Песчинка

Глава 16 Разговоры  — Ну? — тон женщины был осуждающе-раздраженным, глаза метали молнии.  — Что «ну»? — строю непонимающее лицо, но чувствую и знаю — косяков достаточно, и к любому можно придраться. Женщина ещё немного посверлила меня тяжелым взглядом, встала из своего кресла, подошла, и ткнула в бок. Ребра тут же прострелило резкой болью. Лицо удержать не смог — скривился.  — И как долго ты собирался об этом молчать? — раздражение в голосе стало более явным.  — Всегда? — пытаюсь состроить наивное лицо, но вижу, что не работает. — Да ещё два-три дня, и ребра будут целые. — пожимаю плечами, типа это что-то малозначительное.  — Да, я видела твой бок, облепленный печатями. — серьезно-осуждающе-грозно кивнула мне мать. — А сказать не мог? Это ведь легко вылечить магией и снадобьями!  — Да я как-то… не знаю… — непроизвольно отворачиваюсь. — Там, — взмахнул рукой в сторону. — получил по ребрам, наложил печати, и забыл. А потом подумал — пусть себе — не болит, заживляется, чего беспокоиться? — снова пожимаю плечами, а в боку простреливает острой болью, наверное, повредились печати. Мы пребывали в огромном храме-особняке, конкретно сейчас — в большой комнате, обставленной в западном стиле. То есть высокий овальный стол, диваны, кресла, стулья, ковер на полу, тонкие канделябры с магическими светильниками. Хозяйка где-то шастает, и мы ее ждём для какого-то важного разговора. Насколько я понял, и моя здешняя маман что-то хочет сообщить, как и сама хозяйка. Интересно, сколько еще ждать? Взгляд на мать — отвернулась к окну, о чём-то размышляет — отражение в окне напряженно-сосредоточенное. Прикрываю глаза, вхожу в легкую медитацию. Магия привычно пошла волной по телу, выплеснулась в ауру, из ауры в мир, на краткие секунды слившись воедино. Мир размазался, приобрел серые оттенки, стал полупрозрачным, как в фильме «Ночной Дозор» сумрак. Сразу же проявились во множестве духи, плетения чар и заклинаний, призрачные, едва уловимые нити в воздухе и земле привычно извивались. Среди них особенно ярко выделилась одна, ярко-золотая, вокруг которой сиял стойкий свет и рассыпались искры чистого золота. Захотелось коснуться, погладить, и… резко отворачиваюсь. Чего меня так к ней тянет? Снова толчок магии, смывающей наваждение, и поворачиваюсь к золотой линии. Шаг сквозь мир третьего плана вероятного, и вижу полупрозрачный призрак здешней хозяйки, спокойно входящей в помещение. Открываю глаза. Чуть больше пятнадцати минут, времени еще достаточно.  — Мам, поможешь? Женщина вздрогнула от голоса, и обернулась с немым вопросом разглядывая, как я снимаю рубашку, куртка уже на подлокотнике кресла. Открываю синий от гематомы бок. Ну, точно — печати испортились — парочка порвалась, а на одной появилась прожженная дыра. Начиная снимать уже не действующие печати, когда мои руки мягко отстраняют горячие тонкие пальцы, и за дело принимается мать. Уверенными движениями с печатями разобрались в рекордный срок, а новые наложили значительно медленнее — сразу видно, что этим мама занималась давно и мало.  — Ты, похоже, печатями мало пользовалась, да?  — Печати не мой профиль. — после недолгого молчания заговорила женщина, заканчивая. — Все проходили тренировки с ними, но в бою я ими не пользовалась, а раны лечили специальными повязками и зельями, реже — направленной магией.  — Понятно. — застегиваю рубашку, а воротник заботливо поправила мама, так, как это могут сделать только женщины. — Меня больше на манер оммёдзи затачивали, вот и привык к печатям, потому прямая магия непривычна, а лечебной и не учили… — говорю ровным голосом, хотя внутри понимаю, сколькому еще учиться. Да что там, если в бою в особняке пользовался только мечом и печатями, да пару артефактных жезлов сжег, когда маг с боевыми чётками барьером закрылся. Рефлексы, мать их за ногу…  — Не волнуйся, — меня начали гладить по голове, от чего впал в ступор. — ещё все впереди, ничего непоправимого не случилось. В ответ получается только кивнуть, ведь слова просто застряли в горле от такого простого, но забытого за эти годы ощущения семьи и заботы. Внутри стало тепло и уютно. Непривычно. Я молча сел за стол, а рядом села мама, заботливо держа за руку. В таком состоянии нас и увидела хозяйка: женщину, с теплой материнской улыбкой, и подростка, со странным выражением лица. Девушка хмыкнула, и тоже села за стол, но не успела ничего сказать, как поднялась на ноги Хошино Дзюнко.  — Тэнно-сама, — женщина поклонилась, низко, почтительно. — Я виновата, но резкие перемены в жизни, моей и моего сына, отвлекли, и я забыла. — слушала жрица спокойно, с виду, но на самом деле ожидала нехороших новостей, внутренне собираясь. — Я должна была вернуть Ваше тут же. Мне очень жаль. Женщина еще раз низко поклонилась, и коснулась кольца на пальце, проявившегося за миг до прикосновения. Жрица этому сильно удивилась, ведь ощущала артефакты у этих людей — кулон-карман у парня, духовные танто у женщины, и несколько активных печатей, лечащих парня. Вопрос об артефактах, которые она не способна учуять, жрица решила отложить на потом. Сперва в руках Дзюнко появился один меч, через миг — второй. Напряжение жрицы стало заметным, но женщина спокойно отложила катаны в сторону. А затем мир жрицы перевернулся с громовым раскатом небес. Сама не заметив когда, девушка оказалась на ногах, жадно изучая веер. Ошибки быть не может — и запах, и отголосок магии подтверждают это. Девушка подняла оранжевые глаза с тонкой черточкой зрачка на женщину, которая успела выложить на стол вычурную заколку и шикарное праздничное кимоно персикового цвета. Горячие дорожки прочертили кожу на щеках жрицы, а руки прижали к себе кимоно матери. Сколько лет она мечтала узнать хоть что-то об исчезнувшей матери? Сколько копали её шпионы и воры, но так ничего и не нашли? Ни единой зацепки за полтора века! Существа, подобные её матери, способны бесследно исчезать, скрываться столетиями так, чтобы их никто не нашел и не узнал, а затем — вернуться. Нурарихён — отличный пример! Тэнно Хинако именно на это и надеялась, ждала все эти годы. Всё надеялась встретить несносную и непоседливую мать на рынке, или в любимом ресторане, у своего бара, наконец, именно ради матери и устроенного. Но нет, её все не было. Но она, как и её мать — долгожители, и ждать также умеют долго. Надежды и иллюзии только что болезненно разбились, и осколки, обратившись тленом, разнесло ветром. Больно. Дверь широко распахнулась, и в комнату ворвалась, иначе не скажешь, девушка с длинными черными волосами и в фиолетовом кимоно. Не говоря ни слова, она крепко обняла жрицу, разрыдавшуюсь в голос, с подвыванием. Мать и сын молчали. Женщина смотрела на происходящее со смешанными чувствами, так как много слышала как о самой Хинако-сама, так и её матери, и полностью осознавала их статус. Парень же не воспринимал их кем-то иным, чем людьми, у которых горе. Что такое горе, он знал, и понимал, что слова чужаков в таком случае мало значат, поэтому и молчал. Его только заинтересовало, что знакомая паучиха, оказывается, достаточно близка к правительнице. Но ещё больше его заинтересовали двое детишек лет трёх, замерших в дверях, и с интересом следящих за девушками. На рефлексах глубоко вдохнув, тут же всё понял. Близняшки-паучата, две симпатичные девочки в розовом и оранжевом кимоно, с короткими стрижками таких же черных волос, как и у своей матери, но вот глаза отличались. Если у самой Плетельщицы глаза чёрные, то у девочек фиолетовые, на несколько тонов темнее, чем у меня. Странно и интересно, ведь тот Новый Год у меня в памяти получился смазанным, с провалами. Обернувшись на девушек (несмотря на их очевидный по энергетике возраст), спокойно подхожу к девочкам, и присаживаюсь перед ними на корточки, улыбнувшись.  — Привет, малышки. Меня зовут Хошино Сора. А как вас?  — Иоши. — девочка в розовом кимоно.  — Мадока. — в оранжевом.  — Приятно познакомиться. Ваша мама очень удачно подобрала ваши имена, вам очень идёт.  — Наша мама — лучшая. — уверенно, с совсем недетским выражением кивнула девочка.  — Иначе и быть не могло. — подтвердила вторая сестра. Мдаааа… вот это дети! Нет, я ожидал, что дочери Плетельщицы Судеб будут необычными, но не настолько. Разговор с ними оказался трудным для меня. В том смысле, что я боролся с подступающим когнитивным диссонансом: видишь трехлетних детей, а слышишь речь взрослого, да и взгляды, будто пытаются просветить, увидеть что-то тайное. Иногда даже прищуривались совсем по-взрослому. В такие моменты ощущалась сильная дрожь магии вокруг, но это ещё ничего. Появлялось чувство, что кто-то прошелся по твоей могиле — это самое близкое описание ощущаемого. Если в первый раз я оказался просто ошарашен, то после впал в легкий транс, и зажег внутренний огонь, ярко, мощно. После этого чувство холодка и легкой жути в груди пропало, а девочки принялись время от времени щуриться. Повернувшись спиной, я не видел, что мать девочек пару раз вообще резко закрывала глаза, и начинала массировать их пальцами, у неё выступали слёзы. А затем встреча как-то резко оказалась свернута, — нас с матерью буквально выставили за дверь, оправдавшись тем, что хозяйке нужно прийти в себя. Беседу перенесли на следующий день. ***  — Что скажешь, Вакана? — жрица держала в руках веер своей матери, нежно поглаживала его кончиками пальцев, ощущая в могущественном артефакте привкус силы своей матери и своей богини. — Какова причина возвращения Регалий?  — Госпожа, не ищите хитрости от Небесной семьи, в этот раз Судьба повернула в Вашу сторону. — Вакана отстраненно смотрела в сад, её тяжелые волосы слегка качались под теплым весенним ветерком. — Дзюнко-сан поступила так, как ей велела совесть, и сердце.  — Но она не могла не знать, какой силой обладают Регалии. Возвращая их хозяйке, Охотница должна была понимать, насколько усилит врага. — жрица не отрывала взгляда от веера, но отлично ощутила быстрый взгляд своей Советницы.  — Они оба, мать и сын, верны старым клятвам, и врага в НАС не видят. — паучиха ненадолго замолчала, будто подбирая слова, и продолжила куда тише. — Сора видит в нас равных, и я ВИДЕЛА его боль, когда он коснулся моего и прошлого Маи. Лишь его искренняя забота и понимание позволили случиться чуду. — девушка ласково улыбнулась, прикрыв глаза.  — Ты не будешь ему говорить, верно? — жрица ехидно стрельнула глазами в сторону паучихи, но та сделала вид, что не заметила этого. — Или думаешь, он не догадается… со временем? Паучиха дернула плечом, и резко отвернулась всем корпусом, а не только головой. Несколько отстраненная, малоэмоциональная девушка сейчас больше напоминала Маю, в чьей компании провела не один год, или же одну из дочерей жрицы, — таких же веселых и шебутных проказниц.  — Все с тобой ясно. — хитро поблескивая глазами, и сверкая белыми зубами, ответила Хинако, но тут же её выражение лица и тон голоса резко изменились. — Так ты считаешь, что угрозы в этом жесте нет?  — Нет. — Вакана сразу поняла о чем речь. — Скажу больше — ни мать, ни сын не помышляли о награде, когда чем-либо нам помогали. А рассказ Соры-куна о «Плане» Миядзаки открыл мне новые Пути Судеб. Я УВИДЕЛА, к чему стремятся маги… — голос паучихи стал очень серьезным, и тревожным.  — Детали? — таким же тоном отозвалась Жрица.  — Нет. — качнулись тяжелые чёрные волосы. — Маги каким-то образом затуманивают будущее, — всё заволокло темным дымом… — недолгая пауза. — Мне понадобится помощь Соры-куна, с его помощью у меня получится. — девушка уверенно смотрела в лицо своей госпожи.  — Ты думаешь, он согласится помочь? — тонкая бровь изящно изогнулась.  — Без сомнений. — согласно кивнула паучиха. — Но нельзя забывать о благодарности — я видела различия в душах матери и сына. Она — верность, честь и добродетель, Он — гордость, власть, мужество и верность. Его «власть» все взвешивает и запоминает, выносит приговор, и исполняет. Мстить не будет, но неблагодарность не забудет. — паучиха говорила с ОЧЕНЬ серьезным видом, не отрывая взгляда.  — Да, Аматэрасу-сама с самого начала нашего знакомства намекнула на это, поэтому не переживай — благодарность Небесной Лисы будет щедрой. Эта семья заслужила мою признательность и уважение… и у меня даже появилась пара мыслей на этот счёт… или даже три… — от озорной и хитрой улыбки госпожи, у Советницы появились нехорошие предчувствия… *** Снова серый мир астрала, искры, огни, цветные линии, туман и облака. Только в этот раз рядом со мной стоит черноволосая девушка в темно-бордовом кимоно. Почему-то, она вела себя так, будто вокруг темным-темно, и уверенно передвигалась она только тогда, когда держала меня за руку. Стоило отпустить, как тут же начинала вести себя как человек, попавший в темную пещеру без освещения, с неровным полом. Хотя, если задуматься о туманном объяснении просьбы погрузиться в астрал вместе, то догадки появляются сами собой, а если ещё и понаблюдать за Ваканой здесь, то часть можно отсеять. Ладно, сейчас не время для размышлений… да кому я это говорю?! Отвлечься, задуматься, зависнуть — это я всегда пожалуйста, хе-хе! Двигаться по этому духовному плану легко, и переходить на следующий не сложнее, поэтому я уже привык отвлекаться. Бывает, совершенно случайно обнаруживаешь что-то интересное, или совсем не интересное. Однажды я так задумался, что налетел на странное, ярко-красное облако, и это здесь, в астральном срезе духовного мира! Подозрительно здесь все, особенно, что не было оттенков серого! Короче, не успел я ничего сообразить, как попал в отпечаток реальности откуда-то из Южной Америки — это я понял по лицам и фигурам девушек. Кстати, при работе с астралом есть такой нюанс: чем дольше и внимательней смотришь отпечаток, тем четче он становится. Так вот. В том отпечатке оказалось воспоминание о медовом месяце какого-то мага, женившегося на сразу трех девушках! И нет, грязью, пороком, слабостью, или чем-то подобным от него не веяло. По-настоящему крепкий мужик, лет сорока с небольшим, с сильной волей и серьезной силой. Наблюдая за их игрищами (я просто НЕ МОГ оторваться от просмотра), в голос завидовал мужику. Из троих девушек только у одной грудь была действительно большой, но у всех просто шикарные ноги и нижние «девяносто», точеные талии, и потрясающая грация. То, что они проделывали, как двигались, изгибались, до сих пор невозможно забыть! С тех пор я лелею мечту посетить Южную Америку, и в обязательном порядке влюбиться в местную смуглую красотку! Э-эх, мечты-мечты… И я снова куда-то влетел, утянув за собой Вакану! Интересно, что увидим на этот раз? Темно-серые облачка собрались в образ традиционной японской комнаты, с татами, низкой мебелью, мощным шкафом-лесенкой с кучей выдвижных ящичков. В комнате находилась девушка-подросток, не обращающая внимание ни на что, читающая книгу, женщина-слуга, кивающая на слова хозяйки, пытающейся унять кричащего на руках ребёнка, и мужчина, хозяин, с двумя детьми на руках, и глупо-радостной улыбкой на лице. Вся эта картина оказалась настолько теплой и домашней, что мне даже стало чуточку не по себе. Не узнать я этих людей не мог. Также, я не смог не признать, что в тот далекий момент у меня в голове просто «закоротило», «перемкнуло», и я обиделся, считай, на ровном месте. Сейчас, через астрал, я в полном спектре разобрал ощущения от них, и людьми они оказались совсем не теми, не такими, как я себе надумал. Почти обычные, с поправкой на ответственное положение и долг перед подчиненными. Нет в них грязи и тухлятины, которой прёт от Миядзаки. Что ж, я только рад, что ТАКИМ образом тогда решил им мстить, — у меня реально мозги коротило. Пусть живут, добра им, и семейного счастья, ведь тройняшки уродились крепкими и здоровыми, без отклонений дочери. А Миядзаки заняты нынче, и беспокойства от них чуть меньше — будет время Роду Мори заниматься своими делами. Покидаю этот отпечаток, уводя задумчивую Вакану. А вот дальше началось то, за чем мы, собственно, сюда и заявились. Ещё четыре раза мы пересекли границы духовных планов. С каждым разом для меня это становилось всё тяжелее, а вот паучиха становилась всё уверенней, и в последний раз уже двигалась сама, хоть и щурилась. В пятый раз меня, что называется, «накрыло». Как позже узнал, Вакана протащила меня куда-то дальше, где «тусуются» пророки, оракулы, и верховные жрецы богов — в план-границу с уже не доступными для смертного мирами, доменами, и даже отдельными отрогами инфернальных планов. Перед глазами закружился хоровод ярких красок, огней, силуэтов и линий света и теней, бешеной ярмаркой затягивая мой разум следом. Звуки превратились в жуткую какофонию, и полный хаос в других чувствах. Сколько я варился в этом адском котле — не знаю, но в себя пришел от ощущения теплой ладони на щеке, от которого по духовному телу расходилось тепло ласкового солнца. Буквально за секунды я пришел в норму, а на душе появилось ощущение домашнего уюта, известного только из прошлого мира. Последнее касание, легкое поглаживание, и в лицо подул теплый ветерок. Открывая глаза успел только уловить призрак улыбки красных губ, бесследно истаявшей. Уже после возвращения узнал, что паучиху кто-то будто дернул в нужное место, а его — следом. Ну, как бы там ни было, Плетельщица увидела и узнала всё, что хотела, и даже больше — это я понял по тому, что местная хозяйка целых три дня провела в советах с подопечными, и различными старейшинами и специалистами. Хотел подслушать, но астрал каким-то образом заблокировали (я не знал, что так можно сделать), шикигами неизменно уничтожались, а пауканами я рисковать поостерегся. На четвертый день нас пригласили на беседу к Тэнно-сама. ***  — Начну, пожалуй с самого важного… — девушка кивнула своим словам, помолчала, по-детски хмуря тонкие бровки, и вообще создавая образ девочки подростка, пытающейся показаться серьезной. -…о войне.  — Что Вы имеете ввиду, Тэнно-сама? — охрипшим голосом спросила моя здешняя мать.  — Ваш сын понимает, о чем я, верно? — когда на меня посмотрели, я согласно кивнул. — Вот, я же говорила! — снова в стиле ребёнка хлопнула в ладоши. — Но я, пожалуй, уточню. — резкая перемена, и в глазах красавицы застыл лед, а лицо обратилось каменной маской. — Союз кланов, под идейным вдохновением Миядзаки, Сакурано, Умино и Тачибана, несколько лет подготавливают народ, и корректируют общественное мнение таким образом, чтобы одним махом развязать войну с волшебными народами. Они делают запасы редких товаров, тренируют своих бойцов, и вербуют свободных магов, пока в СМИ с каждым днем всё увеличивается истерия на тему «аякаси — плохо». Всё идёт к войне, настоящей. Некоторое время держалась тишина. На самом деле я предполагал, что готовится конфликт, но не думал, что будет настоящая война.  — Но зачем им это? — хриплым голосом спросила мать. — Столько сотен, тысяч лет мы живём бок-о-бок, да бывали конфликты, но сейчас-то, сейчас! Зачем? — лицо женщины, и так бледное, побелело сильнее.  — А, тут всё просто. — жрица безразлично махнула тонкой ладошкой. — Передел власти — вот что их волнует. Дело в том, что, как вы знаете, аякаси владеют уникальными ресурсами: мистическими источниками, землями, лесами. И всё это недоступно людям, даже для посмотреть, хи-хи-хи. — девушка прикрыла губки ладошкой. — Но извечная жажда человека, жажда наживы, жажда власти, жажда жить одним днём, толкает их к разрушению того, что сохраняли от сотворения Мира.  — Ничего не меняется, да? — криво усмехаюсь, проведя параллели с известными событиями из мира людей. — Деньги и рабы, да?  — Верно, юный Сора. — улыбнулась огненно-рыжая девушка. — Не в первый раз мы прольем общую кровь. И не в последний. — девушка вглядывалась в мои глаза, и, видимо, что-то там нашла. — И всегда у нас были союзники-люди. Четырежды людские маги поднимали войну против Повелителей Чудесных Народов. Четырежды магическое сообщество людей раскалывалось на тех, кто погнался за наживой, и тех, кто понимал ошибочность подобных идей. — девушка сделала короткую паузу, и улыбнулась ехидной довольной улыбкой. — Мы всё ещё здесь. — и поиграла тонкими пальчиками, я улыбнулся в ответ, мама молча слушала со странным выражением лица, прищуривалась иногда.  — А как же император? — вдруг пришло мне в голову.  — А что с ним? — красавица недоуменно вздернула бровки, излучая полнейшее недоумение.  — Ну, как же? — я даже как-то расстерялся. — Он должен поддерживать в стране порядок, законы, а тут такое…  — А он и поддерживает. — в том же удивленном «режиме» отвечает жрица. — Имперская Канцелярия поддерживает порядок среди магов, насколько это требуется. Стража — стережет границы. Страна работает, торгует, живёт. В чём проблема?  — А война?  — Будет. — спокойно отвечает.  — И он ничего не делает! — непроизвольно повышаю голос.  — Естественно! — с жаром отвечает девушка, одухотворенно, но чувствую, что это ирония. — Свои обязанности император выполняет безукоризненно! Всё согласно договорам и законам! Ну, а то, что идёт борьба конкурентов, всегда так было, пусть сами разбираются! Победят маги — хорошо, — открываются новые возможности. Проиграют — отлично, — слишком хитрых и непоседливых станет меньше, и, опять же, его власть окрепнет, и авторитет.  — Авторитет? — чувствую себя дураком, не понимаю.  — Ну как же?! — девушка аж всплеснула руками. — Непокорных, выживших в войне, подчистят, что в глазах нелюдей вызовет удовлетворение — месть свершится. Следом подпишет что-нибудь, — закон, договор, — не суть. И вот, он уже весь такой деятельный и хороший, причем, в глазах всех! Авторитет! А со временем все принятое можно отменить, и вернуть как было, тихо, незаметно. И всё вернётся как было. Снова спокойная, ровная жизнь… пока не вырастет очередной смутьян. От услышанного реально веяло звездно-полосатой демократией, и синей толерантностью ещё одних «звездных». Всегда тошнило от политики и политиканов! Ну почему нельзя жить просто по чести и совести? Вечно найдется изворотливая, хитрая сволочь, без норм и морали, и на её примере все вокруг начинают гнить тоже. Дальше разговор не слушал, погрузившись в свои мысли, мечты и даже немножко, планы. Наверное, так бы и дальше было, если бы через какое-то время не вошла Вакана, и не задвинула пространную речь о «избранном», «великом плане», и не менее «великой чести». Эти слова заставили прислушаться, и даже хмыкнуть, так как таких шаблонов везде навалом. Зря.