Право на жизнь

Далеко за городом, в лесу, что даже не понятно к чьей территории прилегает, слышится гул мотора, перерастающего в рев, разносящийся далеко вокруг. Ворвавшись в лес, он сотрясает деревья, пригибает к земле траву и с силой обрушивается на обитателей. Шуршание шин о песок, когда водитель выезжает на тропу, и визгливый лязг тормозов, заставляющих эту адскую развалюху остановиться. Через пару секунд перед молодым китайцем распахивается водительская дверь, а из сидения ловко выскакивает и сам водитель, тяжелыми ботинками поднимая мелкую пыль рядом. Он выглядел как типичный чужак: европейской внешностью и белой кожей он привлекал, казалось бы, меньше, чем своим сумасшедшим нарядом — такой Лухан видел только в гангстерских клипах — черная шапка с яркой надписью «Obey», как и у Минсока когда-то, черная футболка и джинсы, что были на несколько размеров больше самого обладателя, и некрасиво свисающие даже с задницы. Но это, кажется, парню никак не мешало. Странно вообще, как этот парень мог ужиться здесь, в Корее? — Аёу, здарова! — руку Лухана сдавливает с силой, а сам он вытягивает из себя усталую улыбку. — Какого черта, Майкл? — это имя всегда было трудно произнести, — Почему не приехал Дон Хён? — Дон Хён поехал на другую точку, брат, — Майкл разговаривал с явным торможением, походя чем-то больше на Скуп Дога, разве что не под наркотой. Хотя, бог его знает. Но, увидев, как в секунду вытягивается лицо китайца, парень глупо гогочет. — Видел бы ты свое лицо, ха-ха! — укуренным смехом разражается он, огибая Луханя, стоящего рядом, — Да здесь он, ха! Комментировать эту выходку китайцу ну ой как не хочется. Он просто молча идет следом, пока не оказывается у задних дверей машины, заменявших багажник. Их-то Майкл и распахивает перед ним. Внутри, расположившись на прикрепном сидении, сидел он. Дон Хён. Именно с ним когда-то встречался Лухан в Масс-иснуне, когда они с Минсоком только начинали воровать. Даже не грабить, нет. Воровать. Чернея гребанной душой. Дон Хён что-то быстро кому-то печатал — это можно было заметить по его полной заинтересованности к дисплею смартфона и резвым движением пальцев, пока он, наконец, не поняв, что они давно стоят, не поднимает взгляд. — Здарова, Лу.

***

Лухан ловко выпрыгивает из чужой машины, а, остановившись на секунду, направляется к своей машине, параллельно пересчитывая деньги. Не хватало. Катастрофически не хватало! — Эт че, все, да? — спрашивает он, явно не довольный долей, повернувшись к Дон Хёну, который вновь уставился в смартфон. — Минус мои сорок процентов, — словно на автомате доносится к Луханю, заставляя поджать губы от негодования, — Не хочешь — не бери. — Твою мать, да там Ролекс был! — не сдерживается мальчишка. — Ну и че? — тут же получает ответ, а Дон Хён смотрит теперь только на него, — Мне этот Ролекс на Ебэй выставлять что ли? От негодования Лухан небрежно сжимает купюры в своих руках. — Ты хоть знаешь сколько дают за ворованный Ролекс. малыш? — последнее было явно усмешкой, но сказано с угрозой, чтобы приструнить мальца, — Хочешь денег? — секундная пауза, заставившая надежду поселиться в сердце Лухана, — Так воруй деньги! Майкл рядом вновь разражается наркоманским гоготом, выбешивая Лухана еще больше. — Ну и пошел ты, бро! — выпаляет он и уже разворачивается к машине, как: — Так наводка нужна? Или как? У него просто нет выбора. Эти деньги, что они постоянно добывают с Мином. Им не хватит. Не хватит, чтобы жить хорошо. Ему и Минсоку. По отдельности. Да, Минсок смог накопить и купить себе небольшую площадь, маленький домик, где теперь он живет один, отдельно от сумасшедшего дядьки. Да, Лухан обновил гардероб матери, прикупил себе машину и откладывает деньги, чтобы им с матерью уехать отсюда, потому что отец своими звонками достал, а полиция просто не приезжает к ним, когда поступает очередной звонок от соседей. Но этого мало. Катастрофически мало. Смирившись со своей участью, Лухан, оказавшись рядом со своей машиной, оборачивается и упирается задницей о багажник: — Ладно, рассказывай, — прячет деньги во внутренний карман кожанки, а потом складывает руки на груди.

***

— Ёюдон-донг восемнадцать, Ёнгдэнгпо-го. Это заброшенный район, за городом. Типа частного сектора. Когда-то раньше хотели от него строить дома и все такое, но потом запретили, сказали, что там какие-то вещества, которые плохо влияют на жизнь. Типа как комплекса нового, там просто дома, люди только успели туда поселиться. Им выделили потом другое место, но это не важно. Вот дом, — на дисплее телефона парень увеличивает фотку. Грязно-желтого цвета и со множеством окон, он начинал пугать Минсока своей загадочностью. Ведь, не суди по обложке, верно? Красная крыша и аккуратное крылечко. Дом почти не отличается от нормального, но чего хочет Лухан? — Хозяин, — продолжает Лухан, удобнее усаживаясь рядом на перевернутом стуле, — Ветеран-одиночка. В доме живет один. — Ты что, издеваешься?! — тут же взрывается Минсок, подскакивая с места, но неожиданно зашипевший Лухан усаживает его на место, — Ты издеваешься?! — уже шепотом возмущается парень, — Я не буду воровать у старика! — Это ты издеваешься! — в ответ шипит на него Лухан, — Ты не дослушал меня, а уже начинаешь возмущаться! Да, не дослушал. Но воровать у стариков, тем более ветеранов — последнее дело. Но Минсоку приходится заткнуться. — Слепой. В доме есть собака. Обокрасть его — как отнять у ребенка конфетку, — продолжает с видным энтузиазмом повествовать Лухан, на что Минсок качает головой, — Но это еще не все. Когда-то у него был сын — военный. И помер на каких-то военных действиях. Но самое главное — они дали ему. — Лухан специально останавливается и барабанит пальцами о столешницу рядом, имитируя барабанную дробь, — Нехилые поступные! — Отступные, — тут же поправляет его Минсок, — Ты идиот? — Сам ты идиот! — в ответ шипит Лу, — Триста, мать его, тысяч, Ким Минсок! И при чем не вон. Долларов. Долларов, идиот ты тупой! Но это точно не поразило рыжего. — Я не буду воровать у старика, — в секунду отказывается он, а Лухан завывает: — Господи, дай мне сил! — умерив свой пыл, он все равно продолжает, — Триста тысяч зеленых, детка! Его «детка» звучало словно сталь, рассекшая воздух. И определенно задевало Минсока. Всегда задевало. Потому он и сейчас кривит губы недовольно и складывает руки на груди: — Нет. Очередные завывания китайца все равно его не могут убедить. Воровать у стариков-ветеранов — последнее дело. И этот принцип он не устанет себе повторять. — Господи, ты больной! — продолжает завывать Лухан рядом, — Это же легкая добыча! Минсок открывает рот, и китаец надеется на согласие, как слышит: — А можно нам еще кофе? — натянутая вежливая улыбочка настолько приторная, что Лухану хочется блевать от этого. — Конечно! — отзываются из-за стойки официантка кафетерия, в котором они сейчас сидели. — Я сказал тебе нет, — тут же твердо добавляет Минсок, получив свой ответ. — Ну почему-у-у-у?! — не выдерживает Лухан и невероятным воплем привлекает себе внимание других посетителей, заставляя Минсока хлопнуть себя ладонью по лицу. — Господи. Сядь сейчас же! — шикает он на Лу, а сам поворачивается к остальным, — Извините, малыш просто слишком эмоционален. Гормоны, — пожимает он плечами, а остальные согласно кивают и отворачиваются к своим собеседникам. Официантка приносит две чашки кофе, ставит их перед парнями и забирает пустые: — Что-нибудь еще? — она смотрит только на Минсока, заставляя Лухана в секунду вспыхнуть. Почему к нему нет внимания? Он же здесь! Ау! — Нет, спасибо, — перекидывание вежливыми улыбочками с обеих сторон, и молоденькая официантка уходит, а Лухан не может не обернуться на ее задорно подлетающую пышную коротенькую юбчонку, оголявшую прекрасные ножки. — Эй! — тут же супится Минсок, — Э-эй! Дотянувшись до залипшего китайца, больно бьет его ребром ладони по голове, заставляя того вскрикнуть от неожиданности: — Ты чего дерешься?! — возмущается Лу, прикладывая руку к ушибленному месту, пока Минсок присаживается обратно. — У нас дело. Помнишь? — неожиданно серьезно смотрит на Лухана. Лу просто ненавидел этот взгляд. Холодный, серьезный и расчетливый одновременно. Взгляд, который пробирает и словно смотрит в душу, заставляющий табун мурашек пробежаться по телу. — Ладно-ладно! — тут же сдается парниша, на что усмехается Минсок, — Дело, да. Так почему нет-то?! — В смысле почему?! — удивляется Минсок, — Ты тупой или да? Лухан поджимает губы. — Я не буду воровать у старика. Не буду и все. — Нет, послушай. — Нет, это ты меня послушай! — строго пресекает его Минсок, заставляя заткнуться, — Там наличкой больше десяти тысяч, понимаешь? Нас посадят. — Пф-ф-ф-ф! — тут же взрывается Лу, — Не посадят. Будь уверен. Нас не поймают. Я хорошо подготовился. — Твое «хорошо» никогда не заканчивалось «хорошо», — возмущается в ответ рыжий. — Я когда-то тебя подводил? — неожиданная серьезность заставляет уже Минсока промолчать, а, через пару секунд, признавая свое поражение, отрицательно крутит головой, но все-таки заканчивает мысль: — Приеду копы, начнется расследование, если найдут наши следы — нам капец! — Ой, только давай не сливаться, — хмыкает в ответ Лухан, — Мы не будем следить. Если дело прогорит, то мы можем больше не воровать! — с энтузиазмом заканчивает он, но Минсок даже не думает: — Нет. Этому разговору нет смысла. И как бы Лухан не доказывал, Мин не станет воровать у старика. Он заканчивает разговор тем, что отпивает кофе, на что Лухан не может даже рта открыть. Пару минут тишины. Когда он еще попробует настолько вкусный кофе? Наверное, никогда. Особенно, когда у них еще есть деньги и они еще на свободе. Но сладкие пару минут заканчиваются слишком быстро. — Тогда я поеду один, — заканчивает Лухан, но Минсок настолько сейчас зол на него, что, сделав последний глоток, вынув из кармана джинсов купюру и положив ее под аккуратное белое блюдце чашки, встает, подхватив свой рюкзак. — Ну и куда ты? — с заметным раздражением спрашивает китаец, но Минсок отвечает полнейшим молчанием. Перекинув рюкзак через плечо, он подходит к стойке и оповещает о том, чтобы сдачу официантка оставила себе. Под раздраженный взгляд Лухана он выходит из кафетерия и направляется куда-то прочь.

***

В комнате уже темно, несмотря на то, что только начинало вечереть. Окна упирались в стену другого дома, рядом, кирпичного, где соседи, похоже, никогда не распахивали штор. Между домами не так много места, но на два балкончика хватает. Минсок взял себе с разрешения дяди (а, вернее, подписанных им же бумаг) небольшой одноэтажный домик. Здесь была просторная комната, в виде гостиной, у длиннющего коридора одна из стен была короткой — лишь отгораживала сам коридорчик, но вот кухню, что и была на стыке коридора и большой комнаты, отгораживать не стоило. Там просто не было стены. Большая такая смежная комната. Но Минсоку на одного хватало. От комнаты отходило еще четыре двери. По левой стороне — небольшая кладовка со всякими штуками, а рядом — свободная комната. Там постоянно было темно, что днем, что ночью, поэтому она и заставлена вещами родителей, которые стояли до этого у дяди в гараже. По правую сторону — ванная комната с санузлом, а также комната самого Минсока, где хоть немного было света. Обставлено все не шикарно, но парню хватало. Только не хватало одного — семьи. Он был тут совершенно один и откровенно скучал. Только частые приходы Лухана сюда скрашивали одиночество игрой в приставку или совместным ужином, но стоило китайцу уйти, как серость тут же кидалась Минсоку на плечи, одаривая полнейшей тишиной. Рядом жужжит мобильник. « Я выдвигаюсь в девять » — написано в смс-ке, что прислал ему Лухан, но Мин только откидывает телефон от себя. Он не станет лезть в дом к старику. Ни за что. Никогда.

***

— Ой, иди на хуй, — шипит Минсок, все-таки сдавшийся под чужим натиском. Ему нужны деньги. На хер мораль. Просто на хер. Лухан останавливается в квартале от нужного дома, тихо посмеиваясь над надувшим губы мальчишкой. — «Я не буду воровать у старика, я не буду воровать у старика» — передразнивает он рыжего а-ля его голосом, заставляя Минсока сгореть со стыда. Резкий удар в плечо и шипение Лу — Минсок пыхтит от негодования. — Ой-ей! Хватит драться, хэй! — шипит он на рыжего, — Лучше бери рюкзак и погнали. На улице давным давно было темно. Они еще около часа добирались до место под звуки рокочущего мотора машины и недовольства Лухана о том, что ему продали какое-то старье. — Но ведь ты выбирал! — заставляли его злобно зыркать в сторону Минсока. Но вот. Они здесь. Старик, похоже, спал, потому что в доме не был включен свет. Хотя, зачем слепому свет? Освещая путь фонариком смартфона, Лухан идет впереди, словно разведывая обстановку. Минсок, крадучись, топает следом, перетягивая все сильнее и сильнее за ручку рюкзака на плече. — Только тихо. — предупреждает Лухан. Рядом зажигаются фонари дома, словно от датчиков движения. Но именно неожиданный лай собаки заставил парней аж подпрыгнуть на месте. — Блять! — шепотом вскрикивает Лу, от страха отступив шаг назад, — Гребанная собака! Минсок, который испугался больше напарника, еле переводил дух позади. — Давай, доставай мясо. Мясо Лухан до этого предусмотрительно стащил из холодильника, напичкав его несколькими таблетками снотворного матери. И теперь оно отправляется в свободный полет за забор. Лай тут же прекращается и слышится громкое чавканье собаки. — Жует... Жует! — Минсок, прислонившись к щелке забора, внимательно наблюдает за жующей собакой, пока Лухан зажигает сигарету, прикуривая. Вполне хватает нескольких минут, чтобы собака, гремя цепью, на которую привязана, пыхтя, отправляется обратно в будку, а Лухан тем временем кидает бычок куда-то далеко в кусты. Его точно не запалят. Мало ли кто тут ходит? Или же ходил? — Вроде спит, — поворачиваясь, оповещает Мин, на что Лухан кивает. Достав из рюкзака нужное, он быстро поднимается на крыльцо и начинает елозить у замка, пытаясь вскрыть его. — Блять... — тихо ругается он, но тут что-то внутри со скрежетом повернулось, как вдруг железка в руках Луханя ломается, застревая в замке! — Серьезно?! — шипит Минсок, — Как нам теперь выбираться?! — Не ссы, — Лухан, похоже, чувствовал себя комфортно в данной ситуации. Но обычно его «не ссы» как раз-таки и означали, что стоит волноваться, — Зайдем с другого хода. Со двора. Он кивает головой на дверь, возле которой находилась будка собаки, но Минсоку не было видно из-за забора. Спустившись, Лу достает очередную железку, но на этот раз, чтобы вскрыть замок двери в заборе. Пыхтя и матерясь, ему все-таки удается ничего не сломать. — Кстати, ты ничего не трогал? — неожиданно спрашивает Минсок, когда Лухан толкает дверь перед собой, тем самым показывая рабочие тканевые перчатки, в которых обычно работают на участках или в полях. — Да ты издеваешься, — тихонько шипит Мин, — Я думал, что ты не догадаешься. Зато вот он не вспомнил из-за накатившего волнения. Не первый раз грабит, а вот перчатки не надел. Стыдоба. Потому и сейчас приходится это быстренько сделать. — Конечно. Сто раз грабили, а тут решил оставить отпечатки, так, для прикола. — Ой, иди на хуй, — огрызается Минсок и, словно в отместку, толкает Лу, вырываясь вперед и заходя во двор первым. Но с его непереносимостью собак. Лухан все-таки надвигается быстрее. Он по пути хватает какую-то железную палку и, выставив ее перед собой, направляется прямо к будке, где мирно пыхтела собака, кажется, не замечая их. — Ть... — Ну что там? — рыжая макушка обеспокоенно выглядывает из-за чужого плеча. — Спит псина.. — хмыкает Лухан, слишком резко оборачиваясь и оказываясь нос к носу с Минсоком, — Ой... Не придав этому значение, парень отступается, давая проход китайцу. Тот заходит на очередное крыльцо и пытается отпереть дверь. — Сука! — шипит он, когда и та не поддается никакими усилиями, — Хуевый план был! Определенно хуевый! — А я тебе говорил, — лезет под руку Минсок, за что чуть не получает по голове, но ловко уворачивается. Он оглядывается по сторонам, замечая на первом этаже открытую форточку окна без решетки. — Оу... Обогнув Лухана, он направляется прямо к окну. — Хэй, подсади! — тихо зовет он, призывая Лу, но тот, явно не оценив, качает головой: — Я тебя одного не пошлю.. — шепчет Лухан. — Никто меня никуда не посылает, — усмехаясь, отвечает Минсок, параллельно скидывая с себя рюкзак и джинсовку, уже свою, не ту, что была раньше, — Я сам туда полезу. Форточка была настолько маленькой, что даже не верится, что Минсоку вообще удастся туда пробраться. Да, он был худеньким, но с детской припухлостью на лице, однако, даже девчонка вряд ли бы залезла туда. — Давай, подсади меня. Он подтягивает к стене какой-то тяжелый коробок непонятно откуда и становится на него. Лухан, решив больше не медлить, подхватывает Минсока у ног, при этом помогая ему подняться, словно по стене. — Не... доста...ю... — кряхтит Минсок, как тут его резко вскинули вверх — успевай только ухватиться! — Сука! — шипит вниз рыжий, явно обращаясь к напарнику, но успев уцепиться, — Что б тебя черти драли! — И я тебя люблю, зайка, — смеются внизу, что только раздражало. Форточка была открыта настежь, потому Минсок, собрав все свои силы, с шипением подтягивается на руках, пролезая в форточку. А Лухан внизу только охреневает от увиденного — он не знал, что его друг настолько гибкий. Ванная комната, где оказывается Минсок, одаривает парня своей холодностью — внутри темно и пусто, и ничерта не видно! Ступая только на ощупь, Минсок руками тянется к раковине, что была прямо под ним, при этом носками кроссовок еще держась за каркас форточки. Медленно, чтобы не свалиться вниз и не сломать себе ничего, он перебирается руками на ванную рядом, которую чудом заметил, а ноги аккуратно переносит на саму раковину, стараясь шуметь как можно тише. — Ну что там? — слышит он знакомый шепот, но не отвечает, даже когда становится ровно. В доме пусто и темно — это первое, что замечает Минсок, и самое пугающее. Вы когда-нибудь слышали тишину? Угнетающую, при этом обволакивающую. Словно вам уши ватой заткнули, а потом заставили окунуться в масло. Даже тиканья часов, и то не было. Полнейшая. Тотальная. Тишина. Лухан неловко мнется у крыльца задней двери — собака рядом в будке спит, так и не отойдя от снотворного, и едва ли отойдет до утра. По крайней мере так казалось. Громкий щелчок заставляет его вдруг встрепенуться и насторожиться, но рыжая макушка, показавшаяся из-за двери, заставляет облегченно выдохнуть. — Идем, — тихо зовет Минсок, запуская Лухана внутрь. Оказавшись внутри, парни прикрывают, но не закрывают за собой дверь. — Разуйся, — предлагает рыжий, когда сам уже давно был без кроссовок, щеголяя черными носками. — Нахрена? Действительно, зачем? — Если он слепой, то он может нас прекрасно слышать, — об этом Лухан и не подумал. Потому и разувается, подобно Киму. — Итак.. — пространство большое, но сейчас нужно было найти и вырубить старика. Или запереть его так, чтобы он не смог позвонить в полицию. Обычно, этим занимается Лухан. — Жди здесь и не шуми. Быстро проходясь по коридору, Лухан заглядывает сначала в одну комнату, потом в другую. Выходит в гостиную, но везде было пусто. И, наконец, замечает лестницу на второй этаж. — Наконец-то... — тихо выдыхает он, но стоило ему ступить на первую ступеньку, как та отзывается противным скрипом, заставляя воров поежиться. Если их обнаружат — им капец. Лухан все-таки, пересилив себя, старается как можно быстрее подняться наверх. А наверху его ожидают еще множество запертых комнат по коридору, но выбор его падает на одну — казалось по началу, что в коридоре темно, но только из одной комнаты, где была приоткрыта дверь, лился слабый свет, а потом начали доноситься странные звуки. Какой-то ребенок разговаривал в той комнате. И вот тут-то начинается настоящее веселье. Насторожившись, Лухан, крадучись, без скрипа половиц надвигается прямо к комнате. — Мы берем стаканчик, — рассказывает ребенок внутри, — И насыпаем туда земли. Возня внутри, но заходить надо. Старик точно был в комнате! Аккуратно отодвигая дверь, миллиметр за миллиметром, Лухан замечает тело на кровати, отвернувшееся к стене. Похоже, это и был тот старик. И, кажется, он спал. Конечно же, если слепые могли спать при таком шуме. Работал телевизор и какая-то девочка, сидя на земле, копошилась с лопаткой, а рядом стоял белый пластиковый стаканчик. Комната, не считая света, исходящего от телевизора, не была как-то еще подсвечена, но Лухан прекрасно заметил многочисленные баночки с лекарствами, заполонившими столешницу комода рядом. Старик спал, словно убитый. По крайней мере так казалось. Лухан без лишних слов залезает в рюкзак и достает оттуда маленькую бутылочку, где вода была налита на половину. А потом достает что-то из кармана, словно маленькую пробирочку, при этом там находился порошок. Быстро засыпав вещество в воду, Лухан закрывает крышкой бутылку, где наступает реакция — смешавшись с водой, вещество начинает сильно пениться. Спрятав пустую колбу обратно в карман, Лу достает оттуда же ручку и с силой встрамляет в бутылку. Кашель рядом заставляет Луханя присесть от накатившего ужаса. Блять.. Он медленно переводит глаза с бутылки вперед и замечает, как старик, сидя на кровати, смотрит точно на него. Лухан не шевелится. Старик тихо дышит в его сторону, но тоже не подает вида. Лухан видит, как вздымаются его ноздри, словно пытаясь учуять что принес ему ночной грабитель. Казалось, даже сердце перестало биться. — О-ох... — тихо кряхтит седой старик и, двинув рукой в сторону, чем заставил Лухана дернуться, но не отвести взгляда, находит пульт. Он жмет на какую-то кнопку и телик выключается, а сам он, кряхтя, поворачивается обратно к стене и засыпает. У Луханя трясутся колени — это он знает точно. Но, пересилив себя, тихо вынимает ручку из бутылки, и тут же из отверстия начал валить непонятный дым клубами, распространяясь по комнате. Зажав себе нос рукой, Лу быстро выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Минсок роется по шкафчикам, но ничего не может найти. — Пиздец! — во весь голос провозглашает спустившийся Лухан, заставив Мина дернуться от неожиданности: — Охуел так орать?! — шипит он на китайца, но тот выставляет перед собой руки: — Старик спит, как убитый. Так что все окей. Нашел что-нибудь? Но Минсок не нашел. Как бы он не пытался. — В доме ничего нет, — качает он головой, — Понимаешь? Ничего. Сколько бы я не смотрел. — Ну-ну, посмотрим, — не соглашается Лухан и через секунду щелкает выключателем, зажигая свет в гостиной, где они и встретились. Они разделяются и обходят комнату за комнатой, тихонько обследуя все, но никаких признаков денег. Ни-ка-ких. — Может быть он дал тебе неверный адрес? — решает спросить Минсок, когда они вновь встречаются в гостиной, но Лухан только пожимает плечами и, наконец, замечает дверь, запертую на стальной замок. — А че это? — с интересом разглядывая, он подходит ближе, — Лом. Он протягивает руку в сторону, прося помощи. Если бы они не были на деле, Минсок начал бы снова причитать о том, что он — не служанка, однако, сейчас услужливо подает лом, который то и дело был наперевес в рюкзаке. — Сейчас откроем, — Лухан улыбался, это было слышно по его интонации, только вот Минсок не был уверен в том, что они что-то найдут за дверью, — Если есть замок — значит там что-то ценное, — заканчивает мысль мальчишка и с громким хрустом встрамляет лом между дверью и засовом, на котором был закреплен замок. Кряхтя, он давит всю силу из себя, пытаясь отпереть дверь, но, сколько бы дверь не хрустела под его натиском — это не приносило результатов. — Фу-у-у-у-у-ух! — громко выдыхает Лу, откидываясь назад, — Нет, я просто не могу. Она не подается мне! Поняв, что ноги затекли сидеть, Лухан поднимается и, разомнувшись, бьет ногой по застрявшему внутри лому. Дверь хрустит еще больше, но не подается, а лом из получившегося разлома вообще валится вниз, на пол. — Блять! — шипит Лухан и матерится. У него нет больше идей! Но эмоции были сильнее. Он продолжал ломить дверь ногой, но та никак ему не подавалась. — Черт! Он оборачивается к Минсоку, чтобы спросить почему тот молчит, как замечает неимоверный ужас во взгляде парня. Тот стоял, не шелохнувшись, и, похоже, даже не дышал. И смотрел в одну сторону. Что-то внутри Луханя начало резко дрожать, а сердце набирало обороты. В дверном проеме стоит седой старик и смотрит прямо на Луханя. А парень застывает на месте, боясь пошелохнуться. — Кто здесь? — скрипучим голосом произносит старик. Лухан быстро смотрит на замеревшего от ужаса Минсока и дергает того за рукав, чтобы парень очнулся. Жестами он показывает отойти назад. — Ой, извини, чувак! — строит из себя пьяного Лухан, тоже отходя дальше, — Я тут шатался. Перебрал мальца, ну с кем не бывает! Я уйду, ты только не вызывай копов, чувак! Старик делает шаг по направлению к парням, а Минсок по инерции отступает назад, испугавшись. Старик продолжает наступать в сторону Луханя, а тот, не понимая ничего, совершенно безоружный, хватается за первый попавшийся предмет — не включенный светильник, вырывая его вместе с вилкой из розетки. — Не подходи.. — буквально рычит Лухан, и такое Минсок видит впервые, отходя и отходя, пока на прислоняется к двери чулана, в котором тоже был ранее. — Извините... Извините... — шепчет старик, казалось бы, совершенно беспомощный, слепой. — Не подходи! — еще громче повторяет Лухан, крепче сжимая светильник, — У меня пушка, сука! Изобразив звук передернувшегося затвора, Лу направляет светильник прямо на старика, который на секунду остановился. — Я застрелю тебя! — рычит Лухан, — Отошел, блять, я кому сказал?! — Извините... Извините... Он снова наступает, ступая мелкими шажками, точно направляясь к ничего непонимающему китайцу, как неожиданно хватает его точно за руку. В секунду Лухан оказывается прижатым к стене. Старик поднимает его и снова кидает в стену, выбивая светильник из рук. И это повторяется, пока светильник не падает вниз, с шумом разбиваясь. Минсок, недоумевая, стоит неподалеку. Старик хватает Луханя за шею, тот не может вырваться, вот насколько сильным был «беспомощный» старик! Только сейчас Минсок замечает распахнутые глаза старика, заволоченные ничего не видящей, слепой пеленой. Старик наклоняется к самому уху задыхающегося Лухана, который царапается и пытается оттянуть от себя старикашку, крепко пережавшего ему горло. — Сколько вас? — скрипучим голосом произносит старик. — Что? — не понимает трепыхающийся Лухан, но его опять с силой прикладывают к стене, выбивая остатки воздуха из легких. — Сколько вас человек? — громче произносит старик, и теперь его голос кажется в разы грознее прежнего. Лухан, почти ничего не видя из-за накативших слез, потому что воздуха не было от слова совсем, переводит отчаянный взгляд на перепугавшегося Минсока, прижавшегося к двери чулана. И, понимая, что напарнику не справится, решает надавить на жалость: — Я здесь один, чувак… — из последних сил хрипит Лухан, — По... Пожалуйста, отпусти... Пожалуйста... Пожалуйста, отпусти... Он ощущает, как пальцы, словно тиски, сжимают его горло сильнее. — Не убивай... — чуть ли не ноет он, — Только не убивай... Не убивай, чувак... Пощади. Резкий хлопок — Минсок на ватных ногах сползает вниз по двери, не желая понимать того, что произошло. Лухана резко придавило так, что тот не может дышать, а с хлопком неожиданно резко расслабляется, словно в нем что-то переломилось. Он оседает на сильных руках старика, который откидывает тело в сторону, словно плюшевую куклу. Минсок от шока не может и пискнуть, но при этом на глаза наворачиваются слезы. Но он не имеет права всхлипнуть, иначе его обнаружат. Глухой дикий рев заставляет Мина вздрогнуть от неожиданности, а от увиденного задрожать — старик вплотную приблизился к стене, где раньше был Лухан, и, сжав пальцы в кулаки, бьет, что есть силы, одним ударом сдирая обои, а потом и вырывая пучками каменную стену, и только пыль от штукатурки летит в стороны. По щеке Минсока скатывается слеза, потом еще одна. Еще. — Черт, черт, черт! — рычит старик, продолжая бить, не переставая, — Че-е-е-ерт! Минсок переводит глаза на тело Луханя, которое теперь валялось в середине комнаты в неестественной позе, и просто. Он просто не знал что ему делать. Старик вдруг резко ступает по направлению к нему. В вусмерть перепугавшись, Минсок резко пятится в сторону, в чулан, где забивается под открытые нижние полки, чтобы его не нашли. Старик без труда заходит в чулан. Мин зажимает себе рот, чтобы не было слышно его всхлипов, даже чтобы дыхания не было слышно. Старик так уверенно отодвигает корзину с чем-то на средней полке и с силой давит на стену пальцами, как вдруг та подается и кусок от нее вдруг вываливается прямо на полку. Из-под куска показался сейф. Старик быстро набирает нужную комбинацию, механизм утвердительно пищит и дверь сейфа открывается. Пачки с купюрами лежат прямо там ровным рядом, привлекая внимание Минсока. Старик, проверив на месте ли деньги, закрывает сейф, вновь набирая ту же комбинацию. 2-2-7-9 — высвечивается после того, как он уходит из чулана, направляясь куда-то. — Господи... Господи... — судорожно всхлипывает Минсок, убедившись, что старика нет поблизости, — Господи... Его трясет. Его трясет так, как никогда не трясло. Ему не было так страшно со времен аварии и смерти родителей. И сейчас он в западне. Показавшись из чулана лишь головой, он вздрагивает, потому что старик выходит из комнаты, в которую они хотели попасть, и только лом, на который он чудом не стал ногой, валялся на том же месте. Старик быстрым шагом направляется на второй этаж, а Минсок дрожит, как ненормальный, не понимая что ему делать. Он мог бы вызвать полицию, но ему бы дали пару лет за ограбление, но вот старику дадут больше за то, что тот сделал. Но он просто не может вызвать копов! Просто не может! И кто вообще уверен в том, что Лухан мертв? Нужно убедиться самому! Минсок заставляет себя выйти из укрытия, поднимаясь на ноги, и слышит как что-то шелестит наверху, на втором этаже. Времени у него немного. Он на ватных ногах выходит из чулана, параллельно с ним выходит и из своей комнаты старик, передергивая затвор пушки, что была приклеена на скотч под его кроватью на всякий случай. Он не убил мальца. Лишь вырубил. За считанные секунды Минсок хватает с пола лом и вжимается в стену, потому что старик уже спускается с лестницы. В это время на спину переворачивается Лухан и стонет от боли. Свет слепил, и он даже не с самого начала понимает где находится, но, увидев перед собой слепца, который направляет на него дуло пистолета, шумно сглатывает. — Пиздец, — громко говорит под звук выстрела и крепко успевает зажмуриться, чтобы не смотреть на своего убийцу. Пистолет падает рядом, а старик корчится от боли и отступает в сторону от парня, заставляя Лухана распахнуть глаза. Пушка валяется в метре от него, старик, схватившись за руку, не понимает что происходит, а гнев в глазах Минсока настолько силен, что Лу просто отказывается верить в то, что его тихая конфетка могла ранить человека. Без лишних слов Минсок с ноги толкает старика в сторону, от чего тот падает, полностью дезориентированный в пространстве, не понимает откуда здесь второй человек. — Сжалься надо мной! — взывает он на манеру Лухана, но от жестокой усмешки на лице Минсока у самого Лу бегут мурашки по телу. Минсок в два шага оказывается рядом, бесшумно ступая на носках, и уже замахивается, как неожиданно поднявшийся Лухан останавливает лом в воздухе, ловя его одной рукой: — Не надо! — Почему? — голос Минсока был настолько холоден, что еще больше вызывало удивление у Лухана. — За убийство посадят. — Не найдут нас... Мы закопаем его, никто его не найдет... Воспользовавшись ситуацией, старик хватает за ногу Минсока. Тот вскрикивает от неожиданности, хватается за лом, который уронил до этого. Лухан цепляется в старика, пытаясь заставить его разжать руки, но тот так плотно стиснул пальцы уже на шее упавшего Минсока, начиная душить того, но Минсок не был таким простым — он начинает елозить еще больше, вырываться, бить головой. Лухан не знает что делать и решение приходит само собой — словно в замедленной съемке он поворачивается и направляется к пистолету, лежавшему неподалеку. Он кидается к единственному спасению, разворачивается, когда Минсок синеет без кислорода в чужих руках. Уши закладывает от громкого выстрела пистолета, а Лухан отступает на шаг назад. Не стрелявший до этого никогда, он с ужасом смотрит на произошедшее. Оба противника падают бездыханно на пол, а Лухан не смеет шевелиться. В голове старика красуется красно-черная дыра, из которой начинает вытекать темно-бардовая кровь, а Минсок, посиневший, валяется рядом. — Мин?.. — с трепетом произносит Лухан, боясь, что. Кашель и резкий рывок вперед — Минсок резко поднимается, пытаясь откашляться. Лухан подлетает тут же, помогая встать и откашляться. Мин, схватившись за горло, пытается отдышаться. — Господи... — выдыхает Лухан, вусмерть перепугавшийся. И зачем они вообще пошли на это дело?! — Ты в норме? А у самого затылок еще ноет от того удара. Минсок слабо кивает и только сейчас замечает лужу крови под стариком, а затем зияющую дырень в его голове. — Ч-что... — испуганно выдавливает он, не веря своим глазам. И только Лухан, еще не осознавший что наделал, заставляет напарника отвернуться, хватает его за плечи и поворачивает к себе лицом: — Мы пришли за деньгами, — твердо напоминает он, а у самого от понимания того, что он убил человека, ОН, а не Минсок или кто-то еще, начинают трястись коленки. — Ты... Ты... Ты только что убил человека, блять! — громко ругается Минсок, но Лу встряхивает его за плечи, заставляя сосредоточиться: — Это была самооборона! — буквально кричит он на парня, заставляя вздрогнуть, хотя он убеждал в этом по большей части себя, чем друга, и все же это было правдой. Он не убил, если бы старик не сопротивлялся. Минсок, кажется, приходит в себя, пускай и трясется, он повторяет: «Щас, щас» и куда-то на ватных ногах идет, чуть ли не падая при первом шаге. Лухан подхватывает его и помогает добраться до чулана, именно туда его вел парень. — Щас, щас, — повторяет Мин, словно его заело. Лу видел как у парня тряслись руки, но ничего сделать не мог — его сознание словно пульсировало вместе с сердцем, а только потом он понимает — он до сих пор держит пушку в руках. Но пальцы согнуты так, что пистолет просто не выпадает из рук. Минсок, увидев сейф, быстро набирает нужную комбинацию, удивляя Лухана. — Откуда ты знаешь ее? — тихо спрашивает он, чтобы не травмировать напарника еще больше. — Он... Он набирал ее, — заикаясь, проговаривает Мин, но, завидев гору денег, вопросы тут же отпадают. Лухан быстро находит их рюкзак, а Минсок перекидывает туда пачки денег. Они забирают лом, потом обуваются. — Выкинь пушку... — тихо просит Минсок, с опаской смотря на пистолет, — Ты не знаешь как этим пользоваться... — Ладно, — странно, что быстро, соглашается Лухан, — Иди впереди, забери свою джинсовку и нахуй отсюда валим. — Да.. — Минсок до сих пор находился в шоке, потому и пошел первым, чтобы найти свою куртку, тем временем Лухан просто вынимает обойму с патронами и все добро кидает в рюкзак и перекидывает его через плечо. Когда улик совсем не осталось, они быстрым шагом направляются прочь из дома к машине, что была неподалеку, так и не заглянув в комнату, что была заперта на замок. И Минсок даже не вспомнил о том, почему старик выходил таким обеспокоенным оттуда. Только оказавшись в машине, Лухан, открыв окно на полную, судорожно закуривает, трясущимися руками, еле стиснув меж зубов сигарету. Он с минуту еще курит, но не может остановится — они сидят молча, Минсока трясет, за ними в рюкзаке валяется пушка и еще триста тысяч зеленых, а они просто подростки, которые даже школы еще не окончили. — Дай мне.. — слышит Лу рядом и, также трясясь, как и Мин, тянет сигарету, даже не пытаясь препятствовать, при этом с любопытством наблюдая за тем, как Минсок будет курить, никогда при этом не пробовавший. Примерный мальчик. Минсок неумело раскуривает сигарету, словно это был косяк, а не обычный табак, и, решая, что все так просто, глубоко затягивается, пропуская дым в легкие, но только стоит дыму оказаться там, как Минсок закашливается, а на глазах выступают слезы, и только едкий дым внутри не хочет никуда уходить. Лу рвано смеется над этой картиной и, отвернувшись, продолжает курить в окно. Теперь у них все будет хорошо. У всех все будет хорошо, верно? — Заканчивай, — командует он, докуривая третью, когда Минсок, вроде поняв что к чему, докуривает первую. Оба выкидывают бычки из окон, Лухан заводит мотор, но свет не включает, и кое-как они выбираются из этого злачного места, врубая свет только когда выезжают на шоссе. Минсока по-прежнему трясет и он не понимает как теперь ему жить с таким дальше. Они убили человека. Они. Они во всем виноваты. Ведь, если бы не Лухан, то он бы забил старика ломом до смерти. Они все равно убили бы его. — Не стоило ему просыпаться... — шепчет он совсем тихо, но Лу слышит его, и пальцы его сильнее сжимают кожаный руль. — Да... — также тихо соглашается он, — Но сделанного не вернешь, Мин-ни. — На этих деньгах лежит кровь, разве ты не понимаешь?! — в секунду взрывается рыжий, — Это пиздец, Лухан! Мы убили человека! От услышанных слов Лухан резко сворачивает на обочину, благо, что дорога была совершенно пуста. Остановившись, он оборачивается к Минсоку и еще долго пили его злобным взглядом, заставляя вжаться в обивку кожаного сиденья. — Я убил человека, понятно?! — по его тону было заметно, что он тоже переживает, — Я его убил! Не ты! Я! — Но я бы тоже... — Но ты не убил! — с силой заканчивает Лу, переходя на крик. Минсок видел, как вздымается тяжело грудь напарника — ему тоже было нелегко. Оба, наконец, расходятся по своим углам. И, сидя в полнейшей тишине, думают о своем. Но в голове Минсока совершенно пусто и истерика внутри заставляет буянить, а не сидеть спокойно. — Я так больше не могу... — тихо шепчет он, — Господи... Он закрывает лицо руками, не понимая как теперь им быть дальше. Лухан не может его даже поддержать, но единственное, что приходит его голову, это: — Нас не найдут. Мы не оставили улик и отпечатков. — Но мы убили человека! — плаксиво трусится Мин рядом, — Мы убили его! — Я! — тут же поправляет его Лухан, — Я убил человека! И знаешь что? Минсок поднимает голову, чтобы встретиться с заговорщической улыбкой парня. — Я хочу провести эту ночь так, как я захочу, — продолжает Лухан, — И с кем захочу. Понятно? Мы будем отрываться так, как можем, потому что это наша ночь. Даже если нас найдут, в чем я сомневаюсь, я хочу прожить хоть раз красиво! Его идея кажется безумной. Совершенно безумной. — Ты со мной? — Лухан протягивает руку Минсоку, но тот смотрит на нее так отчаянно. Ему не нужно ничего. — Я хочу напиться, — неожиданно даже для себя проговаривает Мин, протягивая руку и пожимая луханевскую. — Ну вот видишь! — смеются ему в ответ, пускай и смех был неестественным, — Тогда напьемся и будем делать все, что захотим! — Да. Машина трогается с места, вновь выезжая на шоссе, и только атмосфера в машине была совершенно иной. По крайней мере не такой отчаянной, как раньше.