Чашка чая

Душа Шерлока Холмса подпрыгнула на месте, и сердце сыщика обзавелось кровью: новое ненормальное убийство! Неживое помещение было погружено в покойную тишину. Безжизненное тело мертвым грузом лежало в прихожей и не подавало никаких признаков жизни. На застывшем трупе было цветастое платье ярчайших оттенков цветов и всего один лакированный черный туфель. Шерлок Холмс оглянулся в поисках второй и третьей туфли: их не было. Зато рядом с неживой покойницей покоились мемуары, написанные жертвой преступления незадолго до смертельного исхода: об этом свидетельствовали синие пятна чернил на левой руке скончавшейся умершей и полная корзина измятой богемской бумаги. Холмс выпустил томик с бумагами из рук, и его пришлось поднимать с персидского ковра. — Как вы думаете, это убийство, Холмс? — спросил Стэнли Хопкинс. — Или несчастный случай увел из жизни эту даму? Холмс проследовал вглубь своего ментального сознания и изрек: — Несомненно, дама была убита выстрелом в голову, несчастный случай исключен. Однако почему убийца — мужчина, ростом семь футов, страдает астмой, курит трубку, носит револьвер и пьет исключительно воду, это его первый дебют в качестве убийцы, хотя сделано все профессионально для дилетанта, — не забрал то, ради чего приходил? Хопкинс нырнул в воды подсознания в поисках объяснений холмсовских рассудительных рассуждений и понял, что в целях экономии времени Холмс ничего пояснять не будет. — Возможно, он торопился уйти? — Смотрите, вода в бокале выпита наполовину, дама пила вино. Он пьет только воду. Застрелил ее из револьвера, но сделал пять выстрелов мимо, опытному хватило бы одного. Следы пепла на кресле говорят о том, что он курил трубку — это трубочный табак. Впрочем, зачем об этом. Гораздо интереснее мотив. Хопкинс поразился, насколько Холмс все метко понял. А рост вычислил, видимо, так: убийца стрелял на уровне руки, а дама была ростом почти шесть с половиной фунтов, включая каблуки. Помимо всего прочего, он забыл ингалятор на столе. — Что может быть страшнее этой страшной ненависти отвергнутого влюбленного? — воскликнул Холмс, перебирая черновики в мусорной корзине для мусора и сопоставляя их с итоговой рукописью. Он набросал общее, то, что объединяло обе рукописи: «Песок. Два бокала на фоне заката. Кофейные зерна, рассыпанные по столу. Книга, запорошенная листьями. Мужчина со спины. Женские руки в бриллиантах. Чай в чашке. Солнце в деревьях. Птицы в полете. Грустное море. Буря. Олень. Дом. Трубка. Красное пенсне. Лунный свет. Нарды. Письмо. Боль. Черные воды. Корабль». — Просто какой-то набор слов, — бросил Хопкинс и ушел встречать доктора. Для Холмса картина была совершенно понятна. Мужчина, совершивший убийство дамы в разноцветном платье, предпочел ей мужчину. Она была замужней женщиной. Он сказал ей, что она — не его чашка чая, и предложил ей расстаться. Она не умела выражать мысли связно и потому дала ему прочесть черновик прощального письма своему мужу, вместе они привели в порядок ее мемуары, затем она попросила его убить ее. «Хоть что-то сделай своими руками, сам», — сказала она ему. Она не хотела жить без него, но не могла убить себя сама. Он застрелил ее и уплыл на корабле в туманные дали. Живая жизнь отказалась продолжать себя вне любви. Холмс счел бы это романтичным, если бы сам не был тем мужчиной, к которому ушел возлюбленный этой несчастной отвергнутой женщины. Впрочем, играло значение только одно: что теперь делать? Холмс не нашел ничего умнее, чем взять бокал в руки. Он отпил из него воды и разыскал на дне песок. Ему пришла в голову шокирующая теория, что труп не так мертв, каким хочет казаться. — Может быть, когда меня уже настигло ваше радостное возмездие, вы откроете глаза? — осведомился он. — Здравствуйте, мистер Холмс, — ответила она, садясь на полу. — Здорово мы с М Вас разыграли, да? — Здравствуйте, мисс Адлер, — ответил Холмс, не пытаясь скрыть от себя личное разочарование в собственных интеллектуальных способностях. — Вы отменная актриса. Так правдоподобно сыграть труп! И грим! Я поверил в то, что он вас застрелил. Несмотря на то, что револьверная пуля могла оставить столь аккуратную прореху в голове, не могу поверить, что так жестоко ошибся. — Почему вы не поинтересовались, что стало с туфлями? Он думал, вы по этой незначительной детали сообразите, что я только спала. — Нет, по ней я подумал об ином. Ну что же. Жаль, что я его здесь не застал. Надеюсь застать его в своей постели. И он подал Ирэн Адлер руку, чтобы она смогла подняться на ноги. Она подобрала свои бумаги и швырнула их в камин. Пока они тлели, он любезно отыскал все ее три туфли за камином. Холмс предоставил даму себе, принял извинения Хопкинса по поводу ложного вызова и, жадно вдыхая свежий утренний воздух пополам с туманом, направился к своей чашке чаю.