Future starts slow

* Елена думает: когда у тебя в запасе вечность, ты можешь позволить себе никуда не спешить. Но это, наверное, приходит не сразу, и пока она совсем молодой вампир, ей хочется всё попробовать и всё успеть. Они с Деймоном уезжают из Мистик Фоллз, и первые года три только и делают, что переезжают из города в город, из страны в страну, с континента на континент. Австрия, Ангола, Аргентина. Лаос, Лихтенштейн, Люксембург. Пуэрто-Рико, Португалия, Перу. Просто открыть атлас на списке стран в алфавитном порядке и вести пальцем по странице, выбирая очередной пункт назначения. Елене нравится, хотя она не успевает запомнить почти ничего, местные праздники и традиции сливаются в единый, пёстрый карнавал, сплетается в причудливую смесь языков, запахов, цветов. Деймон всё время рядом, Елена держит его за руку, и весь мир разом становится на второй план. Может быть, смысл не в том, чтобы объездить весь мир, заглянуть в каждый отдалённый уголок. Может быть, смысл в том, чтобы Деймон наливал ей шампанское в самом дорогом ресторане Берлина, или помогал надевать карнавальный костюм в Рио, или вжимал в светлый мягкий песок пустынного острова, затерянного в Тихом океане. Может быть, смысл в том, чтобы не вспоминать Мистик Фоллз и тех, кто там остался. * Уехать — самое правильное решение, думает Елена, собирая вещи. Их немного, она не хочет напоминаний о прошлом. Есть немало преимуществ в том, что ты вампир. Тебе не нужны документы и деньги, если задуматься. Она задумывается — и перед её ногами лежит весь мир. За спиной остаются люди, которых она всё ещё любит, но они уже перенесли траур по Елене Гилберт. Они, возможно, будут приходить на её символическую могилу и приносить свежие цветы. Первые несколько лет. Может, даже сделают табличку на мосту Виккери. Елена бы хотела, чтобы на ней было написано "То, что началось здесь, здесь же и закончилось". Это было бы символично. И Деймон бы оценил. — Ты действительно этого хочешь? — спрашивает он, и на его лице читается целая гамма чувств. Недоверие, скрытая надежда, радость, страх. Он всё ещё не верит, что Елена действительно выбрала его. Деймон, которого никто никогда не выбирал, всё ещё не верит своему счастью. — Больше всего на свете, — искренне отвечает Елена, и Деймон крепко сжимает её руку. Елена улыбается, хотя знает, что сейчас им обоим не так уж легко. Помимо всего прочего, они оставляют Стефана. Друга, любимого, брата. Слишком много всего. Наверное, именно поэтому уехать — самое правильное решение. * Вилла во Франции становится их временным домом. Елена долго гуляет по берегу Атлантического океана, смотрит на волны, лижущие песок, пропускает его меж пальцами. Он утекает неумолимо, и время всё ещё течет для неё точно также. Необратимо. Стремительно. Она смотрит вдаль, где море сливается с небом, где истаивает линия горизонта, и вечность кажется чем-то зыбким и нереальным. Солнце больше не прилипает к её коже загаром, солнце теперь враг, оно жжется, и только магия кольца сдерживает его жар. Забавно: колечко на пальце — самое сильное напоминание о городе, где она родилась. Елена думает о Бонни, чья магия хранит её. От дальнейших мыслей её спасают руки Деймона, заключающие в крепкие объятья. — Прогуляемся? — шепчет он, и Елена с облегчением кивает. До ближайшего крошечного городка идти пешком около часа. Они почти всегда так и делают — идут медленно, держась за руки, не переходя на вампирскую скорость. Елена учится не спешить. Деймону просто нравится быть с ней рядом. Он, кажется, до сих пор не до конца верит, что это происходит с ними. Елена порой читает это на дне его глаз — сомнение, что всё реально. Ночные клубы, частные вечеринки, танцы под открытым небом — вот то, что нравится им обоим. Они танцуют, пьют восхитительно красивые и столь же отвратительно безвкусные коктейли, а потом выбирают для себя настоящие блюда. Елена умеет быть вампиром. После всего, через что она прошла, она наконец-то умеет быть собой. Она аккуратно кусает совсем молодую светловолосую девушку, её кровь словно носит привкус мяты и лайма, от неё пахнет так — свежестью, жизнью. Елена даёт ей капельку своей крови, и укусы заживают. Никаких последствий, никаких следов. Всё просто. Елена втекает в толпу и идёт к Деймону, безошибочно его отыскивая, стремясь поделиться с ним вкусом жизни и мяты. Они долго целуются, вжимаются друг в друга, и это не может надоесть, это должно длиться и длиться. Возвращаются они всегда за считанные минуты. Деймон вжимает её в каждую стену в доме, и Елена поддаётся, обхватывает его ногами, двигается в такт. Шёлковые простыни чуть теплее, чем температура их кожи. * — Мне звонил Стефан. Три слова, выбивающие почву из-под ног. Три слова, из-за которых кружится голова. Елена смотрит Деймону в глаза и закусывает губу. — Чего он хотел? — Увидеться. Поговорить. Я не знаю, — Деймон выглядит тихим, задумчивым. Он стоит, прислонившись к резному столбику огромной кровати, и смотрит на Елену, всё ещё валяющуюся в постели. — Мы встретимся с ним в баре. — В городе? Не у нас? — Елена нервно теребит край одеяла. — Думаю, так будет лучше. Его самолёт прилетает через шесть часов. Чем хочешь заняться, чтобы не думать об этой встрече? — Деймон криво улыбается. Елена знает, что в прошлом они с братом не виделись десятилетиями, но всё же никогда полностью не выпускали друг друга из вида. Наверное, подсознательно она ожидала, что рано или поздно им придётся встретиться. Потому что Стефан и Деймон как два магнита, вот только неясно, одинаково заряженные или по-разному. Их то притягивает, то отталкивает, но они не могут навсегда отказаться друг от друга, оставить друг друга в покое. Елена чувствует себя точкой в пространстве, константой, благодаря которой они балансируют. Это не совсем так. Но ей кажется, что их вечность была в прошлом, что время течет в обратном направлении, что когда-то давно они были вместе, единым целым, а потом распались разноцветными острыми осколками. — Я скучаю по нему, — вырывается у неё. Деймон смотрит мягко и понимающе: — Я знаю. Я знаю, Елена. * Это странно — говорить про вампира "он совсем не изменился", но это первая мысль, которая приходит Елене в голову, когда она смотрит на сидящего за стойкой Стефана. Черная рубашка, темные джинсы, стакан виски в руках. Привычный наклон головы. — Привет, братец, — Деймон усмехается и садится по правую руку от него, Елена, поразмыслив, устраивается по левую. — Привет, Стефан, — осторожно говорит она и ловит его взгляд. Глаза у Стефана совсем другие. И улыбка другая. Тёплая, уверенная. Он смотрит на неё так, как смотрел, пока Елена была человеком. — Ты очень хорошо выглядишь, Елена, — говорит Стефан. — Очень счастливой, — словно уточняет он. — Кажется, мы счастливы, — вмешивается Деймон. Тревога горит в его глазах, он словно наэлектризованный, когда смотрит на брата. Он произносит эти слова почти с вызовом. Стефан ничего не отвечает, он улыбается бармену и на французском просит ещё два бокала и бутылку виски. — Пересядем в более уединенное место? Они занимают столик в углу, Стефан наполняет бокалы. — За встречу? — предлагает он. Елена салютует своим, вторит "за встречу" и делает глоток. В этом новом Стефане есть что-то, чего не было раньше. Он напряженно всматривается в него, пытаясь понять, что изменилось. Потом до неё доходит: из глаз Стефана исчезло удушающее чувство вины, которое там было всегда. И словно гора рухнула с его плеч. — Какими судьбами, братец? — интересуется Деймон, залпом осушив свою порцию, и бесцеремонно наливает себе ещё. — Помнишь, как отец учил нас исправлять свои ошибки? — их взгляды встречаются, Сальваторе долго и пристально смотрят друг другу в глаза, а потом Деймон медленно кивает. Елена ничего не спрашивает. Она смотрит на Стефана и почему-то отчаянно хочет, чтобы он накрыл её ладонь своей. * Потом, когда Елена вспоминает, с чего всё началось, сознание подкидывает ей отдельные кадры в случайном порядке. Вспышка — и Стефан прокусывает запястье сидящей между ним и Деймоном девушки, аккуратно пьёт, а потом промокает губы салфеткой. — Когда ты стал питаться людьми? — не стараясь перекричать грохочащую музыку, интересуется Деймон. — Сразу после вашего отъезда. Кэролайн помогла мне. Я понял, что контроль действительно важен. — Кэролайн... — тянет Деймон. — Я сто с лишним лет втолковывал тебе то же самое. Почему сейчас? — Она была рядом и не дала мне переступить грань, — просто отвечает Стефан. Деймон едва заметно вздрагивает, словно от удара. Елена знает, о чем тот думает. Деймон ведь обещал Стефану, что будет рядом, что поможет. А потом уехал вместе с ней из города. У них у всех есть, о чем сожалеть. Вспышка — и они танцуют втроём, глаза слепят яркие огни танцпола, Елена зажата с двух сторон телами Стефана и Деймона, они двигаются синхронно, трутся об неё, сталкиваются руками на её талии и бёдрах. Ритм неровный, ломкий, и их движения такие же рваные, изломанные, словно острые грани треугольника. Елена бессознательно улыбается этой мысли. Музыка втекает в неё, и Елена закрывает глаза, жмурится, впитывая прикосновения тел, грохот сердец окружающих их людей, аромат сигарет, духов и алкоголя, смешивающиеся с запахами пота и крови... Они пьют втроём какого-то огромного, здорового на вид парня, и Стефан улыбается Елене, а Деймон целует её требовательно и жадно. Вспышка — Стефан вжимает её в стену, это привычное чувство, ей до одури знакомы прикосновения его губ, впечатывающихся в её шею, ласкающих, почти жалящих укусами. Елена стонет, путается пальцами в его волосах, выгибается и шипит, когда клыки Стефана входят ей под кожу. Эйфория разливается по её венам, и она почти не замечает тот момент, когда позади неё оказывается не стена, а Деймон, и его клыки впиваются в её шею с другой стороны. Колени слабеют, и она не падает только потому, что Сальваторе поддерживают её с двух сторон, зажимают между собой, переплетаются пальцами. Елена чувствует себя воздушной, нереальной, она — частичка паззла, наконец-то вставшего в цельную картинку. Вспышка — он толкает Деймона на кровать, оказывается сверху, быстро и лихорадочно покрывает поцелуями его грудь и живот, заставляя выгибаться, подставляясь под ласку. Он входит в неё одним плавным движением, срывая с губ стон, выпивая его. В это же время Стефан гладит её грудь, подушечками пальцев лаская соски, скользит ладонями по талии и бёдрам, словно обводит по контуру. Елена чуть склоняется вперёд и впускает его в своё тело. Она переполнена до краёв, она наконец-то чувствует себя целой, цельной. Вспышка — Деймон и Стефан двигаются в ней быстро, синхронно. Вспышка — она целует их по очереди, сбиваясь с ритма, переплетаясь языками. Вспышка — Деймон впивается в рот Стефана, жадно притягивает его к себе, будто пытаясь утолить многовековую жажду. Вспышка. Вспышка. Вспышка. * Елена просыпается медленно, открывает глаза с неохотой. День в самом разгаре, солнце уже очень высоко, оно пытается проникнуть в спальню сквозь тяжёлые шторы кремового цвета. Она одна в разворошенной постели, среди смятых простыней. Память возвращается медленно, она горьковато-сладкая — как выпитый вчера виски, как кровь Стефана и Деймона, когда она впивалась в них клыками. Елена расслабленно улыбается. До неё доносится шум океана, плеск волн, накатывающих на берег, мягкое шуршание влажного песка. И в эти звуки постепенно вплетаются слова, разговор, доносящийся с веранды. — Почему сейчас? — Елена может закрыть глаза и представить себе выражение лица Деймона, когда он задаёт вопрос. Она откуда-то знает, что они сидят на нагретых солнцем досках вплотную друг к другу, бедро к бедру. Пахнет солнцем и солью. — Наверное, я просто понял, в чем причина... всего. Всех проблем. — Тут Стефан наверняка пожимает плечами, улыбаясь, как умеет только он — одними глазами, едва-едва изгибая уголки губ. — Я ненавидел себя, ненавидел быть вампиром, и всё потому, что не мог контролировать свою жажду. Всё изменилось, когда Кэролайн помогла мне. Научила, как нужно. "Сделала то, что обещал сделать ты..." Елена вздыхает. Она знает, что Деймону сейчас больно слышать эти слова. — Наша Барби стала совсем взрослая и самостоятельная, — усмехается тот. Какое-то время они молчат, а потом Деймон тихо произносит: — Я рад, что ты здесь. — Кажется, мы поменялись ролями. Сентиментальные братские разговоры всегда были по моей части, — они оба смеются. Они целуются — не так, как ночью, когда стремились получить всё и сразу, а лениво, медленно. Елена вслушивается в характерные влажные звуки, а потом выбирается из кровати и босиком идёт к ним, на веранду. Прошлая Елена, Елена-человек, никогда бы не вышла из дома обнаженной. Она бы никогда не призналась себе, что любит сразу двух мужчин. Она бы не стала убегать от самой себя через весь мир. Нынешняя Елена совсем другая. Она садится между Стефаном и Деймоном на тёплый деревянный настил и смотрит на океан. Вечность, свернувшаяся этой ночью в тугой жгут, выпрямляется, разбухает, заполняет собой весь её мир. Елена больше не хочет никуда убегать. Она кладёт голову Деймону на плечо и закрывает глаза, чувствуя руку Стефана на своём бедре. Ничего не будет просто даже теперь, когда они во всём разобрались, но у них есть шанс исправить свои ошибки. И для этого у них впереди целая бесконечная жизнь.