Я помню,что любил тебя

      — Это не правильно, — говорит молодой человек, сидя, на краю кровати.       Девушка, сидевшая рядом с ним, молча курит тонкую сигарету.       — Я знаю, — наконец произносит она.       В спальне, небольшой квартиры, на Востоке Москвы находились два человека. Он и Она. Она полулежит на краю кровати, прикрытая только белым покрывалом, и курит, смотря в окно. Он с понурой головой сидит на другом конце постели и думает о том, что произошло.       Наконец он поднимает голову и оборачивается, чтобы еще раз взглянуть на нее. Красивые длинные черные волосы элегантно спускаются по ее обнаженной спине. Даже сейчас он едва удерживается, чтобы не провести рукой по ее гладкой коже. Он хочет прикоснуться к ней. Хочет еще раз ощутить вкус ее губ, тепло ее тела и гладкость ее кожи.       Он не видит ее лица, но и так знает, с каким выражением она сейчас курит. Сейчас ее лицо, не выражает ни каких эмоций, и только по ее глазам заметно, какие демоны ее одолевают. Он знает это потому, что помнит каждую черточку ее лица и каждую родинку на ее теле. Он отворачивается от нее, чтобы сдержать желание.       Тишина. Гнетущая тишина. Он молчит, а она и не ждет от него слов. Да и что тут скажешь? Что вообще он может сейчас сказать. Обещать, что бросит ее? Что бросит их ребенка? Что откажется от той жизни только ради нее? Это была бы ложь. И они оба это знают. Они оба знают, что он не сможет уйти от жены. Они оба знают, что сегодня вечером он вернется домой, к сыну и супруге.       Она отрывается от окна и через плечо смотрит на него. Светлые кудрявые волосы, все еще такие же как и 10 лет назад, разве, что стрижка стала короче. Красивое загорелое тело все еще манит ее, но она лишь разворачивается назад к окну, и просто сбрасывает пепел на пол.       Она встает и полностью обнаженная проходит через всю квартиру в ванную комнату. Он молча наблюдает за ней, и когда она скрывается за дверью, падает на кровать, закрывая лицо ладонями.       Что происходит? Почему он снова оказался с ней в постели?       У него есть семья, работа, сын. Но он вновь оказался здесь в этой квартире. На этой кровати. Рядом с ней. Как это получилось?       Десять лет назад, он пришел в квартиру к своей жене, чтобы сделать предложение. Тогда он не успел, нелепый случай перевернул его жизнь, он потерял память. Казалось бы, он забыл, не так много только последние полгода. Но эти полгода были едва ли не самыми насыщенными в его жизни. Врачи говорили, что память может вернуться через неделю, а может не вернуться совсем. И память не возвращалась. Со временем он даже забыл про это. Он заново познакомился со своими друзьями, заново влюбился в свою будущую жену. Но почему-то он чувствовал, что было в той части его жизни, что-то важное. Это как когда едешь на работу и не можешь отделаться от мысли, что забыл что-то. Только в десятки раз сильнее.       Прошли годы. Он окончил университет, женился, стал отцом. Но потом второй раз в его жизни нелепый случай перевернул весь его мир. Он вспомнил. Вспомнил те полгода жизни. Жалкие полгода. Что они по сравнению с десятью годами, которые он прожил потом? Но почему-то его внутренние весы нагло сравняли их. И все бы ничего, но оказалось, что десять лет назад он приходил делать предложение не своей жене. А ее младшей сестре. Ну почему? Почему? Это было так давно. Жалкие полгода. По всем законам логики, он должен был даже не обратить на эти новые воспоминания внимания. Ну, приходил, он делать предложение не своей жене, а ее сестре. Подумаешь. Потом, то он влюбился в свою жену! Он полюбил ее! А к ее сестре. Ну, да он время от времени, что-то чувствовал к ней, но это было… не существенно… Это было что-то непонятное, не осязаемое. Разжав кулаки, и глубоко вздохнув, мужчина поднимается с кровати и начинает одеваться.       Она выходит из ванной, по пути застегивая пуговицы на своей блузке. Он накидывает пиджак и разворачивается к ней.       — Мне пора, — сдержано говорит она.       Он кивает.       — Хорошо. Я пойду минут через 20.       — Отлично, — сдержано отвечает женщина, и разворачивается к входной двери.       — Постой. А что будет дальше?       — Я не знаю.       — Так не может продолжаться…       — Я знаю.       Ему хотелось заорать, накричать на нее «Ну, скажи же хоть что-нибудь кроме этого! Что нам теперь делать?» Но в конце концов именно он мужчина.       — Даша.       Она снова разворачивается и невольно заглядывает в его глаза.       Мужчина сглатывает, сейчас он ненавидит сам себя, но все же произносит:       — Маша… просила передать, что завтра мы собираемся на ужине.       Она поджимает губы, и улыбается.       — Хорошо, — говорит брюнетка, и уходит в сторону.       На глазах наворачиваются слезы. Черт. Больно. А ведь она не плакала лет 10. Смешно. Она плакала 3 раза в жизни, и все 3 раза из-за него. ***       Следующим утром красивая молодая брюнетка сидела в кресле главного редактора, и исправляла очередную статью. Черт. Она уже полчаса, читает одну и ту же строчку. Даша отбрасывает ручку в сторону, и достает из ящика стола пачку сигарет. Несколько раз нервно чиркнув зажигалкой, женщина, наконец, затягивается и выдыхает прозрачный дым.       Почему все так? Почему она не может его забыть? Десять лет назад, когда она застала Веника и Машу в постели. Ей хотелось кричать, ей хотелось плакать, ей хотелось умереть. От первого она удержалась сама, просто тихо уйдя домой. Второе она делала дома, проплакав в свою подушку. А от третьего ее спас… как это не удивительно Полежайкин. Когда она стояла в ванной, поднеся бритву к запястью. Он открыл дверь и замер на пороге.       Илья стоял на пороге ванной и удивленно смотрел на девушку, державшую бритву у запястья.       — Эээ… — протянул Полежайкин.       — Уйди! — злобно выкрикнула девушка.       Испуганный парень быстро закрыл дверь.       Даша снова поднесла лезвие к запястью, сделала глубокий вздох, и зажмурившись, резко дернула бритвой. Но за секунду до этого в ванную влетел Полежайкин и схватил ее за руку. Даша развернулась и с криком: «Нет» — попыталась оттолкнуть его. Но Илья крепко схватил ее за руку, а второй пытался вырвать у девушки лезвие.       — Нет! Нет! Уйди! — кричала девушка, одновременно колотя парня.       — Даша! Даша! Успокойся!       Парочка в борьбе упала на пол.       — Даша! — Успокойся! Даша! Я прошу тебя!       — Нет! Ты не понимаешь! Я не могу! Не хочу!       Она перестала сопротивляться, и теперь просто плакала, одной рукой бив Полежайкина в грудь. Растерянный Илья прижал плачущую девушку к себе, и начал аккуратно гладить ее по голове.       — Не волнуйся. Все будет хорошо… Все будет хорошо…       Они тогда долго просидели на полу в ванной. Она плакала, а он просто прижимал ее к себе ее. Тогда Полежайкин никому ничего не рассказал. Даже Галине Сергеевне. И Даша была ему за это благодарна. Только он понимал, что значило для нее воссоединение Маши и Веника. Илья и сейчас был одним единственным, кто знал о ней и Венике.       Потушив сигарету, брюнетка встала и подошла к окну. Любила ли она его? Обычно в таких ситуациях человек сам не знает, что чувствует. Но она могла сказать точно. Она любила его. Она никогда не переставала любить его. Никогда. На глаза снова наворачиваются слезы, но она прогоняет их. Нет. Слезы — это слабость. И она давно научилась бороться с ними. Еще на их свадьбе. Тогда она просто закусила губу. До крови. Это было больно. Но это было лучше, чем слезы. И с тех пор она делает так всегда, когда на глаза наворачиваются слезы.       Подождав пару секунд пока слезы уйдут туда, откуда пришли, женщина достает сумочку из ящика своего стола и начинает рыться в ней в поисках своей губной помады. Черт. Неужели она оставила ее? Вернуться? Нет. лучше купить новую. ***       Вениамин Васильев сидел за своим столом и вот уже полчаса просто смотрел на монитор компьютера. Черт. Ну, что же с ним такое. Почему он не может перестать думать о ней?       Все должно быть не так. Он должен проводить вечера в обществе жены и сына, а не в ее постели. Но… это сильнее его. Его желание обладать ею, сильнее его. Он не может заставить себя отказаться от нее. Просто не может. Сейчас для него проще отказаться от воздуха, чем от запаха ее волос. От еды, чем от ее губ. Наверное, единственное от чего он не может оказаться ради нее, это его семья.       Вениамин стоял перед зеркалом и заметно нервничая, поправлял пиджак.       — Да ладно, тебе, Веник. Не нервничай! — весело произнес Денис. — Свадьба, это же просто. Подошел к алтарю, сказал «да», угостил ужином 150 человек, и увел Машу в спальню. Всего делов-то! Правда, Илья?       — А? Что? — переспросил сидевший в углу Полежайкин.       — О, господи! Ты что такой мрачный?!       — Да… Не… Я это… Ну, отлично все, в общем! — ответил Илья и привычно рассмеялся.       Здесь раздался стук в дверь.       — Кто? — спросил Воронцов.       — Это я, Даша.       Дверь аккуратно раскрылась, и в проходе появилась девушка в нежно — голубом платье.       — Вы тут, что уснули? Жениху уже идти пора!       — Да, Даша я уже иду, — произнес Веник и развернулся в сторону дверей. И как только он это сделал его словно ударило током, парень с криком схватился за голову и пал на колени. Перед глазами мелькали непонятные образы. Кафе. Череп. Розы. Толпа. Маша. Даша…       — Веник! Веник?! Что с тобой?! — верещали его испуганные друзья.       — Ничего… Веник поднял голову и увидел Дашу в черном макияже гота, и в белом свадебном платье. Мужчина невольно вздрогнул и когда снова посмотрел на будущую свояченицу, то увидел только испуганную подругу в нежно-голубом платье.       — Ничего. Я в порядке. В порядке…       В такие моменты Веник хотел вернуться к своей старой привычке биться головой обо что-нибудь. Вот только это не физика, и здесь это не помогало. Он сжал кулаки так, что ногти больно врезались в кожу. Он теперь всегда делал так, когда не мог разобраться с собой. Он теперь всегда делал так когда не мог понять, что ему делать. Он теперь всегда делал так, когда думал о ней. Ну, все хватит! Наверное, уже пора домой. Мужчина посмотрел на свое запястье, но вот часов там не оказалось. Может он забыл их дома? Нет. Сегодня он их вообще не надевал. Значит он забыл их. Черт, может купить новые? ***       Мужчина надел часы на руку, и посмотрел по сторонам. Белые стены, минимум мебели, и большая кровать с белыми простынями. Вениамин невольно присел на нее, и провел рукой по белоснежной ткани. Что с ним происходит? Последние несколько месяцев были самыми странными в его жизни. Последние несколько месяцев он себя ненавидел. Но вместе с тем, последние несколько месяцев были лучшими в его жизни. И тут его взгляд отвлек слабый блик. Это его обручальное кольцо. Словно амулет пытается спасти его брак. Словно пытается спасти его душу. Но похоже, что уже поздно.       Мужчина наконец-то оторвал руку от простыни, и встал на ноги. Он медленно сделал пару шагов в сторону двери и еще раз развернулся, и взглянул назад. Хватит! Все, ему пора на домой. На семейный ужин.       Не успел Веник сделать и шага, как услышал, звук открывающегося замка. Он замер, на месте ожидая, кто войдет в эти двери. Конечно, это была она. Они сталкиваются взглядами, и оба невольно начинают чаще дышать.       — Ты здесь? — спрашивает она.       Он кивает.       — Что-то забыла? — спрашивает он, после пары секунд тишины.       — Помаду.       — А я часы.       Она, наконец, отходит от двери и заглядывая в ванную протягивает руку и вытаскивает помаду.       Снова эта проклятая тишина…       — Нам… пора на ужин, — произносит она.       Он нервно кивает.       — Да. Я помню.       — Думаю, мне лучше… пойти сейчас.       Она разворачивается, но он в очередной раз окликает ее.       Она разворачивается. Черт, ну почему ты не даешь мне уйти?! Дай мне спокойно уйти! -мысленно умоляет его она.       — Даша… Так не может продолжаться.       Он так сжимает кулаки, что костяшки пальцев белеют.       — Мы не можем больше. Не мож--       — Я понимаю, — прерывает его она, не давая ему произнести эти слова. — Я понимаю. И ты прав. Так больше не может продолжаться. У тебя сын. Жена. Все, что мы делаем неправильно.       Она понимает его. Она согласна с ним. Это хорошо. Так будет проще. Но черт побери, почему он разочарован?! Потому, что рассчитывал, что она… она скажет нет?       Они разворачиваются в разные стороны. Он ждет, когда она уйдет, чтобы, наконец, позволить себе заплакать. Она пытается заставить себя сделать шаг прочь от него. Но он не сдерживается и две крошечные капли стекают по его лицу. А она, наконец, отрывает ногу от пола и делает шаг.       — Стой! — выкрикивает он.       Она разворачивается и видит его рванувшего к ней.       Он набрасывается на нее, и прижимает к стене. Он целует ее губы, шею, руки, плечи, лицо. Он любит ее. А остальное не важно. Его руки блуждают по всему ее совершенному телу. По такому знакомому ему телу. Она запрыгивает на него, и стягивает рубашку. Его губы снова оставляют рубцы на ее коже, но ничего приятней этого она даже представить не может. Они снова вместе. И сейчас им не важно, что он муж ее сестры, что она тетя его сына, что они уже опаздывают на семейный ужин, где их ждет вся семья, что они не имеют права быть вместе… Сейчас для них важна только сжигающая их страсть. В такие моменты она вспоминала, что он сказал ей тогда. «Я помню, что любил тебя»