Я не твой хозяин

      Среди привычного шума постоянных посетителей таверны послышался еле уловимый звук скрипа деревянных створок. На пороге появились две фигуры, силуэты которых были скрыты чёрными плащами. Высокий мужчина, чей взор был спрятан под тяжёлым капюшоном, пропустил вперёд себя девушку, грубо коснувшись рукой, облачённой в кожаную перчатку, её спины. Толчок получился несильный, но он мгновенно заставил двигаться на шаг быстрее. Лёгкий хлопковый плащ, скрывающий путницу, чуть расправился, а капюшон слегка сполз с головы, открывая чужому взору короткие розовые локоны.       — Садись за третий столик и не смей покидать его, пока я не вернусь, — произнёс мужчина приказным тоном, наклонившись к девушке. Он мимолётно задержал взгляд на посетителях, отметив, что из себя представляли изрядно подвыпившие молодые парни. Они абсолютно не обращали никакого внимания на вновь пришедших, будучи увлечёнными своими житейскими разговорами и историями о службе.       Услышав тихий и властный голос, путница быстро прошла к указанному месту и присела, расправив позади себя плащ и положив руки на бёдра. Она взглянула на мужчину своими большими, но усталыми зелёными глазами и послушно кивнула.       — Можешь заказать себе кружку эля, — снисходительно произнёс он, снимая с пояса маленький мешочек и кидая парочку пик на стол. — Не светись, Сакура, — добавил мужчина более грубо, одёрнув капюшон и скрывая её лик.       Он ещё раз взглянул на девушку хмурым взглядом и взмахнул своим плащом, направляясь к выходу. Мимо него тут же юрко проскользнул мальчик не больше шестидесяти дюймов роста и не старше лет эдак двенадцати. Гарсон, не выпуская из рук круглого подноса, подбежал к Сакуре, готовый запомнить заказ.       — Кружку эля и местных сухарей, — попросила девушка, почти не шелохнувшись. Она лишь направила на мальчишку взгляд, увидев, как тот кивнул и быстро удалился. Путница выдохнула, устало прикрыв глаза и поджав губы. Завершённое задание сильно вымотало её, а чувство голода дало о себе знать ещё у самого подхода к вратам Диабены.       Сакура знала, что хозяин отлучился для отчёта о проделанной работе верховному каурриду. Несмотря на успешно завершённую миссию, в этом путешествии были свои неурядицы, которые включали в себя бестолковые встречи с мелкими вальвассорами, почтившими себя куда выше своих рыцарей, магами среднего звена, возомнившими, что они могли сунуть свой нос в дела кауррида, и отступниками, которые давно отреклись от присяги королю, выбрав вместо титула и почестей судьбу разбойника.

Налей ещё вина, мой венценосный брат, Смотри — восходит полная луна.

      Сакура вдруг отвлеклась на мелодичный зачин барда. Она сглотнула ком в горле и повернулась к подошедшему гарсону. Мальчик поставил на стол деревянную кружку и глубокую тарелку, наполненную полузасушенными корками хлеба.       Парень в потрёпанной рубашке и более-менее сносных хлопковых штанах восседал на высоком стуле, перебирая пальцами свою гитерну. Его баллада казалась райской песней среди гомона местных рыцарей. Она сопровождалась тихой, но звонкой музыкой и намертво приковывала к себе внимание. Юный менестрель отдавался своему делу без остатка и создавал образ свободолюбивого иноземца, заставляя Сакуру отчаянно ему завидовать. Его аура была приятной, тёплой и легкой, словно окутывающие небо облака, а она, будучи под властью более сильного мага, могла лишь выполнять его приказы и изредка позволять себе наслаждаться культурой местечка, в котором им пришлось остановиться на сей раз.

В бокале плещет влага хмельного серебра, Один глоток — и нам пора Умчаться в вихре по Дороге Сна…

      И как бы она ни хотела подчиняться избранной ею судьбе, девушка была обязана до конца своих дней служить своему хозяину. Быть его спутницей, разделяя в этой жизни абсолютно всё, быть женщиной для ночных утех, быть самым мощным оружием и носить на себе его метку как знак вечной принадлежности каурриду.       В её родном городе такого нет. Нет места войнам, постоянным распрям и этой чёртовой иерархии. Нет подчинённых и надзирателей, нет тех, кто был бы готов совершить ужасное на поводу своих грязных мыслей.       Сакура очень часто вспоминала свой дом и задумывалась, почему всё произошло именно так. Почему избранной неко выбрали её, отобрав всё то, чем она дорожила.

По Дороге Сна — пришпорь коня; здесь трава сверкнула сталью, Кровью — алый цвет на конце клинка. Это для тебя и для меня — два клинка для тех, что стали Призраками ветра на века.

      Тяжёлый вздох слетел с приоткрытых уст, когда Сакура протянула руку к сухим коркам и ухватила одну тонкими пальцами. Бард исполнил партию чуть громче, от чего путницу пробрала дрожь, окуная разум в горькие воспоминания.       Молодой кауррид появился на пороге их жилища аккурат тогда, когда девушке исполнилось двенадцать лет. Её сила только-только успела сформироваться и принять определённую форму, но Сакура практически не могла ею управлять, полагаясь на более старших товарищей и их опыт. Она ничего не подозревала и была уверена в том, что тот грядущий день должен был быть похожим на все остальные: солнечным и спокойным.       Сакура бежала в родительский дом после изнурительной тренировки, чтобы порадовать отца и мать своими успехами. Но когда она миновала один из холмов, а взору зелёных глаз предстала привычная картина её родного селения, девушка остановилась.       Неко охватило странное тревожное чувство, от чего длинный розовый хвост, до этого момента извивающийся в разные стороны, припал к ногам, а уши слегка дёрнулись и опустились. Там, внизу, на раскинувшейся поляне, утопающей в солнечных лучах, где стоял небольшой их домик, было непривычно много народа. Среди приехавших гостей Сакура в каждом узнала своего кровного родственника.       Она не могла точно определить, насколько была рада видеть их всех. Но что-то подсказывало ей, что в этом визите не было места доброй воле. Раздражающая двойственность охватила всё тело, вызывая в Сакуре желание бежать отсюда как можно дальше, но заложенная с детства истина, что рано или поздно она станет неотъемлемой частью кауррида, заставляла подчиниться навязанной воле.       Сейчас эти воспоминания казались неко совершенно безобидными и не имеющими под собой серьёзной подоплёки. Но тогда для Сакуры это было настоящей катастрофой, разрушением прежнего мира…       В доли секунды настроение обесцветилось, погрузив девушку в грустные мысли и заставив совершать шаги ещё медленнее. Ее уже не влекло к дому, а личные успехи не радовали и не вызывали дальнейшей мотивации к самосовершенствованию. Сакуре не хотелось ничего.       Но как бы она ни пыталась подготовиться ко встрече со своей судьбой, всё вышло в корне не так, как неко сама себе напридумывала. Её встретили с грустными лицами, провожая траурными взглядами, и сквозь напряжённую тишину Сакура чувствовала неприятную жалость.       Она не проронила ни слова, закусив губу и всё ещё не поднимая острых ушек. Потянув неопрятную и массивную ручку входной дощатой двери, неко со вздохом показалась на пороге, привлекая взгляды присутствующих в помещении людей — её родителей и неизвестного юношу.       Сакура как сейчас помнила этот пробирающий до дрожи взгляд чёрных глаз, который по прошествии последних восьми лет стал ещё более жестоким. Но если спустя столько времени неко привыкла к нему как к неотъемлемой части своей собственной жизни, то тогда, будучи двенадцатилетней девочкой, она ощутила себя полным ничтожеством, стоило только молодому каурриду посмотреть в её сторону.       Сакура ещё не знала, как себя вести, и из-за уязвленной воли позабыла даже поприветствовать пришедшего гостя. За подобный промах её тут же отчитали в строгой форме спокойным, но заметно раздражённым тоном черноокого юноши.       Именно в тот день Сакура узнала его имя и укрепилась в собственном мнении: родственники собрались у её дома для древнего ритуала хемуу, который был назначен Учихой Саске. Обида на родных людей отчасти не прошла до сих пор — о визите будущего хозяина девушку предупреждать никто не собирался. Она чувствовала себя предметом выгодной сделки, за которую родители получили приличную сумму пик.

Я осушу бокал до дна… И с лёгким сердцем — по Дороге Сна…

      Бард последний раз провел кончиками пальцев по тонким струнам гетерны и замолк, позволяя прежнему гулу и разговорам заполнить помещение таверны. Люди вокруг оживились, а кто-то, изрядно подвыпивший, хотел бы повторить выступление.       За соседним столиком, чуть поодаль от Сакуры, собралась шумная компания бывалых воинов. Совсем недавно они, к сожалению, провалили своё задание, посему сидели сейчас в узком кругу, обсуждая промахи и негодуя от сложившихся обстоятельств. Они уже изрядно подвыпили, не стесняясь выражений и импульсивных действий, когда поднимали большие кружки над столом.       — Да если бы не они! — мужчина с силой ударил кулаком по дубовому столу, тем самым привлекая внимание посторонних.       — Тише ты, — шикнул на него один из товарищей, протягивая к широкому плечу руку и грубо выделив местоимение. — Уверен, многие согласны, но лучше потише… — постарался угомонить воин, но его замечание уже не имело весомого ценза.       Неоднозначный разговор рыцарей привлёк внимание Сакуры, заставляя неко направить взор к их столику и прислушаться. Она не могла точно ответить, что именно вызвало в ней интерес, но предчувствие было отвратным. Розововолосая нахмурила взгляд, тяжело вздохнув и ощущая едкое угнетение. Устрашающая аура, исходящая от воинов, будоражила кровь и, несомненно, напугала бы неко, если бы не её тесное взаимодействие с каурридом, чья сила и мощь превышала подобные эмоциональные всплески.       — А эти их игрушки? — с усладой и неприятной усмешкой, пропитанной язвительностью, произнёс рыцарь, — поди плохо, когда есть регулярный секс, а нам следует к бабам возвращаться только в мизерные выходные.       — Тш-ш, — один из собутыльников прислонил палец к губам, призывая замолкнуть напарников, — вы туда гляньте…       Сакура ощутила в себе гневный всплеск эмоций от услышанного. А хрустящий треск корочки хлеба, которую она сжала в руке, вывел её из состояния полного сосредоточения. Неко понимала, что ещё немного — и подобный выброс энергии не останется не замеченным связанным с нею Саске. А это могло означать, что рыцарям стоило опасаться за собственную жизнь и отвечать за сказанные слова. У Сакуры не возникло желания хоть как-то уберечь подобных людей, но единственное, что её останавливало, — Учиха, бывший после задания сильно вымотанным, а дополнительный расход энергии мог плохо сказаться на их общем состоянии. Лишь эти мысли вынудили её постараться поскорее успокоиться. Она отвлеклась от воинов, притронувшись к почти полной кружке эля. Но не успела она сделать и глотка, как застыла, чувствуя позади себя чужое присутствие.       Сакура помнила наказ своего хозяина и понимала, что никаких действий без его ведома предпринять не могла. Но стоило ей только услышать голос опьяневшего незнакомца, как внутри всё скручивалось, а дышать становилось тяжелее из-за подсознательного контроля собственных сил, которые не успели восстановиться после выполненного задания.       — Приветствую, милая, почему мы грустим? — совершенно точно он был одним из тех, кто сидел за тем самым столиком.       Сакура приоткрыла уста, выпуская тёплый воздух, но не спешила отвечать на сказанные слова, которые в её понимании были недопустимы для человека, занимающего подобный пост.       — Крошка, не скупись на слова, — снова произнёс рыцарь и даже попытался присесть рядом, но Сакура, смотрящая до этого момента в сторону глубокой тарелки сухарей, вскинула голову, набирая в лёгкие побольше воздуха и одновременно замирая с каким-то успокоением:       — В сторону.       Его голос она узнала бы из тысячи, его ауру с трудом бы могла отделить от своей собственной, а присутствие могла ознаменовать началом конца.       — Я рыцарь. А кем вы приходитесь, милорд, что смеете мне перечить? — мужчина даже не удосужился повернуться, кинув эти слова каурриду через плечо.       — Рыцари чтут честь, — безапелляционно заявил Саске, прожигая незнакомца взглядом, — и в вашем случае статус не играет никакой роли.       Собеседник только фыркнул на подобное замечание, показывая своим поведением подобие превосходства и одновременно насмешки. Он быстро рухнул на скамью и подозвал гарсона:       — Ещё эля этой малышке, — рассмеялся воин и попытался приобнять Сакуру, однако рука против его воли замерла в нескольких сантиметрах от плеча неко.       Он удивлённо посмотрел на собственную конечность, не понимая, как подобное могло произойти, и поднял глаза, сталкиваясь с огненно-красным взглядом, на незваного гостя, который каким-то образом оказался слишком близко.       — Господи наш милостивый… — начал причитать рыцарь, задрожав всем телом, — ты действительно кауррид.       В таверне наступила тишина: разговоры смолкли. И лишь грустная баллада барда не прекращала звучать ни на секунду. Путешествуя по заморским землям, странник встречал различных существ с самыми разными намерениями, поэтому его давно не удивляли подобные вещи.       — Два шага назад, иначе я подожгу тебя, — с угрозой в голосе произнёс Учиха и потянул девушку на себя, заставляя подняться.       Капюшон спал, открывая взору зрителей миловидное лицо, розовые волосы и два пушистых уха. Мужчина удовлетворённо посмотрел на людей, что не могли его ослушаться, и аккуратно оттянул прядь волос своего хранителя, обнажая собственную метку.       Саске нравилось, что в такие моменты на лицах проскальзывало восхищение, и он бы даже обязательно этим насладился, если бы не был так взбешён.       — Это символ принадлежности. Она моя, — произнёс маг, давая понять собравшемуся в таверне народу собственный статус, — я уничтожу каждого, кто хоть как-то попытается ей навредить. Мы уходим.       — Ты сущий дьявол. Бог никогда не будет покровительствовать подобным связям, — голос воина хоть и дрожал, но был достаточно грубым. Тот знал, что за ним стояли его товарищи и, как бы они ни жаловались на собственную судьбу, умели держать оружие, — сгорая в костре собственных грехов, ты будешь вспоминать мой клинок.       Сакура посмотрела на своего хозяина, ожидая приказа. Она приняла боевую позицию, готовая драться и улавливая малейшие изменения в колебании энергии их связи. Саске был необычайно спокоен, словно совершенно не волновался за собственную жизнь, и, мимолётно кивнув девушке, мысленно приказывая ей оставаться на месте, повернулся всем корпусом к рыцарю.       — Хн, — ухмыльнулся Учиха, заставляя одной устрашающей улыбкой скрыться работников таверны в подсобных помещениях.       Он едва расстегнул плащ и намеренно медленно двинулся в сторону противника. Саске осмотрел каждого, подмечая мельчайшие детали, и удовлетворённо кивнул сам себе. Люди угрозы практически не представляли, поэтому их убийство было не только лишней тратой времени, но и ненужной хлопотной проблемой. Несмотря на хмельное состояние воинов, Учиха не мог оставить ситуацию просто так — не тогда, когда кто-то считал себя центром вселенной. Он подошёл к коренастому мужчине на расстояние вытянутой руки и не спеша достал маленькую книжку с заклинаниями. Тот проследил за всеми движениями взглядом и удобнее перехватил рукоять меча, заставляя напрячься своих товарищей. Саске на секунду прикрыл глаза, незаметно сжал пальцы в кулак и проехался костяшками по носу рыцаря, почти не вкладывая силу в удар. Мужчина не успел среагировать и согнулся пополам, не давая крови капать на пол. Его тут же окружили соратники, не нападая, но закрывая собой.       — Мне не нужна особая мощь, чтобы уложить такое ничтожество, как ты, — скривился Учиха и направился к выходу, показывая всем, кого действительно стоило уважать. Воин не имел права показывать собственные слабости, оскорблять того, кто выше по званию и, тем более, дотрагиваться до его собственности. И получил соответствующую виру.

***

      Сакура следовала за Учихой, будучи подавленной и усталой. Бесполезная стычка в таверне внесла в её мысли ещё одну ложку дегтя, от чего неко всё чаще начала задумываться о тоске по свободе. Её угнетал факт того, что она была для кауррида просто собственностью, ценной вещью, не имеющей каких-либо прав.       Неко подняла взгляд на мага, смотря в его широкую спину, скрытую чёрным плащом. Она знала наверняка, что Саске чувствовал её подавленное состояние, но ничего с собой поделать не могла. С каждым шагом, приближающим их обоих к хижине на окраине леса, Сакура понимала, что, какими бы они не были уставшими, Учиха не даст много времени на отдых и продолжит тренировки.       Когда на горизонте появился небольшой домик, который гармонично сливался с цветами тёмной зелени и скорее походил на пристанище для бедных заблудших душ во тьме лесных угодий, неко понурилась, устало прикрывая веки.       Учиха остановился перед самым крыльцом, занося ногу над дощатой поверхностью порожка, но в последний момент быстро передумал, резко разворачиваясь к своему хранителю и направляя в её сторону мощный удар. Энергетический шар, напоминающий вращение нескольких тысяч молний, остановился перед самым лицом неко благодаря контролю ярко-красного взгляда мага, когда та медленно подняла голову и зажмурилась от осознания того, что снова чем-то прогневала кауррида. Но удара так и не почувствовала, ощущая, как внутри неё всё заклокотало от страха.       Сакура поначалу даже побоялась открыть глаза, думая, что просто испытывала болевой шок. Все чувства в один миг обострились, но так же быстро и стихли, будто ничего и не было.       В тот момент Учихе не стоило ничего говорить, чтобы Сакура поняла, насколько он был раздражён. Кауррид выдохнул и быстрым шагом преодолел расстояние, отделявшее его от неко. Саске протянул к ней руку, довольно-таки грубо хватая пальцами за подбородок и поднимая лицо так, чтобы розововолосая взглянула прямо ему в глаза. От резкости действий капюшон снова слетел с головы, показывая Учихе прижатые уши, что лишь констатировало факт испуга.       — Контроль — это важная функция в системе управления твоим же состоянием. Стоит тебе только потерять бдительность — и ты становишься уязвимой. Запомни раз и навсегда: уязвимый — значит слабый, — концентрация негативной энергии вокруг Саске достигала максимальной отметки; он смотрел с дикой смесью ярости и разочарования, — слабый всегда умирает первым.       Сакура не могла выдавить из себя даже звука. Каждое слово било прямо в сердце, убеждая её в собственной никчемности. Стало стыдно от того, что она не смогла предугадать действия кауррида, не смогла почувствовать, что тот собирался напасть.       — Да, хозяин, — произнесла она, смиренно кивнув и осознав, что впервые за долгие годы назвала Саске хозяином вслух.       Тот взмахнул плащом и развернулся; энергия девушки всё ещё находилась в упадническом состоянии и слишком сильно давила на его уставшее тело. Он отпер дверь и тут же скривился: за те месяцы, что их не было, жилище сверху донизу покрылось слоями пыли. А запах затхлости и сырости впитался в стены, мгновенно делая из комнат заброшенные помещения.       Несмотря на вырученные от миссий деньги, Учиха не нуждался в больших хоромах, предпочитая скрывать свои владения за неприметными досками, тем самым не привлекая к себе излишнее внимание. Поэтому, как бы худо ни выглядело его пристанище сейчас, оно было тем местом, куда он всегда мог вернуться.       Без лишних поручений Сакура быстро прошла мимо кауррида, зная наперёд всё, что требовалось от неё в такие моменты. Но как бы она ни старалась угодить хозяину, движения рук потеряли свою ловкость, внимание было рассеяно от грустных мыслей, которые, подобно серым тучам, оседали на её сутулые плечи, и всё, к чему бы неко ни прикоснулась, рано или поздно с неприятным грохотом падало.       Учиха сощурил взгляд и выдохнул: он неотрывно следил за неуклюжими движениями Сакуры, замечая, как дрожали её пальцы. Саске чувствовал подавленность девушки, ощущал ауру, которая, в отличие от её обычного состояния, сейчас была схожа с глубокой тоской. Эти душевные переживания были ему чужды, но это не отнимало желания сдвинуться с места, чтобы помочь своей неко.       Он неспешно приблизился к ней, остановившись у правого плеча и чувствуя, как Сакура напряглась ещё сильнее, затаивая дыхание. Она крепко сжала пальцами большую кружку, словно держалась за неё, как за спасательный круг. Неко боялась поднять голову, чтобы не увидеть этих чёрных глаз, поэтому так и застыла, тараня взглядом посуду.       Девушка прикрыла веки и упустила момент, когда тёплые ладони кауррида накрыли её руки и выхватили предмет кухонной утвари, тут же отодвигая его куда-то в сторону.       Сакура замерла: Учиха никогда раньше не совершал подобных действий. А теперь, когда она чувствовала тепло его шероховатых ладоней, из которых он не выпускал её тонких похолодевших пальцев, и вовсе потерялась в собственных ощущениях. Розововолосая не знала, чего ожидать и как себя вести. А Саске развернул её к себе, чуть опустив голову, наблюдая за ней сверху вниз и выжидая, когда Сакура сама посмотрит на него.       Он действовал мягко, не давил и тем самым вводил в замешательство. Учиха большими пальцами очертил её ладони, и девушка удивлённо посмотрела на него.       — Не называй меня так, как назвала недавно. Я не твой хозяин, Сакура, — его энергия смягчилась, стала тягучей, как мёд. Она будто укрывала тело неко от всех невзгод. — Если ты мне и принадлежишь, то это правило действует и в обратную сторону. Я не считаю тебя своей вещью, так что прошу: перестань терзать себя этими мыслями.       — Но как же правила и нормы… — неуверенно начала Сакура, расслабляясь под тёплым взглядом кауррида.       — С каких это пор мне есть дело до правил? — с усмешкой парировал Саске и притянул девушку к себе, обнимая, — мне достаточно того, что ты меня никогда не предашь.       Сакура подалась вперед, ведомая теплом его тела, и позволила себе излишнюю инициативу, утыкаясь носом в изгиб шеи. Его аура тут же откликнулась на её действия, укрывая неко, словно одеялом. Учиха одобрительно хмыкнул и слегка погладил неко по спине, успокаивая.       — И я тебя не предам, — дополнил он свою речь, касаясь губами тёплого лба и этим поцелуем осознанно даруя ей ту недостающую теплоту и нежность, о которой она мечтала. И Сакура, чувствуя его прикосновение, улыбнулась, ощущая, как начал извиваться её длинный хвост.       Она была счастлива.

***