Лютики...

       Сегодня Азриелю и Чаре разрешили гулять одним. Они решили побегать и порешать головоломки. Проходя очередную головоломку, дети наткнулись на табличку, которая висела на стене.        — Эй, Принцесса! Смотри! Ты можешь это прочитать? — спросил принц указывая на табличку.        — Да, но разве ты не можешь сам? — спросила она, с фальшивым удивлением.        — Нет, не могу.        — Ммм, ну раз так, то дай-ка взглянуть. — она подошла и начала читать. Начала она спокойно, но продолжая её глаза становились всё шире и шире, а зрачки сужались невероятно сильно. Дочитав до последней строчки, она отшагнуло назад.        — Эм, Чар…ты в порядке? — спросил Азриель немного побеспокоившись.        — Азриель Дриемур принц всего подземелье и будущий покровитель всех монстров и жителей горы Эботт, будущее детей и стариков… — услышав это предисловие, пушисты наследник понял что случилось что-то серьёзное. — Знаешь ли ты почему МЕНЯ называют спасительницей? Будущим монстров? Почему королева Ториель так быстро согласилась взять на себя опеку обо мне?        — Н-нет. — Бывшая Элизабет начала пугать Азриеля.        — Король и королева говорили что скоро спасут всех, вытащат из подземелья, уничтожат барьер. Так ведь? -Азриель слабо кивнул. На глазах появлялись слёзы. ему было страшно. он ещё не видел такой принцессу. Её алые как чужая кровь глаза заволокла пеленой чуждых ему эмоций, но она пыталась это скрыть своей обыденной улыбкой. Пугает. Страшно. Что с ней? Это единственные слова что крутились в голове у принца. Ну, а что делать? Тот кто всегда спокоен и собран ломается прямо у него на глазах. Азриель попытался обнять её, но она оттолкнула его и прокричала.       — ВЫ ТОЖЕ ХОТИТЕ МОЕЙ СМЕРТИ!!! Я ВЕДЬ ПРОВА?! ОТ МЕНЯ ВАМ НУЖНА ЛИШЬ ДУША!!! РАЗ ТАК ТО ХВАТИТ ПОСТОЯННО ЧИНИТЬ СВОИ МАСКИ ЛЖИ!!! — всё что накопилась на душе у девушки было выплеснуто наружу. Это было похоже на вулкан долго дремляший, но однажды извергаясь, уничтожает всё что было построено вблизи. Чара побежала от таблички. Она пробиралась сквозь ловушки к дому. Она необрощала внимания на все опасности. Прибижав к дереву она случайно врезолась об него. Потирая поцорапоной рукой немного покросневший нос, она встала. Её глаза стали такие же пустые как в первый день в подземелье. Она думала что её сдесь любят, что сдесь можно быть счастливым и неволноваться по пустикам. Ей козалось что она важная. Но она окозалось бабочкай. Она думала что раправила крылья. Стала значимой и красивой. Важная как существо. Но за всё приходится платить. Когда она вылнзает из кокона и вместо уродлевой гусеницы вылезает бабочка остовляя своё уродство в старой коже. Сночала она сушит крылья и начинает думоть что она прекрасна. Патом она взлетает и понимает что такое счастье. И летит, летит, летит прямо в руки смерти и только в последний миг понимает свою безполезность и платится за это жизнью. Таков закон. Какие бы дороги ты не выбрал, с какой развилки бы не ушёл придёшь лишь к смерти. Чара зошла в дом. Остовляя на дороге кровавую дорожку она пришла и упала на кровать. Всё о чём она думала было разрушено надписью на каменной таблички. Руки обхватили ободраные калени. Из спокойных глаз текли слёзы. Она не кричала, не жмурилась, не корчила рожи. От её лица так и веело спокойствием. Козалось она статуэтка вырезаная из глины искустным мастером. Она была спокойна. Если бы не слёзы без остоновки текушие из глаз то могло покозаться что она мертва. Ха, а она думала что все слёзы уже выплакала на поверности. В совершенном спокойствии она повернула голову к только что открытой двери. Ториель. Там стояла та кого она называла мамой. За её спиной стоял Аз. Хех. Рядом с ней он козался крохотным. Как птенец. Он плакал иногда хмыкая носом. Губы, если так можно выразиться тряслись мелкой дрожью. По крупным серым пятнам на шерсти под глазами было видно что плачет он долко. Его когтистые руки крепко накрепко держали подол длинного платья королевы. В её нежно розовыг глазах можно читать нежность, печаль, беспокойство. Она подошла ко мне и попросила выйти Азриеля. Он послушно ушёл хлюпнув напоследок носом. Мама ничего не сказала. Она лишь крепко обняла меня за шею и прижалась лицом к моему плечу. Её длинный напоминаюший коровий хвост упалл на пол. Я отчотливо слышала её быстрое серцебиение и прерывистое и тяжолое дыхание. Чара на это лишь спросила.       — Та надпись… Правда? Если нужна душа, почему вы не убили меня сразу? Разве по мне не было видно что я пришла сюда лишь за обьятиями смерти? Так почему? — Жестокие слова. Жестокие слова от рождённого в жистокости ребёнка. Прозрачные слёзы не перестовали течь. Намокший рукав обдовал приятным холодом. Прижав к себе ещё сильнее Чару ториель загаварила тихим, но иногда срываюшимся на более громкий голосом.       — Прости. Прости. Прости. Ты всё неправильно поняла. Я хотела сказать что ты спасение монстров от непонимания. Многии всё ещё боятся и ненавидят людей из-за прошедшой войны. Мы говорили о спасении от ненависти и страха, дабы когданибуть без сожалений выйти в свет. Никто не хочет твоей смерти. Никто! -Чара слушала это с каменным лицом. В её голове были лишь слова написаные красным по чёрному: Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. Опровдание. — Ториель отпустила Чару и посмотрела на неё своими печальными глазами. Натянув на себя свою самую понимающаю улыбку она стёрла с глаз слёзы. Ториель встала и сказала.       — У меня пирог подгорает. Прости дитя. — она првернулась у ушла. Сразу за ней вошёл Азриель. Чара встала. Она подошла к Азриелю и хотела что-то сказать, но не успела. Аз положил руки ей на вечно розовые щёки и сказал.       — Такая принцесса не милая. Мне не нравится! — в его голосе слышался напор и нежное беспокойство. Его щоки ещё не высохли делая его непривычно сильным в душе. Вытаращив на него горячие и чуть щипляшии глоза Чара обняла и засмиялась. На обнимашки Азриель чуть покраснел и крепко прижался к девочки как бы боясь потирять. Та же смиялась. Долго. Очень долго. В голове у неё вдруг промелькнули слова старейшины из её родной деревни

от печали до психа одна тонкая паутинка связаная пауком создающим паутину судьбы.

Странный был старик. Странный и шизанутый. Кажется бывшая Элизобет порвола паутинку. Да каму какая разница! Долго смеясь она не заметила как заснула. Её лёгкое тело повисло на Азе. Он хотел взять её как принцесу и как в книжках уложить её на кровать, но его руки окозались слишком слабы. Поэтому доташив её до кровати он лёг спать вместе с ней. Он не хотел её будить, но что бы отцепить её руки от шеи без этого не обойтись. sleep, sleep my crazy child and wake up to create an unforgettable