Будни армии Небес

Ближе к вечеру хлопнула дверь, и кабинет маршала огласился нежизнерадостной генеральской руганью. Вдоволь наслушавшись, Тенпо потребовал: - Другими словами… - Я так больше не могу! – голосом умирающего каторжника сообщил Кенрен. Тенпо приуныл: судя по всему, избежать жалобной повести не удастся, придётся поддерживать разговор. - Чего ты больше не можешь из того, что раньше мог? Конкретно. - Я эту морду рябую видеть больше не могу! Тенпо ждал конкретностей, но не настолько конкретных, поэтому сказал удивлённо: - А кто тебя заставляет её видеть? На совещания генералов не приглашают, на развод ты сам не ходишь, тренируешься вечером, Годжун – утром. Ты ведь о Годжуне говоришь? - О ком же ещё! – воскликнул Кенрен и подозрительно затих. Немного помолчав, умный и опытный Тенпо осведомился: - Что произошло на этот раз? Дождавшись ключевого вопроса, Кенрен начал живописать: - Сижу я на дереве, никого не трогаю, настроение – во! И вдруг вижу: девушка идёт. Красавица и не сказать, чтоб скромница. Решил я как-нибудь оригинально внимание к себе привлечь. Веточку с цветами отломил и под ноги ей кинул, но промахнулся. - По голове попал? - Ага. - Веткой? - Малюсенькой. - И? - Сначала – ничего. А потом пришёл советник юстиции и Годжуна с собой привёл. Оказалось, что девушка эта - советникова дочь. Советник долго распространялся о жизни. Годжун речь до конца дослушал и за меня извинился. А советник сказал, что каков поп, таков и приход. Тенпо, я про приход не понял. От чего приход или куда приход? - Не обращай внимания: идиоматическое выражение из параллельного мира. - Да… теперь устроит мне дракон «параллельный мир». Тенпо закурил, кинул пачку генералу и спросил: - Он уже придумал наказание? - Годжун сказал, что собирается меня «дисциплинировать». - В карцер отправил? - Если бы. «Хороший командир должен воспитывать бойцов на личном примере». Мне приказано прибыть утром, вместе на построение пойдём. И так - весь день. - Как «так»? - Всё вместе делать будем. Тенпо хихикнул. - Оригинальное решение - Тенпо, я Годжуна видеть дольше пяти минут не могу, а тут – весь день! Смертоубийством эта дисциплина закончится. Помоги, придумай что-нибудь. Ты можешь. Генерал второй раз за сегодняшний день совершил непоправимую ошибку. Горюя, он не заметил, что друг и командир пребывает в крайне опасном для окружающих состоянии: в экспериментально-исследовательской ипостаси. А ипостась эта была даже страшнее, чем состояние берсёрка. Маршал склонил голову набок и поправил очки. - Ничего не может быть проще. Ты на него не смотри. Или тебе приказано смотреть? Кенрен представил себе процесс. - Не приказано! Но за такой марлезонский балет с косым рылом Годжун меня без каши съест. Тенпо досадливо мотнул головой. - Ты в глаза ему не смотри, а смотри, - маршал задумался, - на руки. Руки, правда, тоже чешуйчатые, но это не целый Годжун, а его маленькая подробность. Выглядеть такое поведение будет нормально, и нервы останутся на месте. Маленькую подробность Годжуна ты выдержишь? Кенрен задумался, пробурчал «попробую» и ушёл, намереваясь перед утренней побудкой раньше лечь спать. Утром в пять часов тридцать минут он появился перед дверью в кабинет. Дверь немедленно открылась. - Здравия желаю, - отдавая честь, рявкнул генерал. Тут уж делать было нечего: предстояло посмотреть в глаза чудовищу. Идеально ровная когтистая лапа взлетела к белой пряди у виска. Кенрен обрадовался: вот и рука, можно сосредоточиться на ней. «Двадцать один, двадцать…» - отсчитал Кенрен машинально. Лапа убралась. Меньше двух секунд – как и положено при существенной разнице в званиях. «Правильный мальчик» - похвалил дракона ценящий армейские обычаи генерал. Годжун пробурчал: - Учтите, Кенрен-доно, все неуместные мысли немедленно отражаются на вашем лице. Вперёд. И прошу вас, не сбивайтесь с шага. Офицеры были практически одного роста, идти в ногу не составляло труда. Кенрен не отрывал глаз от узкой ладони, коротко отмахивающей ритм. «Ничего она не узкая. Это только так кажется из-за длинных пальцев. Ладонь как ладонь, ухватистая». Стоя в строю, Кенрен не отрывал глаз от рук Годжуна. Это было просто, потому что левая кисть оставалась неподвижной, даже во время экспрессивной речи по поводу вчерашней безобразной драки. Распустив группы, Годжун подошёл к Кенрену вплотную и зло прошептал: - Да, у меня покалечено левое плечо, но не надо его дополнительно буравить своими глазёнками. Службе эта рана не мешает. - А вам? Годжун опешил и только буркнул в ответ: - Скоро пройдёт. Кенрен скорбно вздохнул. - Значит, тренировки не будет? Годжун хмыкнул и пожал здоровым плечом. - Почему же? Будет. Идёмте. - А чем займёмся? - Иай-дзютсу. Кенрен протестующе замотал головой. - С одной рукой? Нет, так дело не пойдёт. Годжун удивился: - Вы со мной пререкаетесь от большой неприязни или от большой любви? Я возьму вакидзаси, он не требует двух рук. Через четверть часа офицеры, переодетые в тренировочные костюмы сидели на корточках друг против друга. Кенрен прилежно рассматривал левую кисть Годжуна, безжизненно лежащую на колене, и прикидывал: обезоружить дракона сразу или политичнее будет поддаться. Медленно, очень медленно, как минутная стрелка, правая драконья кисть поползла по тёмной ткани хакама. Безоружная, хрупкая, с тщательно подпиленными ногтями. Кенрен понимающе хмыкнул и приготовился к бою. Вроде бы в зале повеяло сквознячком. Светлая драконья рука так и осталась покоиться на тёмной ткани. «А что это мне под ключицу упирается?» - заинтересовался Кенрен. «А это рукоять вакидзаси, - ответило мироздание. – Или ты предпочитаешь острие?» - Где было оружие? - спросил Кенрен, скосив глаза на пальцы, обратным хватом держащие короткий меч. - Там, где и сейчас – в левом рукаве. Конечно, следовало бы лезвием - к горлу, но куртку казённую стало жаль. Кенрен отодвинул тонкие, жёсткие пальцы от своей шеи. Годжун тихонько зашипел. - Плечо? – огорчился генерал. - Плата за коварство. - Я провожу вас к врачу. - Кенрен-доно, я не ребёнок. Вы проводите меня в кабинет, будем работать. Кенрену случалось писать за маршала отчеты о действиях боевых групп, но как работает главнокомандующий, генерал не представлял. - Я не очень-то понимаю… Годжун пощёлкал пальцами. - Сосредоточьтесь. Я буду читать, писать и разговаривать с посетителями. Вы – изучать уставы. Следующие шесть часов всё было именно так, как сказал Годжун. Вот только уставы в генеральскую голову не лезли, генеральское внимание занимало порхание кисточки. Шёлковая бумага чудесным образом покрывалась идеально ровной вязью. Кенрен и сам любил каллиграфию, он по достоинству мог оценить лёгкость, с которой Годжун управлялся с кисточкой и тушью. Отложив исписанные листы, дракон достал из сейфа конверт и с хрустом сломал печать. Кенрен знал, что это: сводки разведгруппы. Не существуй на свете первого взвода, Кенрен служил бы именно в ней. Даже маршал не знал время и место её маршрутов. Годжун лично сообщал координаты командиру. Он же приказывал интендантам обеспечить группу всем необходимым и жестоко карал за малейшее отклонение от перечисленного в списке. И вот теперь драконьи пальцы бережно перебирали корявые, неровные листочки отчётов. Ближе к обеду в кабинет потянулись посетители, и чем выше поднималось солнце, тем они становились сиятельнее. Но у Годжуна были собственные критерии качества гостей. Кенрен пытался угадывать реакцию хозяина на очередного посетителя, но у него ничего не получалось. Нескольких ками в простой одежде Годжун приветствовал стоя, у кого-то молча принимал документы, с другими, ничем не примечательными, подолгу беседовал. Одного позднего посетителя – Кенрен так и не вспомнил, где видел эту бородатую физиономию - выслушал, спрятав сжатые кулаки под стол, и в просьбе отказал. Кенрен так увлёкся созерцанием процесса сегрегации посетителей, что забыл о времени. - Кенрен-доно, - позвал, наконец, Годжун, - вы глаза не вывихнете? Проголодались? Кенрен прислушался к себе и понял, что проголодался ужасно. - Я сбегаю, - предложил он, пытаясь устоять на совершенно отсиженных ногах. - Не надо. На спиртовку был водружён чайник. Маленький столик украсился фруктами и вазочкой с миниатюрным печеньем. У генерала заурчало в животе. Годжун хмыкнул и достал из буфета тёмно-малиновый кусок мяса. Кенрен заворожено наблюдал, как дракон нарезает полупрозрачные ломтики. - Знаете, Кенрен-доно, вы бы рот закрыли. Я устал бороться с желанием вложить в него какую-нибудь несчастливую муху. - Лучше вложите в него ветчины. И не надо резать её так тонко. Годжун возмутился: - Обижаете, это вяленое мясо кабана. А вы мне пальцы не откусите? Последнее время я наблюдаю совершенно нездоровое любопытство… - Оно здоровое! Годжун открыл замысловатую банку, с сомнением осмотрел этикетку и ногтём поддел остро пахнущий кусок паштета. - Кенрен-доно, немедленно объясните, почему вы целый день смотрите на мои руки! Кенрен подумал, что его реакции против драконьей может не хватить, поэтому взял Годжуна за запястье и только тогда слизнул лакомство с пальца. - Не хотел пропустить вот этот момент. - Понравилось? – ошарашено спросил Годжун. - Очень, - пылко ответил Кенрен. – А почему у вас пульс такой частый? - Да… - неизвестно с кем согласился дракон, - не хватает личному составу физической выносливости и психической устойчивости. Годжун с такой страстью протянул баночку вперёд, что Кенрену пришлось отпрыгнуть. - Ваше счастье, условно-нормальный генерал, что сегодня нет вечернего заседания совета. Свободны. - Завтра приходить? – спросил Кенрен на всякий случай. - Приходить. Всенепременно. Кенрен решил, что руки у Годжуна, да, красивы, и в следующий раз надо будет для пробы сосредоточиться на длинных, развесистых драконьих ушах. Они, точно, не могут никому понравиться. Ведь так?