Взять и вернуть

— …таким образом, доза радиации, находящаяся в одной банке вашей газировки… Скаут зевнул так, что хрустнула челюсть, и продолжил жевать жвачку. Взгляд его упал на голубя, самозабвенно копающегося в медицинских инструментах на столике рядом с кушеткой. — …слишком велика, чтобы её употребление в пищу прошло без последствий, поэтому я настоятельно рекомендую… Архимед поднял голову и, наклонив её вбок, посмотрел на Скаута. Тот стукнул себя по животу, а затем засунул два пальца в рот, словно показывая, что его тошнит. — Herr Scout, вы вообще меня слушаете?! — «Бла-бла-бла, харе пить свою газировку, бла-бла-бла, иначе ты помрёшь, бла-бла-бла, хрень на немецком», — бостонец даже в интонацию Медика попал. Тот, в свою очередь, вздохнул и, сняв очки, протёр их подолом халата. — Не надейтесь, что я стану помогать вам при ещё одном вашем отравлении, Herr Scout, — взмахом руки он согнал голубя со столика и, внезапно сменив тон, рявкнул на птицу: — Archimedes! Hör auf, meine Skalpelle zu stiehlst! Архимед сделал вид, что ничего не слышит. Медик опять поправил очки. — Можете идти, — он махнул рукой, и Скаут сполз с кушетки и метнулся на выход. Уже за дверью остановился, прислонившись к стене, надул пузырь и лопнул его пальцами, убирая кусок жвачки с носа. Ещё один голубь, сидевший на лампочке, посмотрел на бостонца тупым взглядом. Скаут помахал ему в ответ, а затем, вытащив из-под бинта на ладони утащенный скальпель, сделал вид, что проводит им по шее, и наклонил голову набок, высовывая язык и хрипя. Голубь предпочёл не обращать внимания на попытку суицида. Скаут кинул в него скальпелем и попал. — На, вернёшь своему хозяину. Птица прокурлыкала что-то матерное на своём языке. Парень пожал плечами и умотал из подвала. По пути напоролся на Шпиона, выслушал что-то неинтересное на чужом языке, а потом спросил: — Ты-то чо к доку попёрся? — Не твоё дело, crétin, — процедил Шпион. Поправил костюм, замешкался и посмотрел на бостонца странным взглядом. — Чо? — Rien, — француз нахмурился, а затем, развернувшись на каблуках, отправился дальше. Скаут показал его спине язык и покрутил в пальцах нож-бабочку. Докрутился до того, что уронил его лезвием себе на ногу, взвизгнул и быстро отопнул куда подальше, благо трикстер уже не мог услышать, с каким звоном его оружие пролетело по полу. И пошёл дальше. У Инженера он свистнул очки, нацепил их себе на кепку и так и прошёлся по всей базе, и никто из этих лохов не удосужился даже их заметить. У Снайпера — тоже, и это было ещё скучнее, потому что стрелок спал, свесив башку с дивана и положив ноги на его спинку. Хеви решил, что пацан припёрся за его пулемётом, и вытолкал бостонца за дверь — не обнаружив, что тот дожёвывает сэндвич, выплёвывая зубочистку с оливкой прямо на пол. Демо отвесил Скауту поджопник и тоже выпнул; впрочем, парень и не планировал утаскивать что-то у шотландца — Медик сказал, что больше не будет его лечить. Не то, чтобы Скауту вот прям так нравилось воровать чужие вещи — док сказал бы, что он этот чёртов «что-то-там-с-клетками-связано-термин», но дока тут пока не было — просто, блин. Эти придурки реально ничего не замечали. Начал он с инженерских прибамбахов. Взять и вернуть. Взять и вернуть через полчаса. Взять и вернуть через полтора часа и получить по шее пару раз, потому что вот эта фигнюшка была «вотпрямщасоченьсрочночасназад» нужна для постройки какой-то херни. Уйти и вернуться через пятнадцать минут, засунув в почти построенную херню другую утащенную фигнюшку, отсутствия которой Инжи, включивший себе на полную громкость радио Хэнка Уильямса, даже не заметил. Потом Скаут стащил у Пиро восковые мелки, каллиграфическим почерком вывел у Солдата на двери несколько лестных фраз и вернул обратно. Потом стащил у Солдата резиновых уточек и запустил их в наполненный бензином бассейн. Потом ушёл и несколько часов не появлялся на базе — хотя бы пока у одного из наёмников не перестал подгорать зад, а у другого — комната. Затем залез в лазарет, сказал, что ему хреново, и за те пару минут, пока Медик отворачивался и доставал из шкафа огромный, мать его в задницу, шприц, нацепил чужие очки, охренел и отдал их голубю и благополучно сбежал. А после просто сидел на диване и болтал ногами, дуясь про себя. Потому что эти медленно соображающие придурки реально ничего не заметили и не поняли. Не то, чтобы он ждал какой-нить похвалы или подзатыльника, но хотя бы фраза «А где…» была бы неплохим доказательством, что быстрому и крутому Скауту действительно под силу хапнуть всё, что можно хапнуть, и при этом не попасться. Инженер не досчитался одной пары своих очков. Снайпер опять посеял где-то свои единственные. Солдат искренне надеялся, что потерянная граната была с чекой. Пиро искал свою «коробочку с волшебством» — в которой было столько же взрывчатки, сколько и бомбах-липучках — всегда до этого висевшую у него на груди. Медик орал на своих голубей за то, что они стащили у него перчатки. Хеви точно так же орал на всю команду за то, что они стащили у него сэндвич. И, если бы Демо, вышедший на улицу отлить, не был слишком пьян, он бы наверняка обратил внимание на то, как фигурка ростом пять и восемь футов грациозно прошлёпала мимо, бренча стукающимися друг о друга гранатами, размахивая перчатками и револьвером и нихрена не видя сразу в двух парах очков. Зато заметил куривший Шпион, закашлялся и осмотрел все свои кобуры для оружия, включая и секретную, в самом секретом месте. Всё-таки снявший очки Скаут всё так же грациозно увалил в закат на скорости добрых пятнадцать миль в час, а потерянные вещи через пару часов оказались на своих местах. — Может быть, кто-нибудь мне объяснит, — подал голос Хеви, дочитывая главу книги и вновь не находя на тарелке на столике рядом с диваном своего сэндвича, — почему нельзя сказать маленькому человеку прекратить это? — Дай пацану поразвлекаться, — Инженер снял гогглы, предусмотрительно положив их в карман, и потёр глаза. — Пусть думает, что мы всё ещё его не замечаем. — Однако. Этот albern kleptomaniac уже начинает надоедать, — Медик, тоже дочитавший один из своих словарей, на всякий случай, проверил наличие всех своих вещей. — Пока он возвращает всё на место, пусть кичится своей быстротой сколько угодно. — К тому же, этому сопляку есть, чем кичиться, — в чужом голосе сквозило едва заметное уважение. Демо, собравшийся было прорыгнуть и своё мнение, внезапно закрыл рот и задумался. Поскрёб подбородок. А затем произнёс слишком громко: — Аднак ему врядль удастся стащть хоть что-то у этьх Синих слизней. — И то верно, mon ami, — так же громко откликнулся Шпион, просёкший фишку, — он слишком медленный даже для того, чтобы попытаться. — Тольк не гври ему об этом, а то йщо попробует! — Pas un mot. Они помолчали ещё немного, а затем Шпион вернулся к своим сигареткам, а Демо — к своему алкоголю. Гостиная вновь погрузилась в тишину. Подслушивающий у двери Скаут, конечно, понял, что его держат за дурака, но на радостях мгновенно забыл об этом, предвкушая неплохую веселуху.