливаться, и уже через пару минут он окутал сознание альфы, забивая голову терпким ароматом сушеных трав. Глубоко вдохнув несколько раз и для пущего эффекта слегка приоткрыв рот, дракон посмотрел на мальчишку. Тот не понимал, что происходило с его телом, почему кожа горела и раздражалась лишь от одного прикосновения одежды. Происходящее было чем-то незнакомым и пугающим, отчего омега забился в угол кровати, но взгляд говорил о другом: он искал помощи.       — Маленький мой, не бойся, — как можно спокойнее и нежнее сказал Морион, медленно и тихо приближаясь к мальчику, словно хищник к своей жертве. Но он не хотел убивать, лишь приласкать хрупкое тело, вылизать языком каждый сантиметр и подарить любовь.       — Морион, что происходит? — встревоженный голос Лавра в самый неподходящий момент донёсся со стороны двери, заставляя мужчину резко обернуться и угрожающе зарычать.       — Уйди, сейчас же. — Рык был готов перерасти в настоящий звериный рёв, но дракон старался сдерживать зверя внутри себя. — И чтобы духу твоего здесь не было всю неделю!       Эльфа как ветром сдуло. Он уже обо всём догадался и не собирался прощаться с жизнью лишь из-за того, что у возлюбленного его друга началась запоздалая течка. На тонких губах юноши играла лёгкая улыбка. У этих двоих точно всё будет, теперь Лавр не сомневался.       — Мне страшно, — прошептал Эрван, комкая в руках одеяло, всё ещё не решаясь подпустить к себе альфу. Он не был уверен в своих действиях, а недавно раскрывшаяся правда лишь сильнее давила на плечи. Но перед мальчиком был его альфа, его возлюбленный, и он обещал быть нежным и осторожным.       — Всё в порядке, забудь обо всём, — продолжал успокаивать Морион своего омегу. Он наконец-то смог придвинуться к нему и коснуться рукой раскрасневшейся щеки. А мальчик, словно обделённый лаской котёнок, стал ластиться к тёплой, широкой ладони, выпрашивая чуть больше любви.       Эрван послушался. Он попытался выкинуть из головы все те несчастья, которые свалились ему как снег на голову в столь трогательном возрасте. Он забыл про обиды. Забыл о том, что альфа не тот, за кого себя всё это время выдавал. И он забыл о своём потерянном зрении. Наоборот, казалось, что его глаза сейчас видят. Мальчик хотел посмотреть глазами дракона на всё, что их сейчас окружало: комнату, лес, самого себя. Как он изменился с осени? Да и изменился ли вообще?       Когтистые руки с небывалой нежностью гладили сквозь одежду молодое тело, слегка царапали кончиками ногтей хлопковую ткань, оставляя за собой мелкие дырочки. Эрван с небольшим усилием расслабился и попытался быть как можно ближе к мужчине, робко касался его сильных рук и плеч, тяжело дышал и ёрзал на кровати, чтобы горячая кожа как можно сильнее тёрлась о ткань. Всё происходящее было до ужаса медленным и тягучим, но ускориться не хватало сил и смелости.       Морион с тяжело сдерживаемым рыком припал к губам мальчика, вдыхая полной грудью терпкий запах, пьянящий сознание. Он пах засушенным на зиму сеном и исходящим от него теплом. Так по-домашнему приятно, что дракон не сразу заметил, как с усердием вылизывал тонкую лебединую шею омеги. Он раз за разом проводил чуть раздвоенным языком по бешено бьющейся венке, заставляя своего мальчика вздрагивать, напрягаться, но сразу после тянуться за новыми прикосновениями. Губы, всё ещё испачканные в крови, оставляли за собой кровавую дорожку, но почти тут же язык слизывал красный след с кожи.       Тускловато-белая сорочка слетела с изящного тела мальчика и упала на пол, оголяя тонкие руки, худенькие плечики, высоко поднимающуюся грудь и слегка подрагивающий плоский живот. На бледной коже двумя тёмными вершинами топорщились соски, привлекая взгляд чёрных, мутных от возбуждения глаз. Хотелось приласкать их, укусить и оттянуть, тут же зализывая размашистыми движениями языка. И Морион не сопротивлялся своему желанию, приникая губами к одному, целуя, облизывая и прикусывая до такой степени, что с уст мальчишки срывались болезненные стоны. Эрван стал комкать в руках простыни, не решаясь прикоснуться к мужчине. Но он так хотел этого, что после очередного скольжения чужих рук по его телу вздрагивал, жалобно скулил и подавался вперёд, не обращая внимания на лёгкую боль и жар смущения.       Дракон выдохнул горячий воздух в грудь мальчика и тут же скользнул влажным языком вниз, проникая самым кончиком в впадинку пупка, и ещё ниже, задевая короткие светлые волоски. Омежка вздрогнул, когда завязки на штанах распустились, а лёгкая ткань соскользнула с ног, являя взору альфы его непорочную красоту. Эрван зажмурился, напрочь забывая, что и с открытыми глазами не увидит довольной ухмылки на чужих губах. Стыд пылал красными пятнами на скулах и кончиках ушей, а сам мальчик сжимался, пытаясь натянуть на себя край одеяла, но тщетно. Поймав тонкие кисти рук, Морион словно в утешение поцеловал низ живота, провёл носом по выступающей косточке таза и, как бы дразнясь, быстро миновал ноющий пах, слегка царапая клыками бархатную кожу бёдер.       — М-Морион, там так... — омеге не хватало слов, чтобы описать свои ощущения: жар охватывал всё его тело, мучительное желание сворачивалось в клубок в районе живота, а мурашки разбегались волнами от ног до головы. Но мальчика больше пугала необъяснимая сырость между ягодицами, которая так сильно притягивала альфу, что тот от удовольствия утробно ворчал, пытаясь как можно больше вдохнуть запаха течного омеги.       — Я знаю, маленький, скоро будет хорошо, — надрывно шептал мужчина, чуть сжимая сведённые бёдра и разводя их в стороны, устраиваясь между. Медленные ласки становились более требовательными, касания из скрытных превращались в откровенные, и уже цепкие пальцы сжимали упругие ягодицы, а юркий язык касался блестящей головки.       Эрван распахнул глаза и открыл рот в беззвучном крике, часто вдыхая и выдыхая в попытке поймать хоть капельку воздуха. Не было никаких сил остановить альфу, а чувство обжигающего тепла выталкивало из головы все разумные мысли, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Даже в своих помыслах омега не думал о чём-то подобном, не обращал внимания на альф и сейчас, перед чёрным драконом, предстал невинным ангелом, честно отвечающим на все порочные прикосновения.       — Боги... — только и смог прошептать мальчишка, поднимая бёдра выше, навстречу умопомрачительным ласкам, которые дарил ему мужчина.       Морион был не человеком, иначе Эрван просто не мог объяснить все те вещи, которые творил с ним альфа. Казалось, что его горячий язык обнимал ствол омеги, скользил по нему с небывалой лёгкостью, а внутри рта была настоящая жаровня. Мужчина создавал небольшое давление, лаская вздыбившуюся плоть губами и языком, и всё это время следил за своим мальчиком, испытывая не меньше удовольствия от открывающегося вида. Распростёртый на сбитых простынях, омега тяжело дышал, опираясь на локти и чуть возвышаясь на кровати, но сам чувствовал, как он ничтожен во всём происходящем. Он лишь принимал, а с его дразняще поблёскивающих губ срывались короткие стоны. Но Морион был настолько поглощён своим занятием, что не обращал внимания на неуверенность мальчика, точно доводя его до сладкой грани. В очередной раз вздрогнув всем телом, Эрван вновь захотел прозреть и увидеть, как между его разведённых бёдер склоняется тёмная голова мужчины, его напряжённую спину и крепкие руки, расставленные по бокам от омеги.       Вскинувшись последний раз, мальчик громко, не сдерживая своего звонкого голоса, застонал, испытывая свой первый оргазм от оральных ласк, да и вообще в жизни. Волна судорог прошлась по всему юному телу, заставляя омегу сжиматься и напрягать каждую клеточку, которой коснулись отголоски того безумного наслаждения. Повалившись на кровать, Эрван пытался восстановить дыхание, когда почувствовал новые касания рук. Коготь прошёлся по животу, вызывая щекотку, а подушечки пальцев словно мотыльки огладили тёмные вершины сосков. Почти незаметно, но от этого действия по телу прошла предвкушающая дрожь. В ложбинке между ягодиц с каждой минутой скапливалось всё больше смазки, а мальчишка уже был готов захныкать от желания, накатившего с новой силой.       Лёгкое дыхание на уровне губ заставило омегу открыть глаза, но кроме чёрного полотна перед его лицом ничего не было. Чуть приоткрыв припухшие губы, Эрван резко подался вперёд, первым находя желанное. Морион отвечал на его поцелуй, поглаживая одной рукой подтянутое бедро, а другой пробираясь к самому сокровенному. Губы альфы всё ещё хранили вкус семени, а лёгкие касания вновь начинали заводить. На выдохе мальчик простонал в поцелуй, когда в него вторгся один палец. Непривычно, немного больно и страшно, но хотелось дойти до конца. Хотелось узнать, что скрывалось за такой близостью двух людей... пусть мужчина и не совсем принадлежал к человеческой расе.       Дракон нависал сверху, уже полностью обнажённый, почти касаясь своим горячим телом юного омеги, а мизерные сантиметры меж ними можно было преодолеть лишь одним движением. Крылатый змей с интересом наблюдал за мимикой мальчишки, замечал каждые изменения в дыхании и взгляде, пытаясь как можно безболезненнее разработать омегу, готовя его к большему. За пальцем вошёл второй, через некоторое время ещё один, и уже спустя несколько долгих минут юное тело с сравнительной лёгкостью принимало четыре пальца. Эрван терпел увеличивающееся количество пальцев, цепляясь за плечи альфы, и старался как можно больше расслабиться, вдыхая глубоко, заполняя лёгкие таким нужным кислородом.       Спустя ещё некоторое время испачканные в смазке пальцы, ощупав почти каждый миллиметр, покинули девственное тело, сразу же сжимаясь на бедре. На белой коже наверняка останутся кровоподтёки и царапины, но сейчас об этом никто не думал. Вновь завладев сладкими губами, Морион приподнял узкие бёдра, успокаивая грудным урчанием. Альфа понимал, что в данный момент опыт имеет только он, а доставить боль любимому - самая непростительная ошибка. Хотелось ласкать это хрупкое тело, целовать молочного цвета кожу, наслаждаясь травяным запахом, - но потом, сейчас есть дело и поинтереснее.       На мгновение даже воздух замер в комнате. Светлые ресницы омежки словно крылья бабочки опустились, с приоткрытых губ слетел негромкий выдох, а пальцы лишь сильнее впились в могучие плечи. Ещё одно мгновение, и Морион вошёл наполовину, ощущая ужасно жаркую тесноту, отчего в груди все радостно взвыло, заскреблось и забегало. Хотелось как можно скорее пометить этого мальчишку, сделать его своим и иметь каждый день по несколько раз. Но не каждый вынесет пристрастий дракона, мужчина понимал это, а поэтому вёл себя как можно аккуратнее, вылизывая маленькое ушко и с сожалением слушая страдальческий стон. Эрван даже предположить не мог, что будет так больно. Смазка, выделяющаяся в первый раз в небольших количествах, не сильно помогала, отчего проникновение было тяжёлым и болезненным. Но размер альфы мог принести боль и опытному омеге.       Мальчишка судорожно всхлипнул, хватая ртом воздух. Его полный слёз взгляд бегал по лицу мужчины, словно пытался встретиться с его глазами и посмотреть в них, увидеть молчаливую поддержку и любовь. Мгновения тянулись мучительно долго, но дракон не торопился. Он всматривался в лицо омеги, пытаясь понять, когда можно будет начать. Но кружащий голову запах туманил рассудок, заставляя забыть обо всём на свете, и альфа просто не выдержал всего этого. Возлюбленный не был его парой, не был предназначен ему самой судьбой, но как объяснить тот факт, что только от этого омеги Морион хотел детей? Хотел быть вместе с ним до скончания веков? Хотел принимать и дарить любовь?       Шумно выдохнув через плотно стиснутые зубы, мужчина выпрямился, поддерживая омежку за талию, и плавно толкнулся вперёд, в жаркую глубину, заполняя собой сантиметр за сантиметром. Эрван немного морщился от неприятных тянущих ощущений, но постепенно привыкал к ним, а когда чужие бёдра упёрлись в его ягодицы, замер, едва слышно шепча имя альфы. Неуверенность давно пропала, про страх перед драконом мальчик забыл уже давно. Был лишь лёгкий дискомфорт и смущение всего происходящего, отчего на острых скулах появлялись пятна румянца.       Сжав пальцы на бедре, в некоторых местах неглубоко поцарапав нежную кожу, Морион сделал пробное движение внутри омеги, трепетно наблюдая за изменением выражения его лица. Неглубокая морщинка собралась на переносице мальчишки, а из груди вырвалось какое-то мычание. Да, немного больно и неприятно, но едва заметное удовольствие было где-то рядом, лишь руку протяни. Эрван подался вперёд, обвивая мужчину руками и ногами, прижимаясь к нему так близко, чтобы ни одного миллиметра не было между ними. Он хотел быть ближе, хотел каждой клеточкой чувствовать любимого, и так же горячо хотел увидеть его.       Очередной толчок, и исчезает всякая опора. Мальчик смог лишь выгнуться и громко простонать, не жалея своих голосовых связок. Вот оно, удовольствие на грани боли. Оно проникало везде, вызывало дрожь во всем теле и распространялось волнами, накатывая по новой после каждого движения. Плавные толчки перерастали в более резкие и несдержанные, буквально вырывая из груди омеги яркие вскрики и стоны, шёпот и мольбы о продолжении. Но дракон бы уже просто не смог остановиться, даря свою любовь в горячих прикосновениях, жарких словах любви, грудном ворчании и собственнических метках, которые он оставлял по всему юному телу. На едва заметную боль Эрван царапал маленькими ноготками спину мужчины, сжимая его внутри себя до звёзд в глазах, вышибая все разумные мысли из головы. Они оба сошли с ума от своей любви, от происходящего здесь и сейчас, от запаха, который кружил им головы.       Выгибаясь после каждого сильного толчка, мальчишка забывался в ощущениях, снова и снова отвечая на пылкие поцелуи и обжигаясь о горячую кожу альфы, внутри которого клокотал вулкан, готовый вот-вот взорваться. Коротко рыкнув, Морион впился зубами в плечо омеги, вырывая стон боли, который тут же сменил другой, более жаркий и жаждущий, когда дракон вновь грубо проник в растянутое колечко мышц. Сдерживаться было трудно, а держать зверя под контролем ещё сложнее, но страх за жизнь мальчика останавливал, не позволял сделать непоправимое. Альфа сжал в руке плоть омежки, двигая по ней в такт своим движениям, глуша стоны пылкими поцелуями.       Словно слыша себя со стороны, Эрван продолжал обнимать мужчину и, спустя несколько движений руки по его плоти, с протяжным стоном толчками излился себе на живот, непроизвольно сжимаясь и падая на кровать. От возникшей тесноты Морион издал над ухом омеги полурык-полустон, закрывая глаза и наслаждаясь мгновениями такой близости, последний раз вбиваясь в тело мальчишки. Успев выйти до сцепки, дракон с грозным рыком кончил на простынь, но некоторые капли всё-таки попали на чуть подрагивающий живот. Он понимал, что узел для неподготовленного омеги мог принести одну лишь боль, но утешал себя мыслью о том, что течка будет идти ещё несколько дней, а за такое время можно успеть сделать ещё очень многое. Затуманенный взгляд скользил по расслабленному телу, вздымающейся груди, кровоточащему следу на плече, измученному, но довольному лицу мальчика...       Устроившись рядом, мужчина аккуратно переложил светловолосую голову омежки на своё плечо и замер, с любовью осматривая хрупкое тело, на котором лишь за один раз оказалось десяток царапин, а на плече кровоточила метка. Лизнув два ровных полушария, Морион довольно заворчал, скользя широкими ладонями по влажной белой коже, смазывая вязкие капли семени и пот. Надо бы встать и вытереть мальчика влажными тряпками, но это потом, сейчас хотелось передать жар своего тела маленькому комочку рядом, ведь покидать его так не хотелось, даже на столь малый срок.       Неожиданно светлые ресницы затрепетали, а через несколько секунд на дракона уставились два синих глаза. Словно глубокие омуты, но всё так же подернутые утренним туманом. Невинный взгляд делал мальчика похожим на чистого ангела с растрепавшимися длинными волосами. Его слепота - это сломанные крылья, по которым ангел тихо льёт горькие слёзы, не имея возможности вылечить их. Но дракон лишь наблюдал со стороны, не решаясь помогать. Он боялся того, что у мальчика вырастут новые крылья, и он покинет его, не вернувшись назад.       — Морион, — робко прошептал Эрван, прерывая бесконечный поток мыслей, неуверенно, как в первый раз, обнимая мужчину. — Я люблю тебя... Таким, какой ты есть. Даже дракона внутри тебя...       Он чуть улыбнулся, утыкаясь носом в могучую грудь, пряча за упавшими волосами своё краснеющее лицо. Альфа с удовольствием заметил, что мальчишка так и остался невинным и чистым, что бы он с ним не сделал. А ведь впереди их ждёт ещё несколько дней течки, за которые можно воплотить в реальность все мыслимые и немыслимые желания. Но сейчас омежке лучше поспать и набраться сил, чтобы уже через несколько часов со всей искренностью отдаваться своему любимому.       — Морион? — вновь подал мальчик голос, а дождавшись вопросительного мычания, спросил: — Сколько тебе лет?       — Зачем тебе? — Морион чуть приподнялся на локтях, убирая светлые волосы с милого лица.       — Я хочу знать, ведь я... — Эрван замялся на несколько секунд, — я человек, а драконы наверняка живут слишком много. Слишком много для простого человека...       Чёрный дракон тихо усмехнулся. Он уже давно задумывался об этом, но не волновался так сильно, как этот омега. Не зря Лавр заметил в нём крупицы крови древних оборотней, а это решало всё. Метка дракона обладала необычными дарованиями вкупе с кровью оборотня, а одно из них передавало носителю метки продолжительную жизнь.       — Ты не простой человек, Эр, — прошептал дракон, целуя мальчика в висок. — И ты проживешь долгую жизнь вместе со мной, нашими детьми и внуками. Ты будешь радоваться каждому дню, а я буду всегда рядом, чтобы поддержать тебя и подарить свободу, о которой ты так мечтаешь.       Одинокая слезинка исчезла где-то в пепельных волосах, но на её место пришла смущённая улыбка, распустившаяся на обкусанных губах. Эрван доверял своему альфе, а мечты, казавшиеся ранее невыполнимыми, сбывались одна за другой. Его сердце переполняла любовь, а низ живота сладко ныл, предвещая о новом заходе.       Течка закончилась так же неожиданно, как и началась, - спустя лишь три дня после её начала. Но Морион не думал расстраиваться по этому поводу, потому что за такой срок успел повязать омежку не один и не два раза, так что последствия их бурных ночей наверняка уже зародились под сердцем. Альфа, словно играясь, частенько кусал мальчика то за ушко, то за шею, когда тот терял всякую бдительность, слушая пение птиц или низкий голос, читающий ему очередной роман. Эльф же, по возвращению, ещё несколько дней дулся на мужчину за то, что тот вынудил его покинуть дом. Но дракон не обращал на эти россказни никакого внимания, ведь от Лавра за версту пахло присутствием альфы. Жизнь этих троих вошла в прежнюю колею, разве что стала играть новыми и яркими красками.

***

      Этой ночью прошла сильная гроза, но под утро тучи рассеялись, пропуская холодный солнечный свет на сонный лес. Лето минуло незаметно, пронеслись вихрем тёплые деньки, а на смену жаре пришли осенние холода. Подходил к концу второй осенний месяц, но некоторые деревья всё ещё стояли в зелёных уборах, а молодые ёлки без устали болтали между собой. Перелётные птицы покинули свои гнезда, а в лесу остались лишь совы да вороны вместе с зайцами и мелкими грызунами. Волков ещё долго не будет, а значит, и зима придёт не скоро.       В камине горел огонь, а в котле нагревалась вода. Тишина и покой царили во всем доме не зря. Юному омеге, ходившему с округлившемся животом чуть больше полугода, с каждым днём становилось всё труднее и труднее переносить свою ношу. Детёныш дракона оказался довольно капризным ещё в животе своего родителя, больно пинаясь и бодаясь изнутри, а его большие размеры слишком давили на спину юноши, из-за чего ему приходилось почти всегда лежать или сидеть. Не был он готов к таким испытаниям, если бы не альфа, поддерживающий его с самого начала.       Закончив очередной ряд петель, - за полгода и вязать вслепую можно научиться, когда дел нет, - Эрван положил нитки со спицами на стол и откинулся на спинку глубокого кресла, разминая затёкшую шею и спину. Уже пару месяцев большой живот не давал ему спокойно передвигаться, а по ночам сильные боли в пояснице заставляли пить успокаивающий сбор трав, которые Лавр последнее время почти каждую ночь заваривал для беременного омеги. Эльф предполагал, что при союзе человека и дракона беременность пройдёт намного быстрее, чем у обычных людей, а поэтому через недельку можно будет ждать появления на свет их малыша. От таких мыслей мальчишка улыбался, поглаживая живот ладошками, тихо напевая какие-то колыбельные, чтобы усыпить своё дитя хотя бы на несколько часов. Но снова и снова плод толкался, а омега позабыл про здоровый сон. И не смотря на это, он был счастлив как никогда прежде, а тёплые руки его альфы приносили поистине райское наслаждение, когда разминали напряжённые плечи...       Вздрогнув, Эрван повернул голову в бок, а к его губам, подловив момент, прикоснулись губы мужчины. Морион тихо усмехнулся, отстраняясь от своего возлюбленного. Их жизнь шла настолько размеренно, что альфа начинал забывать все те безумства, которые он вытворял, будучи не связанным с этим хрупким человеком. Но он был счастлив и ни разу не пожалел о своём решении. Мальчишка понимал, что держать взаперти дракона невозможно, а поэтому с тяжёлым сердцем разрешил ему продолжать принимать все жертвы, которые приносили к той горе. И этой осенью мужчина впервые за год покинул домик на несколько дней, насыщая свою вторую сущность человеческой кровью.       — У вас всё хорошо? — с непривычной для дракона улыбкой спросил он, положив свою руку поверх ладони омежки, заботливо гладя её и мирно ворча на аккуратное ушко. Быть показательным семьянином ему ещё не доводилось, но альфа старался изо всех сил, лишь бы любимому было хорошо. — Не хулиганит?       — Всё как всегда, — Эрван тихо вздохнул, — требует от нас внимания. И сейчас ужасно хочет сырого мяса зайца.       Морион глухо рассмеялся и поцеловал мальчишку в затылок. Нет никаких сомнений, что в животе растёт маленький дракон. Иначе он просил бы бобы с мёдом, а то и ещё что похуже. Оставив омегу одного, мужчина вышел из комнаты и направился в сторону кухни, чтобы вытащить из небольшого погреба самую свежую тушку молодого зайца. Но не успел он даже открыть подпол, как кому-то уже понадобился. Эльф повернул к себе дракона и с твёрдой решимостью посмотрел на него.       — Лавр, нечего так пугать, мог бы просто позвать, — шёпотом возмутился Морион, не желая тревожить мальчика.       — Так бы ты и откликнулся, — съязвил юноша, но тут же глянул в чёрные глаза с нескрываемым волнением и даже страхом. — Так получилось, что какие-то крупицы яда остались в организме Эрвана, но благодаря им ваш детёныш даже закаляется. Вполне возможно, что он будет в несколько раз сильнее тебя...       — Не тяни меня за хвост, выкладывай! — мужчина не на шутку испугался, а негромкое ворчание лишь подтвердило степень его волнения. Он клялся своей жизнью, что с мальчиком ничего не случится, но что теперь? Что такого опасного может произойти с ним, о чем эльф так нехотя рассказывает?       — Ты же сам заметил размер плода? Где ты слышал, что человеческие дети были такими большими? Да, срок ещё не подошёл, но смесь вашей крови сделала своё: ребёнок родится раньше. Ты думаешь, почему я каждый день оставляю на углях котёл с водой? Почему каждый день перебираю все травы, которые могут помочь? Роды могут начаться уже завтра, — дракон уже тихо рычал, боясь услышать роковые слова эльфа. — Мор, есть шанс, что Эрван не переживет их.       Вздрогнув как от удара кнута, Морион никак не мог поверить в услышанное. Неужели мальчику было суждено умереть уже тогда, на камне у горы? И дракону нужно было просто принять его, как очередную жертву? Но поверить во всё это... просто невозможно. Этот год стал для мужчины самым незабываемым. Любовь, забота и счастье, что жили в нём, он дарил маленькому омежке, под сердцем которого жила новая жизнь. И эту жизнь подарили миру именно они, никто другой. Как можно говорить, что Эрван умрёт? Ему просто не позволят.       — О чём говорите? — уставший голос из-за спины дракона заставил того чуть ли не подпрыгнуть на месте и повернуться к его источнику.       Мальчик в свободной сорочке и штанах стоял в проёме двери, опираясь на косяк и слегка поглаживая немаленький живот. Могло показаться, что ему тяжело было даже дойти до кухни, - и это несмотря на его прекрасное ориентирование в доме вслепую, - но едва заметная улыбка на бледных губах говорила об обратном. Сколько бы сил ребёнок ни забирал, омежка отдаст ему всё до последней капли, не колеблясь ни секунды. Альфа тут же оказался рядом, поддерживая, не позволяя упасть.       — Мальчик мой, ты что-то хотел? — волнения в голосе как будто и не было, лишь едва ощутимая тоска, гложущая сердце. — Мог бы и не приходить, я скоро вернусь...       — Я больше не хочу мясо, — с нотками каприза заявил Эрван, совсем редко прибегая к такому роду просьбы. Но он прекрасно знал, как в такие моменты добреет альфа, соглашаясь выполнить любое желание. — Я хотел бы увидеть тебя в облике... дракона.       Морион посмотрел на мальчишку так, словно видел впервые. Омега, ещё каких-то полгода назад, плакал от осознания того, что любимый альфа оказался драконом, но что теперь? Он сам просил показать вторую сущность зверя, позабыв о том, что именно из-за него лишился зрения. Но синие омуты глаз с предрассветной дымкой смотрели с такой мольбой и уверенностью, что мужчина был готов выполнить и эту просьбу. Его мальчик уже давно не жалел о случившемся, а такой детский каприз можно было выполнить за несколько секунд. Да и мысль о том, что это может быть последняя просьба, лишь подгоняла альфу.       Проводив Эрвана до входной двери, мужчина обул его ноги в тёплые сапожки, а на плечи повязал большой шерстяной платок, в котором молодому омеге и ребёнку никакие ветра не были страшны. Смутившись такому проявлению заботы, мальчик сжал руку альфы, выходя на прохладный воздух. Спустившись с невысокого крыльца, Морион повёл юного омежку дальше, в центр поляны, а мокрая от дождя трава приятно холодила его босые ноги.       — Стой здесь и подожди несколько секунд, — предупредил мальчика дракон, отходя от него на несколько шагов, чтобы ненароком не задеть. Синие глаза выражали беспокойство, но омега твёрдо стоял на сырой земле, а на его лице застыло предвкушение и детский интерес.       Выдохнув через нос небольшой сгусток дыма, Морион чуть нагнулся, а всё его тело окутал тёмный ползучий туман. Усиливалось грудное ворчание и порыкивание, но Эрван так и не шелохнулся, с трепетным волнением ожидая того момента, когда сможет прикоснуться к чешуе, ощутить её жёсткость или наоборот - мягкость. Но когда всё неожиданно замерло - казалось, даже деревья перестали шептаться, - мальчик услышал совсем рядом размеренное биение большого сердца и глубокое, чуть хрипящее дыхание. Оно походило на вулкан, внутри которого клокотала нагретая магма, пытаясь вырваться наружу. Такое сравнение вызвало скромную улыбку, а когда поток горячего воздуха обвил бледное лицо, омега, не раздумывая, протянул руку вперёд.       Если бы сейчас мимо этого места проходил какой-нибудь ценитель прекрасного, то сия картина заставила бы его восхититься. На поляне, утопая в редеющей сырой траве, стоял маленький омега, держа руку вытянутой, словно хотел что-то поймать. В его распущенных пепельных волосах играли холодные лучи солнца, а тёмный шерстяной платок закрывал большой живот, на котором, словно оберегая, лежала маленькая ладошка. Он был беззащитным, открытым во всех смыслах этого слова, а впереди, в нескольких метрах, возвышался чёрный блестящий дракон. Его устрашающий вид мог напугать любого, но этот омежка стоял, не шелохнувшись. И тишина тонкими нитями паутины обвивала их, создавая непроницаемый кокон, который защищал даже от резких порывов ветра. Змей с четырьмя крыльями внимательно смотрел на смелого мальчишку, опустив свою острую морду к его лицу, глядя не мигающим взглядом в глубокие омуты очей. Светлые ресницы обрамляли глаза омеги, но пустой взгляд говорил лишь об одном. Что никогда не увидит он столь прекрасной картины, от которой дух захватывает. Не посмотрит он в узкие щели глаз, чтобы разглядеть там своё отражение.       Негромко фыркнув, отчего из ноздрей повалил тёмный дым с искрами, Морион раскрыл большие крылья, подставляя тонкую, чуть прозрачную кожу под потоки прохладного воздуха, неотрывно наблюдая за своим мальчиком. Его чуть подрагивающие пальцы всё так же тянулись к чему-то неизведанному, и дракон поспешил помочь ему. Он ткнулся большим носом в ладонь Эрвана, что-то спокойно ворча на своём языке. Не хотелось пугать, не хотелось волновать. Лишь бы мальчик почувствовал защиту, а не угрозу.       Удивлённо ахнув, Эрван моргнул пару раз и протянул вторую руку, касаясь тонкими пальцами жёстких чешуек на морде, скользя наверх и не дотягиваясь - маленький рост не позволял ему коснуться даже основания двух рогов. Опустив голову ещё ниже, Морион прикрыл глаза, получая своеобразную ласку от таких неуверенных и осторожных касаний. Омежка медленно провёл руками под нижней челюстью, где чешуя была намного мягче и мельче, а кожу можно было сжать пальцами. Он обвёл морду дракона с двух разных сторон по линии рта, а зубы, выступающие из-под верхней губы, задевали его ладони. Мальчишка с интересом коснулся слегка выступающей бровной кости, не решаясь опустить пальцы ниже, да и не нужно это было - всё равно глубины тёмного глаза ему не увидеть. Дальше, ближе к рогу, начали появляться заострённые выросты, цепляющие, но не ранящие кожу рук.       Улыбка дракона, больше похожая на оскал, играла на его губах недолго. Эрван, тихо охнув, неожиданно согнулся и прижал руки к животу, болезненно морщась и шипя. Всё происходило как в замедленной съемке: ноги омеги подкосились, и он был уже готов упасть на землю, но быстро подставленное крыло поймало его ещё в воздухе. Упругая кожа удерживала стонущего от боли мальчишку, а дракон с не скрываемым ужасом смотрел на его страдания. Он не был готов к такому, а страх за самого близкого человека разрывал изнутри. Вскинув морду и раскрыв зубастую пасть, змей грозно зарычал, спугивая всех окрестных птиц с насиженных деревьев. Паника острыми когтями вспарывала душу, сея в глубине ростки безумия и страха.       Не успел Морион оглянуться, как рядом с ним оказался Лавр, всё это время наблюдавший за происходящим из окна. Именно к этому он и готовился всю прошедшую неделю, поэтому сейчас нельзя было ошибаться. С трудом поставив хрупкого омегу на ноги, эльф дождался, когда мужчина вернётся в человека и, не стыдясь своей наготы, возьмёт того на руки. Без промедления они вернулись в дом, уложив кричащего от боли мальчишку на кровать. Его бледное лицо покрылось испариной, а пальцы цеплялись за руки альфы с таким остервенением, словно те были единственным спасением.       — Сейчас же, сними с огня воду и принеси тряпки! — приказал Лавр, стягивая с корчащегося от боли омеги свободные штаны. Коротко кивнув, мужчина уже было собрался уйти, как тонкие пальцы ещё сильнее впились в его ладонь.       — Нет, не оставляй меня! Я боюсь, мне страшно! — Эрван плакал, а его глаза смотрели точно сквозь альфу, пробирая таким взглядом насквозь. Морион ответил сожалеющим взглядом и выскользнул из сильной хватки, снимая с камина котёл с горячей водой, а с близстоящего стула - чистые тряпки. Сердце ухало где-то в глотке, и больше никаких чувств не было. Лишь ужас от того, что омежка просто не перенесёт роды.       Вернувшись и поставив на пол принесённые вещи, мужчина вновь сжал в руках похолодевшую ладонь мальчика, покрывая её поцелуями и согревая горячим дыханием. Он ничего не мог сделать. Только морщиться от душераздирающих криков любимого и добивать себя осознанием того, что ничем помочь нельзя. Столько омег умирало даже если в их утробе был человеческий детёныш, так что говорить сейчас? Эрван был хрупким и маленьким, а шанс выжить... Морион не хотел даже думать об этом.       Сколько минут или часов прошло - неизвестно, но когда дракон почувствовал запах крови, время как будто остановилось. Крылья носа широко раздувались, а острые клыки впились в кожу губы, пытаясь хоть как-то отрезвить затуманенный разум. Крики омеги превратились в беспрестанные хрипы и тяжёлое дыхание, а его ледяные пальцы лишь в момент схваток сжимались в кулак. Силы покидали его словно через дыру в бочке: стремительно и безостановочно. После очередного глубокого вдоха в голове альфы словно что-то щёлкнуло. Ещё чуть-чуть, и мужчина может сорваться. Убить собственными руками того, которого всеми силами пытался уберечь от смерти. Неужели этого он и хотел?       Вылетев из комнаты за пару секунд, Морион в самый последний момент поймал на себе испуганный и обречённый взгляд эльфа, прежде, чем захлопнуть за собой дверь. Ему нужно было просто подышать свежим воздухом, не задумываясь о происходящем в той комнате. Но как это сделать, когда чуткий слух улавливал каждый страдальческий стон и слабое, едва слышное сердцебиение? Кровь стучала в висках, а к горлу то и дело подступал противный комок. Дракон как на цепи сновал из одного угла в другой, боясь самого страшного. Только не сейчас, только не с ним. Альфа не сможет жить на свете, если на нём не будет этого мальчишки.       Минуло десять минут, полчаса, час с того момента, как дракон вышел из комнаты, надев первые попавшиеся штаны. И лишь сейчас он смог отнять от ушей руки, взволнованно прислушиваясь ко всем шорохам в доме. За окном начал накрапывать дождь, превращаясь в настоящий ливень, со всем остервенением барабаня по деревянной крыше. Никаких голосов не было слышно, лишь чьё-то мерное дыхание и стук сердца. В голове у мужчины стоял туман, а поэтому он никак не мог разобрать, кому принадлежат эти звуки. Его возлюбленный умер? А что с ребёнком? Он родился мёртвым?       Не найдясь, что ответить на собственные вопросы, Морион подошёл к двери и, замерев на несколько секунд, отворил её. В комнате было тихо, словно и не было всего того ужаса, через который им всем пришлось пройти. В приоткрытое окно проникали холодные капли осеннего косого дождя, а ветер шелестел листками открытой книги. Лавр стоял в комнате, пряча своё покрасневшее лицо за растрепавшимися волосами, и вытирал кулаком слёзы, глядя на лежащего на кровати омегу.       Альфа на негнущихся ногах прошёл вперёд. Перед ним, укрытый уже чистым покрывалом, лежал совсем ещё юный мальчишка, а на его груди покоился завёрнутый в пелёнки маленький комочек. Их ребёнок. Но какой в этом смысл, если ни один, ни второй не...       Морион от неожиданности замер. Неужто ему показалось, что грудь его омежки слегка приподнялась, а ресницы чуть дрогнули. На бледном лбу появилась маленькая морщинка, а из груди вырвался облегчённый вздох. Тонкая рука скорее интуитивно потянулась к маленькому свёртку, откуда донёсся первый плач ребёнка. А Лавр, опустившись уже на пол, плакал от счастья, ведь всё закончилось так хорошо, как он даже и не представлял.       Сделав ещё один шаг навстречу своей семье, дракон остановился, когда Эрван открыл глаза и с тёплой любовью посмотрел на ещё немного грязного малыша. На его головке уже топорщились тёмные волоски, а на макушке виднелись два чуть покрасневших выроста. Маленький новорожденный дракончик, альфа уже видел, как будет его учить полётам и всему, что знает сам. Из уголков глаз мальчика вдруг потекли слёзы, а он сам с каким-то странным выражением лица рассматривал ребёнка, словно мог его видеть.       — Какой он красивый... — вдруг прошептал омега, аккуратно прижимая к себе малыша.       Услышанное повергло Мориона в шок, и он сделал ещё несколько шагов, как вдруг половица - вечная предательница - под его ногой протяжно скрипнула, привлекая взгляд пронзительно синих глаз. Быстро вытерев кулачком слёзы, Эрван широко распахнутыми глазами смотрел на темноволосого мужчину, буквально пожирая его взглядом. Перед ним стоял высокий альфа с чёрными как вороново крыло волосами и такими же тёмными глазами. Как чёрный жемчуг, вот на что походили эти глаза. Мальчишка скользил взглядом по острым чертам лица, шее и могучим плечам, груди и сильным рукам, но никак не мог воссоздать картинку в своей голове. Лишь чудом вернувшееся зрение наконец-то позволило ему увидеть альфу во всей его красе, но ребёнок на руках отвлекал от такого рода занятия.       — М-Морион... — дрогнувшим голосом позвал Эрван, протягивая руку к мужчине, вырывая его из оцепенения. Подлетев к кровати, дракон встал на колени и стал целовать протянутую руку, обнажённое плечо, щёку, скулу, веки - всё, что только попадалось ему на глаза. Его мальчик видит, видит его. А сопящий ребёнок на его руках лишь прибавлял счастья в рвущееся на волю сердце.

***

      Маленькая бабочка вспорхнула с лугового цветка и, поймав восходящий поток воздуха, скрылась в небесной синеве. Соловьи и малиновки, не зная отдыха, и утром, и вечером распевали свои серенады, перекликаясь с журчанием реки и шумом крон деревьев. Маленькие ёлки, осины и кустарники круглый день болтали без умолку, а их смех разносил тёплый ветер на десятки километров. Но вряд ли кто-нибудь остановит этот шум и гам: разгар лета, как-никак.       Ещё совсем недавно со стороны поляны доносилось недовольное рычание и детский счастливый визг, но теперь всё стихло. Подловив момент, взрослый дракон ухватил разошедшегося ребёнка за руку и, закинув вырывающегося монстра на плечо, пошёл домой. Уже как полтора года, с самого рождения сына-омеги он не знал покоя. Слёзы по ночам из-за растущих клыков, рогов и крыльев, в зачатки которых приходилось несколько раз на дню втирать резко пахнущие травы; вечные капризы и детские обиды, за которые нельзя было хорошенько отругать, потому что второй папочка так любил своё чадо, что не позволял его и пальцем тронуть. А теперь что? Как только крылья смогли держать в воздухе тельце их обладателя, покоя от носящейся стрелы не было. Шелест маленьких крыльев с утра до вечера, а ведь дитё малое могло ещё куда-нибудь залезть и пораниться, из-за чего отцу приходилось проводить с ним всё своё свободное время и ловить у самой земли, чтобы детёныш уже через несколько секунд вновь откуда-нибудь сигал. И ещё один ночной кошмар воплотился в жизнь: ни о какой близости с возлюбленным и речи быть не могло.       Раздраженно рыкнув, Морион отпустил полуторагодовалого сына на пол, плотно закрыв за собой дверь. Рост и телосложение мальчишки ещё не позволяли ему дотягиваться и самостоятельно открывать тяжёлые двери, а поэтому захлопнуть - единственный шанс спастись от маленького урагана. Мальчик захлопал крылышками и раздосадовано глянул вверх, надув нижнюю губу. Он был полной копией своего отца, вот только пронзительные синие глаза достались ему от папы-омеги. И альфа вздрагивал каждый раз, глядя в необыкновенные глаза своего, без сомнений, любимого сына.       — Глендауэр, — строго произнёс мужчина, подталкивая мальчика в комнату, где их ждал с распростёртыми объятиями юный омега. — Иди к папе, от меня ты за такое поведение только подзатыльник получишь.       А ребёнок и рад был оказаться в нежных объятиях своего второго отца. Он никогда не кричал на него, а только ласкал и открыто дарил свою любовь, что сынишке очень даже нравилось. Топот маленьких ножек по полу предупредил омегу о возвращении домой его семьи, и только он успел отложить на стол вышивку, как на колени уже приземлилось темноволосое чудо. Растрепав густые локоны сына, Эрван счастливо улыбнулся и ласково обнял дракончика, поправляя светлую рубашку, чтобы крыльям было удобнее. Мальчик ещё не мог полностью принимать человеческую форму, а поэтому даже ночью ему приходилось ворочаться в кроватке, ища более удобную позу для сна, чтобы крылья не сильно мешались, а небольшие рожки не цеплялись за подушку.       — Гленд, опять ты разгневал отца? — со смехом спросил юноша, незаметно поглядывая на дракона. Не скрыть, ему хотелось вновь оказаться в сильных и надёжных объятиях альфы, ощутить все те незабываемые ощущения, что и два с небольшим года назад. Но энергичный сын и минутки не давал уединиться его родителям. — Ну, кушать пришёл?       Мальчик широко улыбнулся, показывая ряд молочных зубов. Клыки начинали уже приносить дискомфорт при кормлении, но Эрван не спешил отлучать сына от груди, в упор не замечая ярких следов от острых зубов. Распустив завязки на рубахе, омега спустил один рукав вниз, обнажая острое плечо, тонкую ключицу и неглубокую ямочку рядом с ней. Ребенок отлично знал, где находится то, что ему нужно, а поэтому сам опустил ниже тонкую ткань, сжимая цепкими пальчиками ворот. Грудь юноши мерно поднималась при каждом вдохе, а выделяющаяся на бледной коже вершина соска притягивала взгляд не только синих глаз. Альфа жадно изучал открывшиеся участки нежной кожи, желая прикоснуться к ней и приласкать так, что у его возлюбленного сорвало голову лишь от одного касания. Но когда зубы его сына вцепились в сосок, а губы прижались к коже вокруг, - что вырвало болезненный стон из груди юного омеги - дракон не выдержал и глухо зарычал.       — Не пора ли его уже отучать от молока? — надрывно проговорил Морион, с нескрываемым желанием глядя на всё происходящее. Такое замечание смутило юношу и заставило его залиться румянцем, но даже лёгкая боль не изменила его решения. Раз Гленд просит молоко, значит, оно ему нужно, ведь так?       Довольно причмокивая, мальчик сидел на коленях папы и лишь сильнее кусал нежную кожу, заставляя родителя болезненно морщиться. Инстинкты зверя начинали появляться в его поведении, чего так боялся Морион. И дальше откладывать воспитание сына просто нельзя было. Даже если он и был слабым омегой.       Отстранившись на несколько секунд, чтобы слизать капли молока с губ, Глендауэр не заметил, как к нему со спины незаметно подкрался мужчина и, схватив поперёк живота, поднял в воздух. Взвизгнув от испуга и одновременно веселья, мальчик звонко рассмеялся, уже и позабыв, что его оторвали от трапезы. Увидев всю эту картину, Эрван засмеялся вместе с сыном, ещё не понимая всего подвоха. На смех в комнату заглянул Лавр, за что тут же поплатился: в его руки был передан ребёнок, а альфа с омегой в мгновение ока исчезли из поля зрения. Эльф лишь покачал головой, предвидя, сколько дней ему придётся провести наедине с этим маленьким чертёнком, прежде, чем он спалит дом и его родители вернутся.

***

      Морион, сжимая руку своего возлюбленного, вытащил того на улицу, с лихорадочным блеском в глазах глядя на него. От такого взгляда юношу бросило в дрожь, а он вновь почувствовал себя тем мальчишкой, который два года назад краснел от простого прикосновения. Эрван отвернул своё покрасневшее лицо в сторону, а распущенные волосы слегка прикрыли его розовеющие щёки. Но альфа не собирался терпеть отказов, пожирая взглядом смущённого омежку.       — Забирайся, — повелительным тоном приказал мужчина, и не успел мальчик спросить, куда именно ему забираться, как увидел перед собой возвышающегося чёрного дракона.       Восхищённо ахнув, - всё-таки он ещё не видел альфу в таком обличье - Эрван медленно подошёл к змею, скользя ладонями по чешуйчатой длинной шее. Такая сила и мощь чувствовались в каждом движении и вздохе крылатого существа, что мальчишка внутренне содрогался, когда слышал размеренное сердцебиение.       «Я обещал тебе свободу, — раздался в голове омеги голос Мориона, а большой чёрный глаз внимательно рассматривал его лицо. — Я не подарю тебе крылья, но я смогу показать тебе свободу. Свободу, которую ощущают птицы в полёте. О которой ты так мечтал. Ты веришь мне?»       — Да, — без раздумий кивнул мальчик, продолжая изумлённо рассматривать обширную грудь, изгиб талии и мощные когтистые лапы. Хвост беспрестанно возился по траве, задевая низкие кусты и стволы деревьев - дракону было трудно уместиться на не слишком большой поляне. А огромные крылья вот-вот должны были распахнуться и поймать поток воздуха, унося двух влюблённых далеко отсюда.       Пригнувшись к траве, почти что ложась грудью на твёрдую землю, Морион повернул голову к омеге, подталкивая его к своим плечам. С трудом вскарабкавшись на спину зверя, Эрван обнял руками его шею, упираясь ногами в небольшие выросты. Сердце отбивало безумно быстрый ритм, а в ушах шумела кровь, но ничто не могло заглушить восторга, поднимающегося откуда-то из живота.       «Держись, мой мальчик, и почувствуй всей душой свободу в полёте», — альфа выпрямился и, вскинув морду, издал громогласный рёв, заставив мальчишку заткнуть уши руками. Эрван точно слышал довольный смех мужчины, но не успел отругать его, почувствовав, как под ним перекатываются крупные мышцы, а четыре крыла с шелестом расправляются, потягиваясь и выпрямляясь.       Последнее, что он услышал, это был звонкий смех ребёнка, а дальше - лишь свист ветра. Прижавшись грудью к твёрдой чешуе, мальчик плотно зажмурил глаза, не решаясь посмотреть на всё то, что окружало его сейчас. В животе связался тугой узел волнения и некого предвкушения, сердце неугомонно стучало, а похолодевшие пальцы лишь сильнее цеплялись за гибкую шею. Морион по-доброму оскалился, поднимаясь всё выше и выше, под самые облака, окидывая острым взглядом быстро удаляющуюся землю. Поляна с домом спрятались за деревьями, а где-то слева мелькала тонкая полоска реки. И десятки тысяч верхушек деревьев простирались на сотни километров от этого места, сливаясь в огромное зелёное море, над которым хотелось парить часами, но юный всадник не был готов к таким нагрузкам.       Эрван, всё же решившись чуть приоткрыть глаза, восторженно выдохнул и чуть выпрямился, изучая бегущие кроны сосен и дубов. Уши закладывало от большой высоты, но мальчик не обращал на это внимания. Он поднял глаза вверх и не сдержал желания протянуть одну руку ввысь, словно пытаясь ухватить пушистый хвост облака. Всё вокруг так стремительно менялось, что омега не успевал как следует рассмотреть горные хребты и небольшие, блестящие на солнце озёра, но ощущение, что за спиной выросли крылья, наполняло его душу. Хотелось дышать этим воздухом, просто парить и падать камнем вниз, к самой земле, чтобы, находясь на волосок от смерти, расправить крылья и взмыть обратно - в это бездонное синее небо.       Повернув морду к растрёпанному мальчишке, дракон весело подмигнул ему и, не сказав ни слова, перекинулся в человека, тут же сжимая в объятиях хрупкое тело. Сердце забилось пойманной птицей, но чуть хриплый смех и искры в чёрных глазах выбивали все разумные мысли из головы. Падение - вот чего не хватало. Лишь сейчас Эрван, прижимаясь ещё ближе к альфе, почувствовал то, что не испытаешь, сидя на могучей спине дракона. Неконтролируемое и неизбежное приближение к земле; осознание того, что не сделай ты ничего, то умрешь. Всё это распаляло сознание омежки, что он и не заметил, как развёл руки в стороны и закрыл глаза, представляя себе безумный полёт в небе. Вот она - та долгожданная свобода, о которой он так долго мечтал. Не нужно быть птицей, чтобы летать и чувствовать свою независимость от земли. Довольно держать в своих объятиях человека, который сможет в любой момент протянуть своё надёжное крыло.       Свист ветра стих, а скорость резко упала, но до земли ещё было небольшое расстояние. Выросшие крылья поймали восходящий поток воздуха, тонкая кожа натянулась, а неконтролируемое падение вмиг превратилось в стремительный спуск. Рога среди густых тёмных волос смотрелись величественно и изящно, привлекая взгляд блестящих синих глаз. Но вот одна пара крыльев как будто бы обняла мальчишку, укрывая его своеобразным куполом, через который пробивались редкие лучи солнца. Послышался хруст веток деревьев, и ноги дракона коснулись земли, а нечеловеческие конечности тут же исчезли. Морион поставил омегу рядом с собой, обнимая его за талию, притягивая ближе. В его глазах плясал огонь, а атмосфера придавала мистики в его потусторонний образ.       — Где мы? — неожиданно спросил Эрван, отрывая восхищённый взгляд от альфы и осматривая местность. Его глазам предстала роща неизвестных деревьев, а их кроны образовывали своеобразный свод, в котором была большая трещина, через которую влюблённые и попали сюда. На небольшой полянке, погружённой в сумрак, плясали одинокие солнечные зайчики, прыгая с ветки на ветку, сбегая по гладким стволам на землю, утопая в мягкой на вид траве.       — Приглядись, — шепнул на ухо омежке Морион, отойдя от него на несколько шагов. Под обнаженной смуглой кожей мальчик заметил перекаты сильных мышц груди, плеч, рук и живота, снова и снова с восхищением разглядывая тело своего возлюбленного, упорно стараясь не смотреть ниже. Он прислушался к совету мужчины и стал с усердием осматривать стройные деревья, пытаясь заметить хоть что-нибудь интересное.       Здесь не было птиц, мыши не пищали под землёй. Казалось, что вся фауна покинула эту рощу, чего-то испугавшись. Но было какое-то чувство, словно душа мальчика лежала к этому месту, стремилась сюда и не хотела его покидать. Эрван совершенно неожиданно вспомнил разговор с драконом во время их первой встречи. Легенда о тисовом дереве. Дереве вечности и одновременно смерти. Она тогда так заинтересовала омежку, что он стал мечтать хотя бы раз увидеть тис, в честь которого и был назван. А сейчас он стоял в целой роще этого смертельно опасного растения и восхищался его красотой.       — Пусть эти деревья будут свидетелями моей вечной любви. — Морион подошёл к мальчику и снова обнял его. Горячо, но ласково, вкладывая в это прикосновение свои чувства. — Мы проживём долгую жизнь, наблюдая смену столетий и изменения в обществе людей. Будем молчаливыми зрителями, следя за каждым их шагом и действием. Воспитаем нашего сына... — мужчина ненадолго замолчал. После тех ужасающих родов он боялся подвергать возлюбленного очередным мукам, зарёкшись ещё хотя бы десяток лет вести себя как можно аккуратнее во время течек омежки. — И всё это пройдёт в любви. Я люблю тебя больше жизни. Если бы я мог, то отдал бы тебе свои крылья, ведь свободу ты уже забрал, пленив моё сердце.       Слова Мориона затронули самые глубокие уголки души мальчика. Он всё и так знал, но боялся сказать это вслух. Но теперь, находясь среди вечных деревьев в объятиях любимого, Эрван знал наверняка: не нужно проклинать день, когда его напоили ядом. Когда связали и принесли как жертву устрашающему зверю. Ведь этот зверь оказался самым чувственным и заботливым существом во всём мире. И не нужно больше лить кровь на холодный камень. Потому что на жертвенный алтарь, как самое последнее подношение, уже давно принесли их любовь.