Подарок

— Так когда вы уезжаете? — спросила Минако, уверенно лавируя среди туристов, заполнивших небольшой рынок, расположившийся возле замка Хасецу. Торговали там преимущественно сувенирами, ради которых Виктор и пришел. Ему хотелось увезти из Японии что-нибудь на память. Юри был не в счёт. — Через неделю самолет. После перелёта у Юри будет несколько дней, чтобы освоиться на новом месте и привыкнуть к разнице во времени, а потом начнётся подготовка к новому сезону. Виктор подошёл к одной из лавочек, взял красивый веер, обмахнулся на пробу и отложил в сторону, обаятельно улыбнувшись продавцу. Ему вдруг подумалось, что неплохо было бы купить что-нибудь в подарок Юри, который остался в онсене помогать родителям. — Все до сих пор удивлены решением Юри продолжить карьеру. — Минако прервалась, красноречиво глядя на Виктора, но тот молчал, позволяя ей развивать мысль. — Оно стало для нас полной неожиданностью. Виктор хмыкнул. — Это единственно правильное для него решение. К тому же, он всегда хотел сразиться со мной на равных, а Юри умеет добиваться своего. — Это уж точно, — Минако снова смерила его выразительным взглядом. — Надеюсь, вы сумеете позаботиться друг о друге. — Я тоже на это надеюсь, — Виктор серьёзно кивнул, но тут его внимание привлёк очередной прилавок, заваленный различными тканями. Виктор деловито порылся в них и выудил тёмно-синюю шёлковую юкату, расшитую яркими птицами. — Как думаете, Юри понравится? — Что? Юката? Но это женская модель. — О? Правда? — Виктор с сомнением окинул юкату взглядом, после чего обернулся к продавцу и солнечно улыбнулся. — Заверните, пожалуйста. Мы берём. — Но, Виктор… — Минако прикоснулась к его локтю, однако Виктор не обратил на это внимания, обсуждая с продавцом, какой оби лучше подойдёт к данной модели. Он никак не мог выбрать между двумя вариантами разного цвета, и, в конце концов, решил купить оба. Когда Виктор принялся выбирать ещё одну юкату под второй оби, Минако лишь вздохнула.

* * *

— Подарок? — Юри озадаченно нахмурил лоб, разглядывая свёрток, небрежно упакованный в яркую бумагу, который Виктор только что уронил ему на колени.— По какому поводу? — Разве я не могу сделать подарок своему любимому спортсмену просто так? — Виктор плюхнулся на кровать рядом и улыбнулся той самой улыбкой, от которой подгибались коленки, и хотелось сделать всё, что он пожелает. Юри мог поспорить, что Виктор знает об этом. Запретив себе поддаваться манипуляциям, он просто молча смотрел, пока Виктор не выдержал и страдальчески закатил глаза. — Считай это запоздавшим подарком к финалу Гран-при. Открывай, ну же. Или тебе помочь? Виктор потянулся к свёртку, но Юри легонько шлёпнул его по руке и подтащил подарок к себе. Свёрток был лёгкий и мягкий на ощупь. Одежда? С чего бы Виктору дарить ему одежду? Терзаемый непонятным предчувствием, Юри принялся аккуратно разворачивать обёрточную бумагу. Внутри оказалась шёлковая ткань тёмно-синего цвета, расшитая яркими райскими птицами. Юката? Юри поднял глаза на Виктора, который сиял так, словно только что подарил ему золотую медаль. — Спасибо, Виктор, — немного смущённо поблагодарил он, разворачивая юкату, чтобы рассмотреть получше. К ней в комплекте шёл широкий, дорогой даже на вид оби. — Но не стоило, здесь же онсен, у нас есть юкаты… Улыбка сбежала с лица Виктора так стремительно, словно кто-то стёр её мокрой тряпкой. Юри даже показалось, что солнце за окном стало светить не так ярко. — Тебе не нравится? — разочарованно протянул Виктор. — А я так хотел порадовать моего Юри… Это был удар ниже пояса. Юри почувствовал, как от расстроенного тона Виктора его желудок буквально скрутился в тугой узел. — Нет, юката прекрасна, — он провёл рукой по ткани, невольно наслаждаясь гладкостью хорошего шёлка, и добавил едва слышно: — Но она женская… — О, — Виктор широко распахнул глаза, а потом тряхнул головой, пряча их за чёлкой. — Значит, продавец обманул незадачливого гайдзина. Он закрыл лицо рукой и рухнул спиной поперёк кровати, издав поистине трагичный вздох. — Теперь мой подарок испорчен. Казалось, его разочарование можно потрогать. Сердце Юри сжалось: он терпеть не мог огорчать кого-либо. — Не расстраивайся, Виктор. Если хочешь, мы обменяем её. Уверен, продавец пойдёт нам навстречу. Виктор лишь отрицательно махнул рукой, и драматично уронил её на постель. — Нет, зачем? Тебе же всё равно не понравилось. Я дурак: не подумал, что у вас здесь таких полным-полно. Услышав ещё один тяжёлый вздох, Юри сжал кулаки, смяв при этом ткань юкаты. — Мне очень понравилось, честное слово. — Правда? — Виктор слегка раздвинул пальцы на той руке, которой прикрывал лицо, и испытующе уставился на Юри через образовавшуюся щель. Юри осторожно кивнул. Невнятное ощущение, что его обманывают, не оставлявшее его с начала разговора, становилось всё сильнее — уж больно странное выражение было в глазах у Виктора. Юри прекрасно знал, что ни к чему хорошему оно не приводит, но идти на попятный было поздно. — Тогда, может, примеришь? — Видя, что Юри колеблется, Виктор добавил просительно: — Пожалуйста! Юри вздохнул, осознавая, что эту битву он проиграл ещё до её начала. — Хорошо, — он поднялся с кровати и замер, одолеваемый неожиданно накатившим смущением. Глупо же. Виктор много раз видел его обнажённым, а он тут стесняется, как мальчишка. Уловив его смущение, Виктор тактично отвернулся, и Юри вдруг разозлился на самого себя. Одним движением стянул через голову футболку, отбросил её в сторону, выпутался из штанов, ногой отпихнув их куда-то под кровать. И только когда он накинул на плечи прохладный синий шёлк юкаты, в голову пришла мысль, от которой щёки залились румянцем. «Случайно» купил женскую юкату. Конечно же, хитрый манипулятор. Вспомнив разыгранную перед ним трагедию, Юри осознал, что его обвели вокруг пальца. Он оглянулся, мазнув взглядом по напряжённой спине Виктора, и усмехнулся: что же, в эту игру могут играть двое. С этой мыслью Юри одним движением стянул бельё, отправив его вслед за штанами, и поплотнее запахнул юкату. — Виктор, — позвал он. — Помоги завязать оби. Виктор обернулся, и Юри почувствовал себя так, словно из комнаты выкачали весь воздух. Во рту пересохло, а в паху приятно потяжелело. Уши и щёки буквально горели, но он упрямо не отводил взгляда, пока Виктор шёл к нему с оби. Поэтому, когда тот севшим голосом скомандовал: — Повернись, — Юри с облегчением отвернулся, уткнувшись взглядом в стену. Смотреть на Виктора было почти больно — таким беззащитным и открытым он выглядел. Словно увидел больше того, к чему был готов. Словно вид Юри в дурацкой синей юкате подействовал на него, как удар под дых. Руки Виктора бережно обернули вокруг его талии оби — раз, другой, — завязали на спине слишком тугой, наверняка неправильный узел, и замерли. Юри почувствовал, как горячее дыхание шевелит волосы на затылке, и обернулся, снова встретившись с ним взглядом. Некстати вспомнилось, как Минако учила его быть соблазнительной женщиной, и Юри, как зачарованный, взял по́лу юкаты и прижал её к пылающей щеке. Прохладный шёлк действовал успокаивающе. — Так приятно, — сказал он. И тут же, невпопад: — Тебе нравится? — Очень, — Виктор потянулся и снял с него очки, аккуратно положил на стол. — Юри прекрасен. Они одновременно потянулись друг к другу, неловко столкнулись носами, но тут же исправили положение. Юри с наслаждением зарылся пальцами в волосы Виктора. Дурацкий оби давил на живот, мешая дышать, но это потеряло значение, когда Виктор скользнул рукой под полу юкаты и восхищённо застонал ему в рот, не нащупав нижнего белья. — Юри! — возбуждённо выдохнул он, тесня его к кровати, шаг за шагом, пока Юри не рухнул на неё, потеряв равновесие. Он задрал футболку Виктора, коротко прижался губами к его животу, потерся щекой о дорожку жёстких волос, убегавшую под пояс брюк. — Разденься. В два счета сбросив одежду, Виктор опустился на пол у кровати, целуя колено Юри, лаская пальцами его щиколотки. Юката перекрутилась, шёлк неприятно лип к разгорячённой коже, и Юри потянулся развязать оби, но Виктор мягко остановил его. — Не надо, оставь, — попросил он, касаясь губами пальцев. — Ты такой красивый, мой хороший. — Ты снова говоришь по-русски, — Юри наклонился и коротко поцеловал Виктора. — Я не понимаю. Виктор мягко толкнул его в грудь, вынуждая опрокинуться на спину, и прижался щекой к бедру, поглаживая другое. Юри чувствовал горячее дыхание, и у него невольно поджимались пальцы на ногах. Член стоял так, что было почти больно, а Виктор словно ничего не замечал и продолжал дразнить: гладил нежную внутреннюю сторону бедра, изредка легко проводя по ней ногтями, осторожно тянул за волоски внизу живота. И смотрел — не отрываясь, смотрел Юри в лицо, и от этого пьяного взгляда с поволокой терпеть становилось совсем невмоготу. — Пожалуйста, Виктор! — Какой нетерпеливый, — Виктор тихо рассмеялся. Юри был почти готов зарычать от бессилия, когда головки члена коснулись губы. Виктор сразу взял глубоко, и Юри закусил костяшки пальцев, чтобы не потревожить стонами постояльцев. Виктор подтянул его ближе, вынуждая толкаться глубже, а рукой нашел комкающую простынь ладонь Юри, переплетая их пальцы. Юри вцепился в них, как утопающий, наверняка сжимая до боли. Он давился всхлипами, толкаясь в этот восхитительный рот, и кончил до обидного быстро, но ярко, до белого шума в ушах и дрожи в коленях. Виктор приподнялся — и навалился сверху, прижимаясь тяжело и жарко. Юри слепо потянулся к его губам, оплетая талию ногами. Виктору хватило несколько раз вжаться в него бёдрами, чтобы кончить, застонав так чувственно, что у Юри едва не встало снова. Некоторое время они так и лежали, обнявшись и восстанавливая дыхание. Юри лениво целовал линию челюсти Виктора, где уже пробивалась колючая щетина. — Кажется, юката безнадёжно испорчена, — вздохнул Юри, когда Виктор всё же скатился с него, растянувшись на постели рядом. — Я куплю тебе другую, — отмахнулся Виктор. — Женскую? — Юри ехидно вскинул брови. — Я почти уверен, что для этого есть какое-то название. Филия, или что-то в этом роде. — Конечно, есть. Юрифилия, — Виктор повернулся на бок и снова навалился на него, тиская, словно плюшевую игрушку. — Страшное заболевание, между прочим. Какое-то время они шутливо боролись, пока Юри не оказался прижат спиной к Виктору, оплетённый со всех сторон его руками и ногами. Виктор смешно и щекотно дышал ему в затылок. — А знаешь что, Юри? — проговорил он, когда Юри, расслабившись, почти задремал. — Что? — Продавец всучил незадачливому гайдзину две юкаты. Одну для друга, вторую для самого гайдзина. Сердце Юри замерло, пропустив такт. Он представил Виктора, закутанного в тонкий тёмный шёлк. И оби, — сколько всего можно сделать с оби!.. Юри зажмурился, стараясь прогнать образ Виктора с руками, привязанными к спинке кровати, но помогло это мало. Подарок внезапно заиграл новыми красками.