Случайность

Лука в компании был человеком новым. Относительно, конечно. Всего около полугода. Чуть более шести месяцев назад он принял участие в конкурсе по проектированию городского гостиничного комплекса и ... провалился. Администрация города и члены многоопытного жюри, почти единогласно, «завернули» все его предложения. Почти все осудили его «авангардизм и нереальность идей». Все, кроме одного. Аркадий Борисович Чайкин, глава и основатель архитектурного бюро «Чайка», одобрил «смелость и артистизм» его проектов и предложил работу в своей фирме. С испытательным сроком. Притащив на собеседование портфолио со своими разработками и идеями, Лука был поражён скоростью принятия решений будущим шефом: тот лишь мельком пробежав глазами по эскизам и задав всего несколько конкретных и точных вопросов, отправил его оформляться. И вот шесть недель испытательного срока позади, пять месяцев плодотворной и интересной работы тоже. Все было отлично в жизни молодого специалиста, кроме нескольких обстоятельств. Первое - личная жизнь летела в тартарары из-за его вечной занятости и ненормированного, по собственной инициативе, рабочего дня. Уж очень увлекательными и одновременно сложными были доверенные ему проекты. С утра до позднего вечера Лука просиживал в кабинете, продумывая детали или выезжал на участок будущей стройки, сверял сметы со сроками строительства, и снова просчитывал, прорабатывал те или иные находки и архитектурные решения. Высокое начальство с благосклонной улыбкой смотрело на энтузиазм новичка, поощряя и приветствуя интерес к работе. Второе автоматически вытекало из первого. Лука стал ловить себя на том, что во время планерок, совещаний, корпоративов и т.п. уделяет повышенное внимание руководству компании, а именно, самому Чайкину, подолгу задерживая взгляд на сильных ухоженных руках, на аккуратном узле галстука или на изогнутых в улыбке губах. Он смелее стал продвигать свои задумки и яростнее спорить, считая, что отстаивает свою точку зрения. Так он думал до тех пор, пока не осознал, что просто хочет ещё и ещё раз встретиться взглядом с немного насмешливыми серыми глазами шефа. Третье обстоятельство удручало. Все бы ничего, если бы Чайкин разделял его приверженность к собственному полу или хотя бы был бисексуалом. Тогда можно было и помечтать. Только помечтать, не более. Но Аркадий Борисович был натуралом до мозга костей. Самым натуральным натуралом из всех, кого до этого знал молодой человек. Более того, босс был бабником. Его кабинет то и дело осаждали женщины всевозможного возраста, веса и цвета волос. Со всеми он был приветлив: с некоторыми игрив и кокетлив, с другими притворно строг, с третьими покидал офис в неизвестном направлении. Под завистливые и ревнивые взгляды своего сотрудника, смотрящего на все это безобразие через стеклянную стену кабинета, отделяющую коридор от приюта архитектора. Все это напрягало Луку и несколько отвлекало от работы, но он продолжал свои трудовые подвиги стиснув зубы, сжав кулаки и стараясь не вслушиваться в звучание глубокого бархатного голоса и уверенных шагов за стеной. Сам же Аркадий Борисович, будучи мужчиной наблюдательным и неглупым, заметил столь лестное для себя внимание нового сотрудника. Заметил, и с удвоенными усилиями продолжил провоцировать парня, строя в голове перспективу долгосрочных и горячих отношений. И долго бы ещё эти двое ходили вокруг да около, если бы не одна случайность... Было начало весны. Природа просыпалась от зимней спячки, кое-где появились первые проталины и зазвенели, пока ещё несмелые, тоненькие ручейки. Вечер субботы для Луки выдался шальным и сумбурным: он в компании нескольких своих знакомых праздновал день рождения. Шутки, танцы, выпивка, тосты и снова танцы, и снова выпивка... Порядком повеселившись и порядочно перебрав горячительных напитков, дома он появился уже под утро. Пустая квартира встретила парня благословенной, после грохота децибел в ночном клубе, тишиной. Разувшись, и сбросив куртку на тумбочку в прихожей, Лука, не долго думая, как есть в одежде упал на диван в зале и уснул. Невыносимо громкая трель телефона с настойчивостью дятла или буровой установки пробивалась до его, замутненного алкогольными парами, сознания довольно долго. На секунду умолкнув, тот начинал звонить снова. - Да, чтоб вас! - с трудом преодолевая силу притяжения дивана, Лука поднялся и двинулся к источнику звука. - Убью! Воскресенье же! Какого хера звонить с утра?! То, что часы медленно и верно подползали к отметке «шестнадцать-ноль-ноль» его не волновало. Утро после «днюхи» оно и в девять вечера - утро! Вытащив, наконец, из кармана куртки разрывающийся от натуги телефон, увидел на экране краткое «Босс» и медленно осел на стоящую тут же банкетку. - Да! - постарался придать уверенности и твёрдости голосу Лука, но получилось это у него из ряда вон плохо. - Лука! Наконец-то! Я уж было решил, что ты телефон где-нибудь оставил... - раздался в ответ до боли знакомый голос. - Аркадий Борисович? - выдавил из себя Лука, приваливаясь спиной к стене. - У тебя разве номер не определился? - усмехнулся шеф, отчего по телу молодого человека дружно промаршировал табун мурашек, постепенно собираясь в районе паха. - Аркадий Борисович, что-то случилось? - пытаясь отвлечься от пробуждающегося интереса внизу живота, напомнил он Чайкину. - Если бы не случилось, наверное, я бы и не позвонил, - поддел его Аркадий Борисович. Лука прямо-таки видел перед собой его вызывающе жизнерадостную улыбку. - Я сейчас в офисе. Мне нужны эскизы и поэтажные планы спорткомплекса Черепановых. Они у тебя есть здесь в компьютере? - Нет, они у меня на флэшке. Я хотел ещё немного с ними поработать сегодня... - начал объяснять Лука, но был остановлен начальством. - Неважно. Сможешь переслать мне на почту, или сам привезешь? Бросив мимолётный взгляд на свое отражение в зеркале, Лука поморщился. Показываться пред светлые очи начальства в таком виде... Ну, нет! - Пришлю на почту, - прохрипел он вдруг севшим голосом. - Адрес знаешь? - поинтересовался шеф и, получив отрицательный ответ, вздохнул. - Сколько ты уже у меня работаешь? Можешь не отвечать... Сейчас сообщением пришлю. Послушав несколько секунд наступившую в трубке тишину, Лука двинулся в ванную. Нужно хотя бы умыться, чтобы освежить затуманенные мозги, но и здесь его поджидал неприятный сюрприз. Ни из одного крана не вылилось ни капли. Смутно припомнив болтающееся на двери подъезда объявление о технических работах, Лука еле слышно матюгнулся и прошлепал босыми ногами дальше, на кухню. Нацедив из чайника кружку воды сперва утолил жажду, а затем уж побрызгал в лицо живительной влагой. От столь увлекательного занятия его отвлёк перезвон, сообщивший о полученном сообщении. Не дойдя до телефона нескольких шагов, Лука поморщился: сотовый в очередной раз взорвался громкой мелодий звонка. - Сменю нахуй! - проворчал он, бросаясь к подпрыгивающему на тумбочке гаджету. - Да! - Получил? - голос Аркадия Борисовича звучал издевательски бодро. - Получил, - подтвердил Лука. - Отправил? - продолжал допытываться шеф. - Нет... - Чего ждёшь? - словно издеваясь, поинтересовалось высокое начальство. - Комп включается! - рявкнул Лука, ткнув кнопку системника большим пальцем ноги. - Аааа! - многозначительно протянул Аркадий Борисович. Молодому человеку так и хотелось бросить в ответ «бэ», но совместным усилием железной воли и оставшимися в живых клетками мозга, он все же удержался от хамства начальству. Наконец экран засветился всеми значками, возвещая о завершении загрузки, и Лука вставил флэшку в разъем. - Только по этому проекту данные высылать или ещё что? - спросил он, постепенно перебирая список документов. Глаза немилосердно слезились от яркого света монитора. - Только по этому, - подтвердил голос в трубке. Выделив расплывающиеся перед глазами строчки, Лука скопировал и отправил файл по указанному шефом адресу. - Отправил, - сообщил он и, прежде чем выключить компьютер, уточнил: - Получили? Все открывается? - Да, ВСЁ получил! - странно выделив «всё», ответил шеф, вдруг ставшим тихим голосом. Одновременно с ним прозвучал и звук оповещения: на сотовый пришло подтверждение доставки письма. - Хорошо. До завтра! - попрощался Лука. Невыносимо хотелось вновь принять горизонтальное положение и отдаться в объятия Морфея. - До завтра, - тягуче и негромко проговорил Аркадий Борисович. Не в силах более задумываться об интонациях начальства, Лука отключился и блаженно вздохнул, вытягиваясь на диване. Крайней, относительно сознательной мыслью мелькнувшей в голове, перед тем как он заснул, была мысль о том, как бы так незаметно записать на совещании голос Аркадия... чтобы ... потом... да... «Утро красит нежным цветом...» Да, ладно! Утро никого не красит! Разве что «стены древнего Кремля»... Это Лука мог сказать совершенно определённо, пытаясь в очередной раз уложить непослушные пряди в какое-то подобие причёски. Проснувшись поздно вечером в воскресенье, он наскоро принял душ, перекусил сохранившимися в холодильнике сырниками и вымыв голову... завалился спать. Спать с мокрой головой было самой страшной ошибкой. Волосы, и так непослушные, сейчас вообще вышли из-под контроля, завиваясь в разные стороны. Немного припухшее от долгого сна и немалого количества выпитого накануне лицо также не радовало, взирая на Луку из зеркала чересчур яркими, нездорово блестевшими глазами. Спать с мокрой головой было самой страшной ошибкой, до тех пор пока он не взял в руки телефон. В памяти подмигивало полученное сообщение о доставке письма по адресу почты Чайкина с двумя(!!!) вложенными файлами: «Черепанов» и «Член» Буквально почувствовав, как из-под ног уходит земля, Лука закрыл и снова открыл сообщение. Ничего не изменилось. «Черепанов» и «Член» все также высвечивались в списке вложений. И если с проектной папкой все было в порядке, то вторая... Вторая была своеобразным подарком последнего любовника. Профессиональный фотограф, Вадим запечатлел в нескольких десятках снимков его, Луки, собственный член. «Ты просто не представляешь, насколько он красив, - пояснил тогда смысл «подарка» любовник, - а я тебе наглядно показал и доказал это». Действительно фотографии получились выше всяких похвал. Член был запечатлён со всех ракурсов, при различном освещении и с разнообразными фильтрами. Также любовно, как и сам эрегированный орган была запечатлена и маленькая татуировка на лобке, почти у самого основания члена и тонкое колечко с камушком, продетое через кожный шовчик между мошонкой и анусом. В списке документов эти два файла шли друг за другом. - Пиздец! - прошептал Лука, глядя на экран телефона. Слепо протянув руку, он коснулся стены, ища дополнительную опору. Сердце тревожно замерло в груди, чтобы в следующий момент пуститься вскачь. Это что же?.. Это он же... вчера... отправил Аркадию Борисовичу... - Пиздец! - повторил он уже громче, едва удержавшись, чтобы не шарахнуть телефон об искусственный камень отделки прихожей. Вцепившись руками в только что кое-как уложенные волосы, он перевел взгляд с телефона на часы и в третий раз воскликнул «Пиздец!» смахнул с тумбочки в сумку сотовый и ключи, и сдернув с крючка куртку, выбежал за дверь. Опозданий Аркадий Борисович не прощал никому. А привлекать к себе его внимание сегодня Луке категорически расхотелось. Спрятаться бы где-нибудь до конца рабочего дня.... Может, по объектам проехаться, планы пересмотреть... Черт, планы и схемы в кабинете, в офисе! Черт! Черт! Черт! Может его самого в офисе не будет? Может, он сегодня с заказчиком встречается? Не зря же вчера эскизы затребовал... Вбежав в родной кабинет за две минуты до начала рабочего дня, он был окликнут секретаршей шефа, появившейся в дверях. - Лука, шеф на встрече, но настоятельно просил тебя его дождаться, - с интересом разглядывая запыхавшегося парня, оповестила его Верочка. - Он отдельно подчеркнул это свое «настоятельно». У тебя проблемы? Это, наверное, обязанность всех секретарш быть в курсе дела всего происходящего на фирме. Но где и когда успел «накосячить» новенький она ещё не выяснила. Хотя, может, и не «накосячил»... Не зря же шеф улыбался аки чеширский кот, когда выходил из кабинета. - Не знаю, Вер. Вроде бы все нормально... было, - он не успел сформулировать нормально, и она заметила про себя его запинку перед «было». Хмыкнув, Вера вышла, легко постукивая каблучками, а Лука уронил голову на стол. Он получил отсрочку, но надолго ли... Шеф отсутствовал практически весь день и он смог немного успокоиться и не паниковать раньше времени. Спросит его начальство о полученном «сюрпризе» - все объяснит. Ну, не уволят же его за это! Постепенно уйдя с головой в расчёты, проверяя и перепроверяя точность и надёжность конструкций, он не заметил возвращения Чайкина. И Аркадий Борисович получил редкую возможность вдоволь налюбоваться склоненной над чертежами фигурой своего, что уж скрывать, любимого сотрудника. Пройдя к себе в кабинет и отпустив на сегодня секретаря, попросил Веру, перед уходом, позвать к нему архитектора. Обернувшись, чтобы взглянуть, как за Верочкой закрываются створки лифта, Лука сглотнув, замялся перед полированной поверхностью массивной двери, ведущей в кабинет шефа. Несколько раз глубоко вздохнув, как перед прыжком в воду, он кратко постучал. Получив разрешение, потянул на себя дверь и вошёл, остановившись в шаге от порога. Аркадий Борисович стоял к нему спиной у бара с напитками. - Знаешь, почему я тебя позвал? - негромко спросил он, чуть повернув голову к замершему у дверей Луке. - Потому, что я случайно послал Вам фото члена, - покраснев, признался молодой человек. - Случайно? - перестав разливать вино по двум бокалам, Аркадий Борисович развернулся к нему. Медленно, почти крадучись, он подошёл к Луке и приподнял его голову, придерживая сильными, ухоженными пальцами за подбородок. Дернувшись было в сторону, молодой человек замер под его пристальным, изучающим взглядом. А шеф тем временем словно что-то разглядев в глубине смятенных глаз, отпустил его и зайдя ему за спину, потянул на себя дверь. Повернувшись вслед за Чайкиным, Лука с изумлением смотрел как тот несколько раз повернул ключ в замке, а затем спрятал его в кармане брюк. - Что... Аркадий Борисович, что Вы делаете? - отступая вглубь кабинета, подальше от начальства, пробормотал Лука. - Случайно, говоришь... - будто сам себе проговорил Чайкин, направляясь к бару. - Выпьешь со мной? Вновь подходя к Луке, Аркадий вручил ему бокал с темно-бордовым напитком. Бежать дальше было некуда: Лука остро чувствовал твёрдый край стола, в который уперся ногами, отступая. - Ты проделал потрясающую работу с этим комплексом. Заказчик остался очень доволен. И, более того, готов заключить с нами ещё один контракт, не дожидаясь завершения этого. За это стоит выпить, как считаешь? - с легким прищуром наблюдая за сотрудником, поинтересовался Чайкин. - Да, стоит... - едва слышно согласился Лука, старательно избегая встречи со взглядом шефа. Тот стоял слишком близко, почти соприкасаясь с ним. Почти слыша его сбившееся с ритма сердцебиение. Подождав, пока Лука сделает глоток терпкой сладости, Аркадий склонился к его уху. - Красивое тату. Покажешь? - интимным, волнующим, едва слышным шёпотом коснулся он его слуха. Поперхнувшись, Лука вскинул голову, вглядываясь в выражение склонившегося к нему лица. А Аркадий, чтобы уж совсем развеять сомнение, мелькнувшее в его глазах, наклонился ещё ниже и подхватил кончиком языка просочившуюся в уголке губ винную каплю. Отстранившись на несколько сантиметров, он взглянул в удивленно-вопрошающие, широко раскрытые глаза молодого человека, но только на краткий миг, чтобы затем тягуче-медленно склониться вновь. Он не спешил сам и не подгонял Луку, он лишь давал ему время осознать и принять его. Их. И поцеловал. Также тягуче-медленно скользнул горячим влажным языком по мягким, изумленно приоткрывшимся губам. Нежно, предельно нежно толкаясь в ароматную, дурманящую глубину: посасывая, прикусывая зубами и лаская языком податливую плоть. Замерев на месте, стискивая подрагивающими пальцами хрупкое стекло бокала, Лука таял под обжигающим жаром этой сладостной атаки, да только вот последние, смешные, глупые сомнения, гнали прочь поднимающуюся в душе волну невозможного, невероятного счастья. Стоило Аркадию ненадолго прервать поцелуй, давая обоим возможность вдохнуть глоток живительного воздуха, как Лука, одним усилием воли, отвернулся так, что настойчивые, требовательные губы возвращаясь, коснулись лишь зардевшейся щеки. Отрывисто хватая воздух алеющими губами, Лука попытался отойти, но руки Аркадия легли на стол по обе стороны от него, пресекая малейшие попытки к бегству. Забрав из немеющих пальцев опасно накренившийся бокал, Чайкин отставил его подальше на стол, рядом со своим. Накрыв ладони Луки своими руками, он скользнул чуть выше, забираясь большими пальцами под край манжет, туда, где лихорадочно билась жилка на запястье. Приблизив свое лицо к лицу Луки, мягко коснулся его лба своим. - Если бы ты только знал, сколько дней и ночей провел я ожидая этого момента, как часто хотелось бросить все и подойти... обнять.... поцеловать... разгладить эту складочку между бровями... коснуться губами этих упрямо сжатых губ... Перемежая слова невесомыми, легкими поцелуями, Аркадий топил в нежности все сомнения и страхи Луки. Запрокинув голову, не столько желая подставить шею, сколько избежать ласкающих касаний, тот все дальше и дальше отклонялся назад, все еще не веря. Не позволяя себе поверить. - Зачем? Зачем Вы так?! Захотелось развлечься? - горько, почти зло воскликнул Лука. В безуспешной попытке оттолкнуть, он уперся руками в крепкую, в меру мускулистую грудь. - Отнюдь. С первой же встречи я хотел именно этого... - Вот интересно, Вы всем своим потенциальным любовникам предлагаете работу? - после небольшой паузы взъярился Лука, продолжая рваться из удерживающих рук. - Или только я удостоился сей великой чести? - Да погоди ты! Выслушай до конца, наконец! - встряхнул его Чайкин. - Да, ты понравился мне еще на том конкурсе: искренний, увлеченный, яркий, фонтанирующий идеями... Тебе было явно не место в государственном учреждении, куда ты в тот момент стремился. Тебя бы приручили, укротили и ты стал бы, как и все там, клепать типовые проекты, отвечающие их устаревшим нормам. Здесь же ты смог реализовать большинство своих идей, и многое еще впереди... - Боюсь только цена не по мне... - Разве я хоть однажды, хоть единым образом показал свой особый интерес к тебе? - В том-то и дело, что нет. Никогда ничего и вдруг... Неужели Вы решили, что я вот так просто поверю в Вашу заинтересованность моей скромной персоной? Если бы не эти фото! - Может, ты поверишь в это, - слегка дернув на себя его руку, Аркадий прижал ладонь Луки к своему паху, давая в полной мере ощутить свою "заинтересованность". - Но ведь Вы же... - растерялся молодой человек, невольно сжав чувствительную выпуклость и тут же убирая руку. - Вокруг Вас всегда толпы женщин! Чуть ли не каждый день новая!.. - Не ревнуй! - с мягкой улыбкой произнес Аркадий, прерывая поток слов поцелуем. - Все эти женщины, все без исключения, всего лишь клиентки или жены, дочери, сестры и любовницы потенциальных клиентов. - Я не ревную! Мне все равно, где и с кем Вы... - уворачиваясь от очередного поцелуя воскликнул Лука, еще больше заливаясь предательским румянцем. - И все-таки ты ревнуешь! - удовлетворенно выдохнул Аркадий, накрывая ладонью пылающую щеку. - Не стоит. Это только работа и у меня ни с одной из них ничего не было. - Мне все равно, - продолжал упрямиться Лука, хотя отчетливо понимал всю тщетность собственных усилий. Этот спор уже порядком поднадоел и ему самому и совершенно очевидно, Аркадию Борисовичу. Подошедший вплотную мужчина вжимал его в твердую поверхность стола, чувствительно упираясь своим возбуждением в его не менее эрегированный орган. - Не все равно, - выдохнул Аркадий поймав наконец в плен своих глаз совсем не равнодушный взгляд Луки. - Не все равно, - подтвердил он, удерживая между ладонями голову молодого человека, всматриваясь в длинные изогнутые ресницы, прикрывшие на секунду глаза, подрагивающие крылья носа, манящие яркие губы. - Не все равно, - вновь повторил мужчина, накрывая рот Луки страстным, глубоким, подчиняющим поцелуем, зарываясь руками в шелковые пряди непослушных волос, с радостью, с восторгом ощущая как расслабляются упирающиеся в грудь руки, как обмякает под ним прижатое к столу стройное гибкое тело, как горячий язычок делает первое, немного робкое встречное движение. С тихим рыком обхватив руками прильнувшего к нему, капитулировавшего молодого человека, Аркадий продолжал поцелуй до тех пор, пока с припухших, истерзанных губ не сорвался первый, несдержанный стон. Оторвавшись от сладкого рта, приправленного терпкостью вина, мужчина, не сводя глаз с искаженного страстью лица Луки, потянул узел его галстука, расслабляя и затем совсем распуская его, оставляя висеть двумя серебристыми лентами по обе стороны груди. Быстро, но без лишней суеты, удерживая взгляд затуманенных страстью серо-голубых глаз, протолкнул в петлю верхнюю пуговицу рубашки. Не в силах сдерживаться, Аркадий склонился к участку обнаженной кожи, раз за разом спускаясь все ниже, вслед за каждой расстегнутой пуговицей. Приласкал открывшуюся ямку в основании шеи, скользнув в нее самым кончиком языка. Влажной дорожкой прошелся по груди, обводя и зацеловывая каждую встречающуюся родинку на гладкой, безволосой груди. Вернувшись на мгновение к губам, уже откровенно отвечающего на ласку, Луки, Аркадий снова спустился ниже припадая к поджавшемуся, затвердевшему темному соску, согревая его горячим дыханием и жаркой влажностью своего рта. Наградой ему послужил протяжный не то вздох, не то стон и руки, что, наконец-то, отмерев, судорожно вцепились в его плечи. Лука уже не сомневался, не думал. Он плыл по волнам нарастающего желания, прижимая и прижимась плотнее к сильному твердому телу, изгибаясь, подстраиваясь под него, наслаждаясь. Руки его жадно оглаживали широкие плечи, с нетерпеливым стоном потянув с них ткань пиджака. Подрагивающие пальцы метались от спины к плечам, от коротких, жестких волос до нежной кожи на шее, от узла галстука до наполовину распахнутой им же рубашки, ощущая подушечками горячую оголенную плоть. Подвластный движению сильных рук, Лука опустился на гладкую поверхность стола, спиной ощущая полированную поверхность дерева, притягивая за собой Аркадия, властно и уверенно устроившегося между разведенных колен молодого человека. Разглядывая горящими глазами раскинувшееся перед ним желанное тело, Аркадий руками обвел проступающие косточки ребер, ключиц, сжал между пальцами комочки сосков, поглаживая, потирая, чувствуя под руками ответную дрожь, то и дело возвращаясь к приоткрытым губам. Не прекращая ласк ни на минуту, он скидывал с себя ставшую лишней одежду, остановившись лишь тогда, когда руки Луки легли на пряжку его ремня. Молча, не отрываясь от его глаз, мужчина повторил движение, потянув на себя расстегнутый ремень, дразняще медленно вытягивая его из шлевок. Обнаженный живот Луки подрагивал и поджимался от случайных мимолетных касаний, тогда как пальцы его, проскользнули в разошедшуюся ширинку брюк мужчины, накрывая, легко сжимая, лаская возбужденную плоть. - Лука, - выдохнул Аркадий в самые губы, накрывая его руку своей и прикрывая глаза, сдерживаясь. - Не спеши, мой хороший, а то все закончится гораздо раньше... Он почти увидел шальную улыбку Луки, растянувшую его губы и тут же почувствовал как большой палец зажатой в паху ладони прошелся по чувствительной головке, прикрытой тонкой тканью белья. - Лука...- вновь простонал он, открывая глаза и встречаясь взглядом с чуть прикрытыми ресницами глазами Луки, и восхищенно выдохнул, подчиняясь их блеску. - Бесенок! В очередной раз, надолго припадая к насмешливым губам, Аркадий целовал, терзал, томительно долго лаская, обвивая и посасывая язык, до тех пор пока сорвавшиеся с губ Луки стоны не зазвучали песней в ушах мужчины. Не разрывая поцелуя, он, ненадолго отстранившись, стянул с его ног брюки вместе с бельем. Следом скинул и с себя остатки одежды. Почувствовав между ног интимное прикосновение голой кожи к своей не менее обнаженной, Лука лишь шире развел колени, еще больше раскрываясь под жаждущим взглядом Аркадия. Тот же с восторгом прошелся ладонями по внутренней поверхности бедер, накрыл и легонько сжал упругие полушария, слегка разведя их в стороны, чтобы насладится видом поблескивающего камушка небольшого кольца над ритмично поджимающейся розеточкой ануса. И только потом, огладив кончиками пальцев нежную кожу мошонки, коснулся прижавшегося к животу, сочащегося капельками смазки, аккуратного ровного члена, чуть смещая его на себя и обнажая небольшую татуировку. - А вот и птичка... - склонившись к паху, произнес Аркадий, касаясь губами раскинувшей крылья морской птицы. - Чайка... - чуть слышно выдохнул он, слегка прикусив татуированный участок нежной кожи. - Знаешь, а ведь это судьба! Ты мой! Пусть и невольно, неосознанно, но ты меченый мной! В очередной раз коснувшись крыльев птицы губами, Аркадий лизнул чуть заметный след от зубов. В ответ на эту нехитрую ласку Лука изогнулся дугой, прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон от ощущения горячих, чуть шероховатых пальцев на своем эрегированном органе. А Аркадий, на этом не остановившись, скользнул языком по его члену от рубиновой головки до основания и осторожно прикусив кольцо зубами, втянул в рот нагретый кожей металл. Забившийся в предоргазменных судорогах Лука разочарованно застонал, когда рука мужчины сместилась к основанию члена, пережимая ритмично подрагивающую плоть. Одним слитным движением, подхватив под коленями, Аркадий перевернул его на живот, с наслаждением пройдясь дорожкой поцелуев по цепочке позвонков от провокационных ямочек пониже поясницы до волос, влажными прядками спускающихся на шею. И обратно. Горячие ладони сжимали, обводили и чуть разводили ягодицы, снова и снова открывая взору подмигивающий, переливающийся камушек. Аркадий упивался счастьем держать в своих руках долгожданное тело, с наслаждением подмечая и тонкие пальцы обхватившие край стола, и изогнутую спину, и широко разведенные ноги, и запрокинутую голову... Склонившись вперед, накрывая собой Луку, он одной рукой развернул к себе его лицо, впиваясь новым поцелуем в приоткрытые от страсти губы. Когда уже воздуха совсем не стало, Аркадий ненадолго отстранился, но лишь затем, чтобы достать из ящика стола упаковку презервативов и флакон смазки. Под жарким, нетерпеливым взглядом Луки, разглядывающим его из-под полуприкрытых век, он раскатал по собственному члену тонкий латекс, второй рукой поглаживая, дразня пульсирующие края, пока еще закрытого, сжатого входа. Легкими невесомыми движениями пробежавшись по мошонке и кожному шовчику, перехваченному кольцом, одним неуловимым движением скользнул большим пальцем в тугой, горячий жар, вырывая у Луки очередной, приглушенный стон. Раз за разом, проникая глубже и почти выходя, Аркадий разглаживал, раздвигал, расправлял эластичные стеночки, постепенно уменьшая сопротивление мышц, чувствуя, пока еще едва заметные, встречные движения молодого человека. Не в силах более сдерживать желание покорить, обладать Лукой, присвоить, сделать его своим, Аркадий заменил пальцы крупной головкой собственного члена. Придерживая ягодицы, он медленно погружался в узкий проход, глядя как плотно обхватывает его плоть розовое, поблескивающее от смазки кольцо. Переждав некоторое время, когда хаотично пульсирующие стеночки перестанут сжимать его слишком сильно, давая Луке время привыкнуть, Аркадий плавно толкнулся вперед, входя до конца в тугой обжигающий жар. Стиснув зубы, чтобы не сорваться и не навредить, он склонился, покрывая поцелуями сведенные лопатки, слизывая скользнувшую по желобку позвоночника соленую каплю. Чуть толкнувшись навстречу, Лука лишь плотнее насадился на упругий член, сходя с ума от почти забытого чувства наполненности. Аркадий же, правильно растолковав его порыв, подался назад, почти выходя, чтобы в следующий миг толкнуться вперед. Снова назад и вновь вперед, вглубь. Снова и снова. Под аккомпанемент обоюдных вздохов, стонов, под звонкие шлепки плоти о плоть, он с возрастающей силой и амплитудой вбивался, вколачивался в распростертого, раскрытого перед ним молодого человека. В какой-то момент выйдя до конца, Аркадий обвел кончиками пальцев раскрытое, ярко-розовое, лоснящееся отверстие и рывком перевернув уже плохо соображающего Луку на спину, накрыл его рот страстным, жадным поцелуем, одновременно вновь погружаясь в трепещущую, подрагивающую глубину. Переплетя свои пальцы с пальцами Луки, зацеловывая его прикрытые веки, алеющие щеки и истерзанные предыдущими ласками губы, Аркадий все сильнее и глубже толкался, приближая и его и себя к долгожданной разрядке, пока, наконец, Лука не выгнулся под ним, изогнувшись дугой от настигшего его оргазма. Накрыв поцелуем, приоткрытый в крике рот молодого человека, чувствуя животом пульсацию его члена и вязкие потеки семени на своей коже, Аркадий отпустил и себя, жалея только о том, что не может сейчас излиться в жаркой глубине, без тонкой помехи, обхватившей его член. Приходили в себя долго. Удерживая себя на локтях, чтобы совсем не раздавить лежащего под собой Луку, Аркадий нежно, мягко сцеловывал с его висков капельки пота, поправляя кончиками пальцев слипшиеся пряди волос, облепившие лоб, с тихим удовлетворением наслаждаясь легкими касаниями рук Луки, поглаживающих его по спине. - Ты даже не представляешь, Лука, как долго я тебя ждал...- выдохнул он, прижимаясь щекой к щеке молодого человека. - Как долго... - Что же тогда так тянул? - спросил Лука, по-прежнему не раскрывая глаз. - Хотел, чтобы ты узнал меня получше... привык ко мне, - рассматривая спокойное расслабленное лицо ответил Аркадий, и вдруг улыбнулся: - Считай, что это был конфетно-букетный период. Распахнув глаза, Лука вгляделся в такие знакомые серые глаза, смотрящие на него сейчас... с любовью? - И что дальше?.. - осторожно поинтересовался он, все еще боясь поверить. - А дальше... - задумчиво протянул Аркадий вновь становясь серьезным. - Жили они долго и счастливо. - Долго и счастливо? - эхом переспросил его Лука. - Да. - уверенно подтвердил он. - Переедешь ко мне?