Жилетка.

      Сжимая ручку до хруста, розоволосый парень сидел над столом, расположив перед собой зеленый блокнот с жесткой обложкой. Только эта чертова книжка знала правду, что он в себе носил вот уже несколько лет. Хранимый с нежностью, и терпящий бесконечные излияния души своего хозяина. Так бывает: когда невыносимо все хранить в себе, и хочется, чтобы хоть кто-нибудь знал то, о чем хотелось орать на каждом углу: "Дорогой дневник", — в очередной раз вывел парень, и потер серо-зеленые глаза, сжав зубы до боли.       Сколько можно? Когда он сумеет взять себя в руки, и забыть об этой глупой и бесконечной истории? Можно же было уехать за границу, как старший брат, но зачем? Лучше сидеть и ждать у моря погоды… "Сколько раз я изливал душу на твои многострадальные страницы? Но, говорят, что бумага все стерпит, а потому терпи, мой дорогой дневник.       Я уже со счета сбился, сколько лет я являюсь человеком с громким званием "лучший друг"? Кажется, пять. Не помню, будто, целая вечность прошла.       Жилетка! Слышишь? Я – жилетка! Супер, да? Устал уже, как идиот, бежать, чтобы впитать в себя жалобы моей подруги. То папаша ее достал, то с подружками поругалась, то учеба не прет. Снова и снова. На что я надеюсь, понимая, что болею ею уже херову тучу времени? Я во френдзоне, мать твою! Какого хрена эти бабочки в животе все никак не сдохнут? Но я же, "как бы" друг, и болею ею тайно. Смешно, да? Мне смешно ощущать, что я просто лох, влюбившийся в "как бы" друга. Когда эта хрень закончится, наконец? Что за дьявол меня попутал, когда я с нее залип? Кто-нибудь, застрелите меня!"       Откинув зеленую книжку в глубь небольшой комнаты, в чисто мужских темных тонах (спасибо любимому братцу за гнездо холостячное), Нацу с силой врезал себе пальцами в лоб. — Возьми же себя в руки, гребанная размазня!       Да, и эта дурацкая квартирка стала совсем чужой, когда она перестала по вечерам заскакивать, чтобы проверить есть ли еда в этом доме? Ну, а, что? Голодная жилетка, и не жилетка вовсе. А тут… надоело ей видать!       А все Зереф виноват. Вот, на какой черт собачий, ему вздумалось делиться своими проблемами? Молчал столько лет, и дальше бы молчал! — О, братец, не понимаю твое удивление, — фыркнул Драгнил-старший в трубку. — Вы же дружбаны чуть ли не с пеленок. Совместный просмотр кинофильмов – это не отношения. Это… хрень! Ты же и сам понимаешь, что она ничего тебе не должна? Где она сейчас? Или с кем? — Жилетка! — горько повторил Нацу, хмыкнув.       Схватив ключи с туалетного столика, парень громыхнул дверью. И снова по накатанной: руль поддержанной старенькой инормарки… бутылка крепкого коньяка… сигареты… и ничего нового! Ни черта не поменялось!       Вечер в одиночестве на холме в парке, бесконечные взгляды на молчащий телефон, который вскоре летит с холма в реку. Уже пятый на этой неделе. И почему его до сих пор бухим за рулем не поймали? Может, в обезьяннике бы полегчало?       Она не позвонит и сегодня, потому что у нее, дьявол раздери это чертовщину, появились дела! Дела! По-любому, какой-нибудь мудак очаровал это наивное создание с невинными глазками. И, наверное, будут слезы, ведь, она ранима до чертиков. Она даже над детскими мультиками плачет! И, хотя, раньше мудаки никогда не стояли между ними (ну, а чего ты хотел, Драгнил, ей как бы девятнадцать уже!), почему-то сейчас он был уверен, что он есть. А чем еще девушка будет заниматься целую неделю, отказываясь от встреч со своим как бы другом? — Проклятие! — выругался парень, взлохматив розовые волосы, будто это поможет выкинуть ее из головы. — Почему так хочется разгромить этот город к чертям?       Наверное, если бы брат не подсказал истинную причину странной пропажи, Нацу бы даже не задумался об этом. В конце концов, она же маленькая, наивная, невинная…       Тихо вздыхает по книжкам с глупыми романами, ахает на поцелуях в блевотных романтических комедиях, и говорит глупости, что отдаст себя только в руки того, кого полюбит. На кой черт все это ему было говорить, или можно взять и влюбиться за два-три дня? Это же чушь собачья!       Зато про близких друзей она прожужжала все уши. Ну, ок, если так, то почему она не захотела поделиться гребанным счастьем с этим самым близким другом, а? Как же не "чужие люди", и все такое? Она же даже с отцом не делиться ничем, хотя, учитывая их натянутые отношения, не мудрено…       Вот, так и выходило, что когда она прижималась к его спине, изливая душу, они были близкими людьми, а как замаячило счастье на горизонте, то все и закончилось. Чудно! Офигенно просто!       Отчего же глупая башка не может выкинуть эти золотистые глаза с пушистыми ресницами, которыми она так невинно хлопает, спрашивая пожрал ли он сегодня? И волосами еще тряхнет, поджав губы, увидев, что в кастрюлях пусто. Чтобы потом ворчать, пока готовиться ее очередное фирменное блюдо. Кролика подопытного нашла! Нет, чтобы давно забыть и уехать туда, где брат уже бизнес сколотил, пока он тут со своими чувствами разбирается. Дебил! — К черту все! — рявкнул розоволосый, заводя мотор скромной иномарки. — Пора забыть…

***

      Надо сказать, что работа не клеилась, да, и на пары как-то ходить не хотелось. А потому последние два дня Нацу провел в кровати, пялясь в телик. Что там шло на протяжении двух суток, он сказать не мог, поскольку даже не вдумывался в происходящее на экране. Благо, что телефон спокойно плавал в речке, и ни одна живая душа его не беспокоила, кинув в "блаженное" одиночество.       К зеркалу он, конечно, тоже не подходил, впрочем, зачем? Чтобы полюбоваться двухдневной щетиной? Вот, бы девочки с потока порадовались, увидев это чудовище в живую сейчас. Поди и бегать бы перестали. А Люси… а что Люси? Ей теперь до него никакого дела нет, так зачем лишний раз себе душу травить?       Перевернувшись на другой бок, парень кисло усмехнулся. Сколько раз за пять лет ему снились сны, где он признает, что втрескался в нее по самые гланды, а она то смеется над ним, то плачет, то вдруг обнимает и называет дураком. Сколько раз он сам прокручивал этот момент в голове? Тысячи? Миллионы? И всегда в его мыслях она приходила в ужас от услышанного, и терялась в неизвестном направлении…       Хорошо, что он не нашел в себе сил признаться, иначе, было бы хуже. Хотя, куда хуже, непонятно. Она просто забила большой и толстый болт на всю эту многолетнюю дружбу, которой постоянно любила его пичкать, и благополучно устраивает свою жизнь, а он за семь дней ее отсутствия не может найти покой, сходя с ума, и возненавидев весь мир вокруг…       Когда к вечеру в дверь кто-то тихо поскребся, Нацу фыркнул. Кого могло принести на порог его скромного жилища? За семь дней вроде никто и не вспомнил. Неужто Грей, или Гажил решили послушать глас совести? Нет, они бы в дверь колотили ногами…       Любопытство взяло верх, и поднявшись с постели, которая успела впитать в себя и пролитый кофе, и пятна от колбасы на бутербродах, парень вздохнул, и отправился открывать.       На пороге, скромно переминаясь с ноги на ногу, стояла никто иная, как Хартфилия, сжимая в окоченевших пальчиках пакет. Нацу даже дар речи потерял, наткнувшись на душещипательную картину. Зеленый тканевый плащ и легкие ботиночки явно были не по погоде, и девушку ощутимо трясло, но не замечая холода она во все глаза уставилась на небритое чудовище в дверях. Халат весь уделанный пятнами, волосы, наверное, забыли, как выглядит расческа, а понурые глаза и вовсе наталкивали на мысль, что кто-то умер.       Покачав пакетом из стороны в сторону, блондинка всматривалась в глаза друга, не понимая причин такой странной метаморфозы: — А я тут… это… — девушка запнулась, заглядывая за спину хозяина квартиры, в которой царил настоящий хаос, заставивший ее нахмуриться.       Злость охватила внезапно, сжав внутренности в узел. Нацу даже вздохнуть не успел, как волна сарказма хлынула в рот: — Ой, какие люди! Прямо стыдно, что я не в ливрее и красную дорожку не постирал! Поплакать пришла?       Люси невинно захлопала глазками, хотя, эта странная привычка ее саму раздражала невыносимо, но, когда Нацу злился, другой реакции у нее в защите попросту не было. Причина злости ускользала от нее, а странные замечания и вовсе из колеи выбили. Никак не связывая происходящее с собой, блондинка удивленно заметила: — Как в такой день ты можешь забить на хорошее настроение? — И какой день сегодня, а? Может, твое детство закончилось, и это я должен отпраздновать? Как зовут эту гориллу, что заломала тебя в темном углу? — Драгнил уже был не в состоянии остановить поток глупостей, что вырвались наружу, абсолютно не контролируя сказанное, он решил выплеснуть всю скопившуюся злость, обиду и ревность на нее, надеясь, что от этого хоть немного полегчает. — Эти гребанные дела у тебя были? Что молчишь?!       Люси опустила глаза в пол, увеличивая подозрения друга, пока на порог его квартиры не закапали прозрачные слезинки. Ну, конечно. В лучших традициях Санта-Барбары рыдать, зная, что он абсолютно безоружен перед ее приступами истерики. — День… когда ты родился… Драгнил, — сглатывая слезы, всхлипнула блондинка. — Я… я… просто хотела… чтобы ты его запомнил…       Пакет выпал из тонких пальчиков, и по порогу покатились овощи, упаковки нарезанного мяса, пучок зелени, конфеты, воздушные пирожные…       День рождения? Нацу удивленно уставился на девушку, медленно соображая. Сегодня? Уже третье октября? — Это… — протягивая дрожащими руками наручные часы в металлическом корпусе на черном бархате изящной коробочки, Люси и их выронила на пол, — и есть причина… моих дел…       Черный металл корпуса как-то издевательски блеснул, и ошарашенный парень, наконец, связал все происходящее воедино. Невозможно быть таким идиотом! — Люси…       Развернувшись на каблуках, Хартфилия бросилась вниз по лестнице, вытирая слезы на ходу. Нужно быть законченной дурой, чтобы верить, что что-то способно пронять этого невменяемого человека. Зачем только время в пустую потратила? Три работы, чтобы купить те самые часы, на которые он засматривался уже целый год. Размечталась, идиотка, что он обрадуется, и, хотя бы в щеку ее поцелует за подарок. И все Леви со своей глупой затеей! Приятное ему сделать, ага! Хер по всей твоей морде Люси! Дура! Дура! Тысячу раз дура!

***

      Хартфилия была даже признательна Нацу, что ему хватило совести ее не преследовать. Сидя у любимого дивана, она могла спокойно вылить все слезы, что копились за все эти пять лет. В конце концов, нужно было давно забить, и не носиться изо дня в день, чтобы накормить человека насильно. Ее старания не замечались, а отношения все холодели. Отчаяние овладевало, и Леви быстро раскусила причину слез подруги. Не выдержав, блондинка поведала о своем "лучшем друге", который всегда был рядом, когда нужно, но никогда не воспринимал ее всерьез. Любил повторять, что она "горе луковое", и ввязывается в неприятности чаще, чем кто-либо другой. Жалел, обнимал, укрывал, чтобы по-отечески в лоб поцеловать, и толкнуть очередное напутствие, что ей стоит быть предельно аккуратной, будто она младенец несмышленый.       Сколько бы не щеголяла она в шелковых сорочках в его квартире, он смотрел на это сквозь пальцы, а то и вовсе пялился в телевизор, дожидаясь ужина. Неужели, настолько плохо она в них выглядела?       Видимо, неделя отсутствия сделала свое дело, и ему наскучило ее ждать. Леви посоветовала устроить ему какой-нибудь необычный сюрприз, что-то, что очень для него важно, и Люси вся отдалась этой идее. Работала с утра до ночи, чтобы полуживой притащиться к кровати, и рухнуть без памяти. Но это быстро дало плоды, и всего за несколько дней ей удалось собрать недостающую сумму на чертовы часы, на которые она копила вот уже полгода. Ей казалось, что этот жест просто обязан растопить сердце этого сухаря, но снова ошиблась…       Ну, правильно, куда там? Грей же часто намекал, что он никогда не делает шагов навстречу тем, кто с него залипает. Ни одного вшивого подарочка не получила ни одна из его временных подружек, а расставание ему давалось легко, как нефиг делать. А вот она постоянно мучилась приступами ревности, желая убить каждую из них…       Край дивана уже размок от бесконечных слез, пролитых за последние пару часов. Давно следовало сдаться, а не пытаться долбиться в кирпичную стену…       Настойчивый звонок в дверь заставил девушку вздрогнуть. Кого бы не принесло, а ей уж точно не до гостей сейчас. Волосы слиплись от огромного количества влаги, лицо опухло, гольфы разорваны со злости…       Однако, если девушка думала, что визитер уйдет, то она явно ошиблась. Настойчивые звонки не прекратились до тех пор, пока она не решила открыть дверь, чтобы послать неожиданного гостя. Девятый час, между прочим! Совесть надо иметь!       Приоткрыв дверь, Люси выглянула в щелку, чтобы разглядеть того, кто осмелился помешать ей спокойно вылить всю боль. Увидев гладко выбритого Драгнила, который даже черную шелковую рубашку умудрился погладить самостоятельно, накинув сверху любимую кожанку, девушка стукнула ладонью в стену, попытавшись захлопнуть дверь перед его носом: — Убирайся! — Эй, — парень успел просунуть ногу в щель, не давая выполнить задуманное. — Может, меня ты и не желаешь видеть, но этот твой новый приятель ни в чем не виноват? А?       Нацу выставил вперед корзинку с маленьким голубым котенком, который, верно, замерз и жалобно мяукал, смотря глазками-бусинками на обалдевшую блондинку. — Ты же не делаешь подарков, — хмыкнула девушка, не удержавшись и взяв кота на руки. На золотистом ошейнике было выбито имя питомца. — Хэппи, — прочитала Люси. — Ты такая няшка, Хэппи, не то, что этот… И в честь чего такая щедрость?       Пройдя в небольшую гостиную собственной квартирки, которая являлась единственным помещением в этой скромной обители, блондинка сжала в объятиях нового пушистого друга, потершись щечкой о голубую шерстку.       Нацу, не дожидаясь приглашения, разулся, и прошел в привычную уже комнатку, где все так же стоял старенький серый диван, едва вмещавший двоих, желтый потертый ковер, рабочий столик, и платяной шкаф, больше похожий на кладовку. Люси не хотела никак зависеть от человека, что являлся ей отцом, а маленькой стипендии едва хватало, чтобы платить даже за такую каморку. — Прости меня идиота, — тихо-тихо прошептал Нацу, застыв в пороге, что она еле расслышала сказанное. — Я просто… не смог прожить без тебя и семи гребанных дней. Чуть с ума от ревности не сошел…       Девушка не обернулась, пряча нос в шерстке котика. Сердце замерло, но она давно запретила себе мечтать, и отчего-то решила, что он просто подумал, что она много времени проводит с Леви, или Эрзой. Это больше похоже на правду, он же жуткий собственник. Девочки часто намекали, что он смотрит на них волком… — Ты думал, что я все это время общалась с подружками? — наконец, подала голос блондинка, спуская мурчащего Хэппи на пол, чтобы он ознакомился с новым жилищем. — Нет, — качнул головой розоволосый. — Вот… — сунув в руки подруги зеленую книжку, парень осмелился сесть на диван, край которого был подозрительно мокрым. — Дополнение к Хэппи. Тебе быть палачом, Люси…       Девушка непонимающе уставилась на твердую обложку с черным черепом. Раскрыв блокнот, она с интересом всматривалась в мелкий почерк, который, как она успела изучить, мог принадлежать только Нацу. В процессе чтения лицо блондинки все больше вытягивалось, а щеки тронул очаровательный румянец. Не устояв на ногах, девушка села на грубо сколоченный стул у рабочего стола, и на секунду оторвала глаза, чтобы найти ими серо-зеленые, но парень упорно изучал глазами пол. — И… давно это… у тебя? — шепотом спросила Люси, пролистав несколько страниц, пока сердце судорожно колотилось в горле. — Это уже пятый ежедневник, — со вздохом признался парень, смотря, как неуклюже новоиспеченный жилец шагает по ковру.       Девушка ошарашенно уставилась в строчки. Пятый? Это сколько же…       Положив книжку на стол, блондинка прокашлялась, заставив Нацу невольно поднять глаза. В уголках глаз Хартфилии стояли слезы, а в грудной клетке давно разлилась боль от бешено стучащего сердца. — Ты… ты… — блондинка сглотнула, но подавилась воздухом, и не смогла продолжать. — Я просто устал… молчать… — мягко выдохнул парень, криво улыбнувшись. — Я ничего не требую, просто… не хочу больше причинять себе боль… У нас не получиться больше быть друзьями, Люси. Прости меня.       Встав с дивана, розоволосый погладил головку котенка. Хоть какая-то память у нее останется, в конце концов, столько лет прошло. Не чужие люди, все-таки… — Ты куда? — вцепилась в рукав куртки парня девушка, пытаясь поймать постоянно ускользающий взгляд серо-зеленых глаз. — Домой, — пожал плечами Нацу. — Все, что я хотел сказать, уже сказано… — А я? — зло спросила Люси, поражаясь глупости экс-лучшего-друга. — Мое мнение ничего для тебя не значит?       Парень поднял тяжелый взгляд, протянув было руку, чтобы привычно вытереть скатывающееся по ее щекам слезы, но тут же отдернул себя. Он же миллион раз прокручивал ее ответы… Жалость. Паника. Слезы. Взгляд загнанного кролика… — Я не хочу, чтобы ты себя мучила, как меня помягче отшить. Не трать время, малышка, — грустно улыбнулся он. — Ты не виновата, что твой так называемый друг, просто влюбленный лох.       Девушка нахмурилась в привычной манере, заткнув пальчиками его рот, и внимательно всматриваясь в глаза. Она, что, к каждому домой готовить бежит? Или ей есть дело еще до кого-то, что он за пять лет так ничего и не понял? — Дурак набитый, — тяжело вздохнула блондинка, убирая холодные пальчики от его лица, чтобы спустя мгновение тронуть теплыми губами губы Нацу. — Слепой осел!       Даря невесомые поцелуи щекам растерявшегося парня, девушка хмыкнула, возвращаясь к губам, чтобы легонько тронуть их еще раз, но парень неожиданно поймал ее губы, прижавшись к ним своими с такой силой, будто захотел расплавить их. Люси больно выдохнула, оказавшись в стальных объятиях, врезавшись вместе с ним в ближайшую стену, пока он остервенело целовал ее, заставляя раскрыть губы для более пылкого проявления чувств. Язык парня ворвался ей в рот, заставив шумно выдохнуть воздух носом, чтобы не задохнуться от жара, охватившего вмиг растаявшее тело.       Нацу судорожно сглотнул, выпустив ее, тяжело дыша, а сердце буквально выламывало грудную клетку. Голова звенела, отказываясь воспринимать действительность, и ему показалось, что он в очередном бредовом сне, пока раскрасневшаяся Люси дышала так же тяжело, как и он, облизывая вспухшие губы. — Поехали отсюда, — хрипло прошептал парень, вдавливая податливое тело в стену. — А то тут… это… — он с усмешкой кивнул в сторону маленького Хэппи, усевшегося на ковре, с интересом наблюдавшего странную картину. — А… а… — Хартфилия вспыхнув, схватилась за горящие щеки, понимая, что человеческая речь ее внезапно покинула, а потому она просто кивнула, позволяя Нацу схватить себя за руку, и вытащить в коридор, чтобы дрожащими пальцами с трудом попасть в замочную скважину, и идти в его старенькую машину прямо в чем была, включая драные гольфы…

***

      Усевшись на переднее сиденье иномарки, Люси заметила черные часы на запястье парня, которые с таким трепетом покупала накануне вечером. — С Днем Рождения, — по-детски, покраснев, пролепетала девушка. — Надеюсь, что тебе понравился… подарок.       Нацу тепло улыбнулся, заводя мотор. Когда в последний раз его день рождения был настолько шикарным на сюрпризы, он мог вспомнить с трудом. И, похоже, подарки еще не закончились. Вжавшаяся девушка краснела все сильнее, а ее дыхание против воли учащалось. Бабочки в животе ожили, и закружились с удвоенной силой… — У меня нет слов, — промурлыкал розоволосый, сглатывая скопившуюся невольно слюну. Предвкушение сладкого вечера скручивало мышцы, рождая жар в паху. А, вообще, расслабиться бы надо, и в руки себя взять. Она же девочка совсем…       Люси смущенно улыбнулась, смотря на внезапно задрожавшие руки друга, который тронул с места, скидывая на ходу куртку с плеч. — Накинь, а то замерзнешь, — кинул Нацу, выруливая с улицы.       Надо сказать, что он даже не раздумывал, куда ее отвезти, и руки привычно крутили руль в сторону полюбившегося за неделю холма. Холма плохих воспоминаний, как он успел наградить это место. Пора бы заменить плохие воспоминания хорошими, верно? Правда, придется приложить усилия, чтобы остановиться вовремя, чтобы не напугать маленькую невинную подругу, обещавшую подарить себя только тому, кого любит. Жаль, что он не сразу понял, о ком она все время ему талдычила…       Остановив машину у реки, Нацу взял холодные пальчики в свои, и попытался согреть их собственным дыханием: — Здесь самый красивый закат, который только существует, — он обвел пламенеющее за стеклом небо. — Лучше всякого кинофильма…       Девушка поддалась вперед, чтобы оценить получше открывшийся вид, и благодарно кивнула. Закат и, правда, был великолепен, только вот мысли ее были далеки от него настолько, что смысла им любоваться и вовсе не было. — Поцелуй меня, — облизав губы, попросила блондинка, сжимая крепче его пальцы в ладони. — Нет, детка, — с трудом покачал головой Драгнил. — Ты у меня, конечно, создание невинное, но должна понимать, что если будешь настаивать, одними обнимашками дело не закончится…       Люси с шумом выдохнула воздух против воли, и не дала ему выдернуть пальцы из собственной руки. Он сам-то хоть понимает, как чертовски заманчиво это звучит? — Ну, и что? — с вызовом бросила она, попытавшись передвинуться на сиденье, чтобы стать хоть чуточку поближе. — Поцелуй… — Издеваешься? — укоризненно посмотрел на нее парень, с трудом сдерживаясь, чтобы немедленно не выполнить ее просьбу.       Блондинка отрицательно покачала головой, протянув ладошку, чтобы погладить щеку человека, который был близким и далеким столько времени, и она не имела возможности — вот так, без стеснения, касаться его, когда захочет… — Я ждала пять лет… — тихо прошептала она, очертив контур его губ пальчиками, которые он уже покрывал легкими поцелуями. — Прошу, Нацу… — Вот, если раньше у тебя был шанс слиться, то теперь нет… но если испугаешься, то… — Заткнись, Драгнил!       Девушка отстегнула ремень безопасности, и придвинулась к парню вплотную, дождавшись столь желанного поцелуя, от которого по спине мурашки побежали, а сама Люси горячо выдохнула прямо ему в губы. — Люси, что же ты делаешь со мной? — простонал Нацу, пересаживаясь на пассажирское сиденье, чтобы притянув, расположить девушку на себе, и тут же стянуть с нее свою же куртку.       Блондинка запустила пальцы в его волосы, ближе притягивая парня к себе, чтобы острее чувствовать его губы на своих, пока его язык творил такие восхитительные вещи, что непослушное тело вздрагивало от предвкушения.       Оторвавшись от горячего рта подруги, Драгнил опустился к бархатной коже на шее, не забывая покрывать поцелуями ее ключицы. — Красавица моя, — шептал он, скользя губами по желанной коже, заставляя Люси дрожать от каждого прикосновения. — Девочка моя, — задирая руками ткань тонкой блузки вверх, он то и дело возвращался к губам девушки, впитывая ее короткие смущенные стоны, что только больше распаляли. — Хочу тебя. Всю.       Люси уже была не в состоянии справиться с давно сбившимся дыханием, и лишь стыдливо перебирала мягкие волосы, складывая отдельные пряди в одну большую, и пылко отвечая на жаркие поцелуи.       Все сильнее вжимая ее в себя, так, что возбуждение парня девушка прочувствовала в полной мере, Нацу снял с нее надоедливую блузку, попутно спуская лямки белого кружевного лифа. Воздух в салоне разогрелся, а окна иномарки затянуло от жара.       Девушка неуверенно расстегивала пуговки на рубашке парня, остро желая провести пальцами по раскаленной коже, которая обжигала даже через ткань. Сердце стучало напуганным зайцем, а внизу живота мышцы стянуло в узел, заставляя ее стонать громче с каждой секундой.       Застежки лифа разошлись с помощью ловких мужских пальцев, и Люси попыталась стыдливо прикрыть пышную грудь, пока ткань с кожи не сползла. — Ммм… так не пойдет, — покачал головой Нацу, отводя изящные запястья в стороны. — Не вздумай прятаться от меня…       Блондинка послушно опустила руки, позволив стянуть с себя вещь зубами, смотря, как зрачки парня восторженно расширились, и спустя мгновение он опустил голову ниже, чтобы с трепетом лизнуть одно пышное полушарие, чтобы затем перейти ко второму, осуществляя давно сдерживаемое желание обласкать ее всю...       Золотистые глаза Люси закрылись, а с губ сорвался протяжный стон, когда Нацу сомкнул зубы на отвердевшем соске. Стон показался девушке слишком громким, и устыдившись, следующий она попыталась подавить. — Не сдерживайся, — прорычал Драгнил, задирая короткую джинсовую юбку. — Кричи…       И она кричала, вцепляясь в его плечи, в полной мере выполняя все его желания, пока он, отодвинув шелковое кружево трусиков, ласкал чувствительную точку, доводя блондинку до исступления.       Контроль давно покинул тело девушки, и она лишь шире разводила колени, хрипло дыша ему в оголенную шею, выливая стоны в его поцелуи.       Дрожа всем телом, Люси вскоре растянулась по телу Нацу, который с пылом покрывал вздрагивающие плечи поцелуями. — Ты же не думаешь, что это все? — горячо выдохнул он ей в ухо, пустив по телу мурашки. — Надеюсь… что… нет… — непослушным голосом выстонала блондинка.       Звук расстегнувшейся ширинки узких мужских джинс не напугал девушку, как ожидал парень. Она лишь доверчиво прислонилась к носу друга своим, всматриваясь в затянутые пеленой серо-зеленые глаза. — Будет больно?       Нацу сдавленно кивнул, притянув подругу вплотную. Чертова физиология не оставляет выбора, и сделать что-либо в этом случае едва ли представляется возможным. — Придется потерпеть, малышка, — нежно предупредил розоволосый, подводя головку к увлажненным половым губам девушки.       Люси с трудом заставляла себя расслабить мышцы, напоминая, что так будет не всегда, и что она и мечтать не смела, что разделит свой первый раз с этим человеком. Любимым человеком.       Тянущая боль прошила мышцы, заставив ее зажмуриться, и прикусить кожу на мужской шее. Девушка зашипела, сжав губки. Тугие мышцы сжались, заставив Нацу шумно выдохнуть. — Прости…       Люси кивнула, прижавшись всем телом к горячей коже Нацу, и немного расслабилась, почувствовав первые медленные толчки. Игривая мысль, что он сам сейчас получает то, к чему стремился на протяжении пяти лет, ее успокоила, и непривычные ощущения сгладились.       Напряжение вновь повисло в воздухе, пока розоволосый старался сдерживаться, чтобы не сорваться, и не причинить боль любимой девушке, что тихонько выдыхала, лежа на соленом от пота мужском плече.       Под конец боль немного стихла, и блондинка подняла голову, поймав губы дорогого для сердца человека, которыми так и не смогла насытиться. Горячо целуя Нацу, Люси прижалась плотнее, почувствовав, как парень расслабился, и откинулся на сиденье собственного автомобиля. — В следующий раз будет лучше, — отдышавшись, пообещал он, притягивая девушку поближе. — А кто сказал, что все было плохо? — вскинув брови, спросила Хартфилия. — Все равно будет лучше, — хмыкнул Нацу в ответ, легонько целуя подругу в щеку.       Люси улыбнулась, сжав сильные плечи ладошками. Несомненно, лучше. У них теперь море времени, чтобы в полной мере наверстать упущенное… — Люблю тебя, — тихо прошептала блондинка, пряча глаза под челкой. — Не так сильно, как я… — прошептал Драгнил, перебирая золотистые волосы, и до сих пор не веря, что происходящее, все-таки, не сон.       Больше не нужны глупые блокноты, исписанные вдоль и поперек. Не нужно делать вид, что ее чертовы шелковые сорочки совершенно его не трогают, пока он пялится в телевизор, и абсолютно ничего не разбирает на экране из-за остро звенящей головы... — Надо Хэппи накормить, — зевая, прошептала Люси, поудобнее устраиваясь на его плече. — Спасибо тебе за него. — Имя у него подходящее, — хмыкнул Нацу, накидывая сброшенную куртку на голые девичьи плечи. — Ага, счастье, — мурлыкнула девушка, улыбаясь. — Счастье и есть…