Венера

— Хватит врать! Успокойся и скажи нормально, зачем ты это сделала?! Жить надоело? Или меня своими выходками решила в гроб загнать? — Я спокойна, мам. Пожалуйста, не кричи. — Ах, не кричи! Да я на тебя даже голоса не повысила! — визгливо проорала женщина лет сорока. Она и маленькая девочка, с рук которой сочилась кровь из глубоких порезов, стояли в парке под деревом. Рядом валялся портфель первоклассницы и раскрытый дневник с записью учителя о вызове в школу родителей.  — Скажи, зачем, ну вот зачем ты это сделала?! — добивалась женщина. — Мне было интересно… — Что тебе было интересно? Вот, что?! — Мне было интересно, сколько боли надо потерпеть, чтобы пошла кровь. — ЧТО?! — женщина буквально поперхнулась от негодования. — Ма-а-ам…. — Что тебе надо? Что тебе еще от меня надо? Я тебя даже видеть больше не хочу! — Отведи меня домой, пожалуйста. — Домой? О, нет, дорогуша, домой ты больше не пойдешь! Мне в моем доме психопаток не надо! Еще и сына мне испортишь! Девочка промолчала. Она лишь стиснула зубы и, опустив голову, сжала кулаки. Она знала, что если слетит с катушек сейчас, то может перечеркнуть свою и так не больно хорошую жизнь в один миг. Женщина посмотрела на макушку своей старшей дочери и грустно покачала головой. — Эх, да что с тобой делать собирайся, пойдем. С тяжелым вздохом она подняла дневник и кинула девочке, вместе с портфелем, думая, что она поймает. Но вещи лишь ударились о ее плечо и отрикошетили обратно на траву. Девочка никак на это не отреагировала, оставшись стоять в той же позе, что и была, даже не пошевелившись. — Решила упрямиться? Ну и стой тут, раззява! Женщина повернулась и ушла, нарочито медленно, чтобы девочка успела собраться и побежать за ней. Она была настолько уверена в своей правоте, что дошла до дома, ни разу не обернувшись. Только придя домой, она заметила «пропажу» и пришла в ужас. Запаниковав, она лихорадочно начала вспоминать, где же девочка отстала, не подумав, что она могла за ней и не идти. Вдруг, разрывая напряженную тишину, раздался звонок в дверь. Женщина испуганно замерла, но тут же побежала открывать. За дверью стоял неприятного вида полицейский и цепко держал за плечо ее дочку. Женщина наигранно-радостно заверещала и, заливаясь слезами, кинулась девочке на шею. Девочка удивленно хотела отстраниться, но полицейский все не отпускал ее. Наконец он все-таки отцепился от ее плеча и, приподняв фуражку, удалился. Женщина тут же отпустила свою дочь и холодно оглядела ее с ног до головы. — Отлично. Ты пришла. А я уж напугалась, что потеряла свою любимую игрушку. Девочку передернуло от страха. Она знала, что может сотворить эта ненормальная садистка. Ненормальная садистка заметила это и злобно оскалилась. Затем резко наклонившись, схватила девочку за волосы и потащила в ее комнату. Там она кинула ее на пол и начала пинать. Девочка начала кричать и плакать, она пыталась закрыться руками, но ее мать схватила скотч и замотала ей руки, привязав к ногам, и залепила рот скотчем. Теперь девочка не могла ни говорить, ни шевелиться. Слезы размазались по лицу, ручьями стекали на подбородок, но на нее всем было глубоко плевать. Ее мать вышла из комнаты, хлопнув дверью. Девочка, извиваясь, попыталась освободиться, но тут вошла женщина, держа в руках иглу и тонкую длинную нить. Она присела возле девочки и. злобно улыбаясь, начала вставлять нитку в иголку. Девочка попыталась отползти, но ее тут же прижали коленом к полу. Тем временем женщина задрала ее школьную форму и начала медленно прошивать кожу от бедра наверх, к животу. Выступила кровь. Девочка пыталась кричать, но из-за скотча раздавалось лишь приглушенное мычание. Примерно через полчаса женщине надоело. Пинком ноги она отшвырнула свою дочь под стол и ушла. Девочка начала пытаться освободиться от скотча. Спустя некоторое время с помощью языка она смогла высвободить рот и, выгнувшись, перекусила скотч на руках. От этих движений уже слегка поджившие «швы» раскрылись, и снова пошла кровь. Девочка зажала ранки рукой и, тихонько поскуливая, начала распутывать скотч на ногах. Распутав его, она попробовала вытащить нитки, но некоторые оборвались так, что достать их было невозможно. Закончив приводить себя в порядок, она решила переодеться, так как большая часть школьной формы была заляпана кровью. На цыпочках прокравшись в ванную и ополоснувшись, она надела футболку и лосины. На улице стояла поистине майская погода. Она обрадовалась, что мать, выкурив очень много сигарет, скинув окурки прямо на ковер, и выпив две бутылки водки, завалилась спать. До обеда следующего дня она вряд ли проснется. Выйдя во двор, девочка немного покачалась на качелях, а потом заметила парня лет шестнадцати, который медленно к ней приближался. Парень подошел и оперся на столбик качелей. Она изумленно на него посмотрела, а он только улыбнулся. — Ну, привет, — сказал он. — Здравствуйте… — немного испуганно протянула девочка. Он рассмеялся. — А чего так испуганно, Ангел? — Ангел? — Своей мягкой улыбкой, глазами, излучающими тепло и ласку, а также добрым настроем парень сильно напоминал ей кота. — Ага. Теперь это твоя кличка. — Кличка? — Ну да. А тебе сколько лет? — Семь. А тебе шестнадцать, да? Кот заливисто рассмеялся. — Нет, — выдавил он сквозь смех, — на самом деле мне двенадцать. Хотя мне всегда говорят, что я очень взросло выгляжу. Они еще немного поговорили, но вдруг Леха (в процессе беседы он назвал ей свое имя) начал подозрительно принюхиваться. — Бежим! — вдруг закричал он и, схватив ее за руку, потащил за собой. — Ась? Куда мы? — удивленно проговорила она. — Давай скорее! Там пожар! Попадешь в огонь — умрешь! — Пожар?! — девочка вырвала свою руку и остановилась как вкопанная. — Ты чего? — Там моя мама! Спит! — Чего?! Так ты здесь живешь? — Да, а что? Бежим скорее! Там мама! Повернувшись, она побежала по направлению к горящему дому. К своему дому. Возле него уже собралась уже довольно большая толпа. Она посмотрела вверх и чуть не упала. Горел именно ее этаж. Она почувствовала, что Леха подбежал сзади и, взяв ее за плечо, тоже смотрит наверх. Невдалеке зазвучал громкий вой пожарной сирены. Девочка увидела, как санитары из уже приехавшей скорой помощи выносят чье-то тело, накрыв его белой простыней. Она подошла ближе и услышала разговор двух врачей. Они сказали, что этого человека уже не спасти. «Ага, придется в морг везти» — сказал один из них. Девочка с интересом посмотрела на простыню. И вдруг, как по велению злобного рока из-под злополучной простыни свесилась рука. Обгоревшая так, что еле угадывалось, что это вообще рука. Но пальцы остались целыми. А на пальце было кольцо. Мамино кольцо. Девочка наклонила голову. Из глаз закапали непрошенные слезы. Но она победно улыбнулась и смахнула их. Наконец-то. Наконец-то она умерла. «Я слишком долго была хорошей девочкой. Наконец-то эта сволочь СДОХЛА! И все твари вроде нее тоже СДОХНУТ! СДОХНУТ! СДОХНУТ!» Она резко выдохнула и, повернувшись, убежала со всех ног в неизвестном направлении.