Янтарь веселящий

У Ире красивая золотая клетка. В ней царствует веселящий Янтарь — тягучий, сладкий, горячий, почти обжигающий, и потому Айя часто приходит сюда. Покой просторный, можно и отдохнуть, и от Братьев спрятаться, тем более — хозяйка покоя вовсе не против. Можно прилечь в беседке на мягком пуфе, можно прогуляться вокруг, можно искупаться в озере. Да только кожа так и останется сухой: и пруд, и деревья, и подушки — не более чем иллюзия. Плод чьего-то воображения, чужая мечта, до которой Айе особо и дела нет. Айя приходит не для того, чтобы любоваться на чужую мечту, а потому, что к Ире у неё есть одно особенное предложение. Что же это — любовь? Обмен? Торговля? Слова сути не изменят, и Айя ни разу не задумывалась, как назвать эти странные отношения. Главное — что она получает своё. Младший оказался то ли глуп, то ли просто ничего не понял, то ли с ума сошёл от ужасов Промежутка и перепутал все Цвета... Дурачьё, носит Ире один лишь Пурпур, и бедняжка скоро умрёт от жажды — сколько ни пей, никак не напьёшься равнодушным к тебе Цветом. Сплошное страдание. Танталовы муки. Но Пурпура у Ире много, и она научилась отдавать ненужное Айе, имея с этого выгоду. Сладострастие, похоть, ультиматум... Есть ли разница, как назвать, если в итоге Ире будет хорошо? Ире яркая, рыжая и бесстыжая, но кого стесняться, что скрывать? Нет никого, а Братья всё равно не могут оценить, какие сокровища приковали к покоям. Скучно так. А Ире любит играть, и если уж Айя сама к ней пришла... Ире восседает на полу беседки на подушках, опёршись о край дивана и запрокинув голову. И вовсе не скажешь, что она иссушена жаждой, — ведёт себя как царица, вытягивая одну ногу вперёд и взглядом из-под полуприкрытых век приглашая Айю, почти приказывая: «Начинай!» В другой раз Айя вспылила бы от такой наглости, но ей нужен Пурпур, а отдать его иначе Ире не умеет, да и не желает. Вот и ведёт себя высокомерно. Айя садится на пол, положив стопу Ире себе на колени, и начинает мягко массировать её. Ире дёргается — щекотно. Слишком изнежилась она в своих покоях, кожа чувствительная, тонкая. Айя не останавливается, проводя подушечками пальцев по лодыжке к колену и, наклонившись, целует его. Проводит ладонями по бедру и поднимается поцелуями вверх — к животу. И вдруг останавливается, вскакивает и, надавив Ире на плечи, валит её на подушки — Ире не против, Ире смеётся, выгибается и разводит колени пошире. Кажется, она не очень любит прелюдии. Янтарь кипит в обеих Сёстрах, подбивая на выходки, на злые шутки. Янтарь веселящий, дикий, бурю буйства несущий... Айя склоняется к животу Ире, несколько раз целует, и когда Ире начинает сладко потягиваться от прикосновений, слабо прикусывает кожу. Потом ещё — сильнее, за что получает манерную пощёчину. Не больно, это просто игра. Она целует ниже — там, где на влажных набухших складках начали проступать капли Пурпура. Выглядит будто кровь. Ире картинно стонет, но негромко — пока что ей недостаточно интересно, она ждёт активных действий, манит, призывает к ним. Айя касается её лона языком, проводит несколько раз сверху вниз, слизывая выступивший Цвет, а потом снизу вверх, понемногу усиливая давление. Раздвигает мягкие складки, гладит, слегка пощипывает, а после резко вводит внутрь два пальца. Ире от неожиданности напрягается и вздрагивает, но тут же расслабляется — ей хорошо, она умеет в любой ситуации получить удовольствие. Спустя пару ударов сердца она и сама начинает двигаться Айе навстречу, позволяя брать себя как угодно — нежно, грубо, то медленно, то быстро. Она как мягкая роскошная кукла — как ни поверни, всё хороша. Айе это не нравится, ей нужен настоящий живой партнёр, с собственной волей, противник, оппонент, любовь с которым будет похожа на сражение. А так — не пойдёт. Ире стонет и гладит себе грудь, когда вместо приятных прикосновений Айя начинает оттягивать и сдавливать чувствительную кожу, с силой нажимать на клитор и задевать его ногтем. Пикантно, неожиданно, так Ире тоже нравится. Не отрываясь от Ире, Айя разворачивается, подставляясь Сестре, потому что и сама уже начинает истекать Янтарём. Сёстры ласкают друг друга, обмениваясь Цветом и теплом тел. Продажные, жадные, хитрые? Нет, это просто Янтарь, он не любит скуки и прямолинейной откровенности. Потому Ире и лукавит, и вместо Пурпура отдаёт Айе пару капель Золота. Та шипит, извивается — Золото обжигает её не хуже кислоты — но не дерзит в ответ, делая вид, что покорно подчиняется. Ире вновь хохочет, вскидывает голову, и волна Цвета захлёстывает Айю. И Айя улыбается сладко, сахарно, едва не растекается сиропом и карамелью, ловя губами капли Пурпура. Когда Цвет кончается, она приподнимается, оборачивается и целует Ире — долго, медленно, властно. А выйдя из покоя, вытирает губы, скалится и едко бросает через плечо: «Пей Изумруд!»