Broken the war [БРОШЕНО]

Рид повернулась в сторону спящих друзей, которые прижались друг к другу. Ночью в лесу было неимоверно холодно, Илона растянула себе рукава кофты, стараясь натянуть их на окоченевшие ладони и погреть свои уже не столь теплым дыханием. Октябрь теплом её не встречал. Как давно они бегут? Пятый месяц? Постоянные оглядки, спать по очереди, засыпать, крепко сжимая палочку, забыть о такой вещи как горячая пища и чистая одежда. Едой были ягоды, грибы, в особо тяжелых случаях жуки и кора деревьев, которая, по уверенному мнению Гермионы, была съедобна. А более-менее очищали себя — потому что мытьем это не назовешь — каким-то заклинанием, которое вспомнила Гермиона. Что случилось с остальными, кто выжил и где выжившие скрываются — друзья не знали. Однако на маггловский мир пока никто не нападал. Илона всё время задавалась вопросами: чего они ждут? Рид дежурила чаще Рона с Гермионой, поэтому время на обдумывания ситуации и принятия ситуации у нее было больше. Девушка только утешительно улыбалась друзьям, говоря, что не хочет спать. Не может уснуть. Закрывая глаза, она возвращалась в тот момент. Девушка стояла позади Пожирателей Смерти и с замиранием смерти смотрела, как Гарри и Волдеморт запустили друг в друга заклинаниями. Два луча заклинаний встретились и столкнулись, становясь похожей на единую нить. Одна сердцевина. Палочки-сестры. «Это ни чем хорошим закончится не могло…» — внезапно посетившая мысль девушку, заставила её с широко раскрытыми глазами приближаться к месту битвы. Медленно обходя Пожирателей, она зачарованно и с ужасом наблюдала новую картину. Цвета стали больше. Илона никогда такого не видела. Вокруг Темного Лорда витало что-то черного цвета, будто окружающая его аура. Даже луч Авада Кедавры исходящий от палочки становился черного цвета, что медленно переходил в пугающий бледно-зеленый. Не моргая, она посмотрела Гарри. Его окружал совсем иной цвет. Пылающий красный, переходящий в светло-голубой. Вдруг девушка увидела, что красный цвет вокруг Гарри начал рассеиваться и отступать и случилось то, чего она не забудет никогда в своей жизни. Бледно-зеленый луч попал в Гарри, подобно рябью на воде прошелся по его светло-голубому цвету, ничего после себя не оставляя. До неё практически моментально дошло, что Гарри умер. Абсолютно точно умер и никогда не вернется. Из глаз сами полились слезы, и Рид до боли в дрожащей руке сжала палочку и переменилась во взгляде. Тогда девушка и сорвалась с места. Если остальные так и будут там стоять, то погибнут. Нет, она не могла этого допустить. Илона даже не заметила, как почти под боком пробежала мимо Волдеморта, не заметила, насколько сильно пересохшим горлом крикнула всем уходить, бежать, выжить, и старалась позабыть мертвые, зеленые глаза Гарри. Только бы забыть их такими стеклянными. Глаза Гарри всегда были живыми. Да, порой грустными, жалостливыми, раздраженными, даже бывало пустыми, но живыми. Илона стерла рукавом поступившие слезы и шмыгнула носом. Гарри бы сказал ей не горевать так по нему, а Илона бы послала его к черту за такие слова. Девушка усмехнулась от такой правдоподобной картины возникшей в голове. Рид задумалась, а что стало с его телом? Волдеморт сжег его или замуровал как трофей своей победы? От последнего она поёжилась. В последнее время Илона всё больше стала задаваться вопросами и анализировать. В какой момент всё пошло не так? Почему всё так закончилось? Девушке казалось, что узнай она ответы на эти вопросы, смогла бы всё исправить. Но рациональная часть разума услужливо напоминала, что ничего не изменить и сейчас главное выжить. Продолжить выживать. Девушка устало выдохнула и закрыла лицо руками, борясь с желанием вцепится в волосы. Илона невероятно устала и чувствовала себя постаревшей на пару десятков лет. Сейчас трое из «Золотой Четвертки» намеревались отыскать лагерь сопротивления. Как? Рид понятия не имела, но надеялась, что Грейнджер что-нибудь придумает, как всегда. О так называемом «сопротивлении» они узнали относительно недавно из разговоров пьяниц в одном почти пустом пабе в богом забытой деревушке, где Рон предложил ненадолго затаится и перевести дух. Определенно это был не самый надежный источник сведений, но более подробно выяснить не получалось, внимания привлекать они не могли, поэтому довольствовались перешептываниями других, более трезвых жителей все той же деревни. Самым неожиданным фактом для девушки стало известие о том, как за головы ее друзей назначили награды, а её изображения с круглой цифрой внизу подобная участь обошла стороной. Илоне показалось это очень странным. Нет, конечно, она понимала, что большую угрозу представляли Гермиона, которая, несомненно, могла бы при должных возможностях и ресурсах хорошо подкосить нововведенную форму правления Темного Лорда, и Рон, который достаточно хорошо показал себя в бою, и всегда держала рядом с Грейнджер. А может её посчитали мертвой? Это было бы просто замечательно, но как-то необоснованно. «Если только я не нужна им живой», — от подобной догадки Илона сглотнула и убрала ладони от лица. В ней никогда не было ничего особенного. В их компании Гарри был негласным лидером и источником их приключений со всеми неутешительными вытекающими трудностями, Гермиона, так сказать, была мозгом группы, а Рон был весельчаком, по крайней мере, пытался им быть. И еще была Илона Рид. Девочка с ярко-синими глазами и темно-каштановыми кудрями, что вились еще больше чем у Грейнджер, но в отличие от последней, Илона не считала свои долгом их расчесывать чаще, чем раз в месяц, аргументируя это тем, что расчесав их, они становились невероятно объемными и лезли в глаза и лицо, так же ей это никогда не мешало ей держать волосы распущенными. Среди таких мальчишек, как Рон, чья одежда была передана ему по наследству от старших братьев, и Гарри, на чью растянутость и бедность одежды нельзя смотреть без боли, Илона казалось даже более запущена своим внешним видом оборванки с улицы. Не счесть сколько раз девочки, девушки и профессора — преимущественно женского пола — осуждали ее за внешний вид и считали своим священным долгом наставить ее на путь истинной леди. Гермиона сама как-то раз высказалась по этому поводу спустя пару лет, в начале третьего курса, но была быстро осажена красноречивым взглядом подруги, с тех пор она об этом не заикалась. А Гарри с Роном было всё равно, как одевается подруга, главное, что она была их другом. Раньше Рид никогда не задавалась этим вопросом, но почему она была их другом? Потому что в их купе было одно единственное свободное место, а потом они все вместе попали на Гриффиндор? Неужели она настолько незначительна в их жизни, что если бы ее не существовало, ничего бы не изменилось? Лес отвечал девушке лишь сильными порывами ветра, а темные деревья покачивающимися ветками, с которых падали засохшие желтые листья, некоторые из которых рассыпались, так и не долетев до земли. Подняв голову к небу, она не увидела ни одной звезды, из-за слегка расступившихся туч виднелась светло-серебрянная луна. Пред глазами на мгновение вновь предстала картина сражения Гарри с Волдемортом. Сияние луны очень напоминало цвет, окутывавший Гарри. Илона поспешно опустила голову, стараясь не смотреть наверх. Интересно, хоть кто-то кроме неё видел яркий, почему-то такой родной лунный свет вокруг Гарри? — Поскорее бы рассвет… — прошептала девушка, вглядываясь в глубину мрака леса.

***

Шагая по полям через рожь, как бы ни странно, обычной пшеницы, ребята устало переговаривались или вовсе молчали. Гермиона шла под боком возле Рона, Илона чуть поодаль с другой стороны, делая вид, что не замечает тихие переговоры парочки. И у нее это прекрасно получалось пока Уизли не начал громко возмущаться. — Мы ищем этот лагерь уже три недели! Три! Мы вообще уверены, что он существует?! — подобные негодования друга Илона стойко переносила, а вот терпение Гермионы подходило к своему пику. — Мы в самом начале обсудили, что «сопротивление» может оказаться паранойей жителей деревни. Так или иначе, мы должны сами в этом убедиться. Я уверена, что те, кто остался с Ордена Феникса и последней битвы, и собрали повстанцев, — решительно ответила Грейнджер, строго смотря перед собой. — Если кто-кто остался, — недовольно буркнул Рон, которого тут же толкнула сильно Гермиона за такие слова. — Не смей так говорить! Они обязательно остались! — девушка была готова вцепиться в Уизли и вбить ему в голову, что с того момента еще остались выжившие. Илона остановилась и напряженно смотрела, как ссорятся её друзья. Лицо Рона становилось красным, а ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Гермиона гневно прищурила глаза и плотно сжала губы, будто ещё секунда и она подарит Рону смачную пощечину. Рид медленно сделала два шага в их сторону, ей очень не нравилось, куда идет этот разговор. — Кто «они», Гермиона! Кто?! Оглянись, — он развел руками по огромному оккупированному лишь пшеницей пространству вокруг себя, — кроме нас никого не осталось! Хогвартса нет, Ордена Феникса, Отряда Дамблдора, Министерства, всех кого мы знаем — нет! Они все мертвы! Звонкий звук удара рукой по лицу затерялся среди шумного ветра, теребящего пшеницу. Девушка провела рукой по лицу и убрала часть кудрявых прядей за ухо, повернув голову. Гермиона, так и застыв с широко раскрытыми глаза, смотрела на подругу. Илона вновь повторила свой жест, проводя ладонью по горящей щеке и заправляя непослушную прядь за ухо. Девушка повернулась к стоящему за его спиной не менее шокированному другу и спокойно произнесла: — Рон, не говори, что все мертвы, если не знаешь наверняка, — от её тона Уизли стало дурно. Ровный, холодный, беспристрастный, но у него возникло дикое ощущение, что если он её не послушается, то она станет настолько яростной, что заставит его проглотить свои же слова. Судя по тому, как опасливо на неё посмотрела Грейнджер, она тоже так считает. Когда-то Гарри рассказывал, что видел Илону в гневе лишь однажды, на втором курсе, когда тот самовольно отправился в Тайную Комнату, но Поттер пропустил момент описания и ограничился фразой, что если она на кого-нибудь из них разозлится — они это ни с чем не спутают. Рид отступила на шаг от них и пошла впереди, уверенная, что друзья после ее нагонят. У Гермионы рука достаточно тяжелая, удрученно подумала девушка и старательно делала вид, что ничего страшно не произошло. Илона разозлилась на них обоих. На Рона за его слова, как он вообще может так говорить? Как можно считать, что никто больше не сражается? Что все сдались? Тогда, какого Мерлина, они тут ходят! И на Гермиону она разозлилась за то, что та вспылила, и за удар. Совсем немножко за пощечину. Конечно, Илону никто не заставлял принимать его на себя, но уж лучше так, чем потом пытаться в их и без того непростом положении мирить этих двоих упрямых голубков. — Чёрт… — по-маггловски тихо выразилась девушка, всё же приложив свои ледяные пальцы к горящей щеке. Уизли и Грейнджер молча шли, отставая от Рид на пять шагов. Держали дистанцию, потому что не знали, что ей сказать. Гермиона чувствовала вину перед лучшей подругой. Она задумалась над действием Илоны и вспомнила, как они вели себя всё это время. Гермиона и Рон не первый раз ссорятся, не так серьёзно, но всё же. Рид приходила к каждому из них, утешающее и подбадривающее улыбалась, просила уступить в ссоре, помириться и продолжить хотя бы спокойно сосуществовать. На небольшое замешательство Гермионы, у Илоны это всегда получалось просто замечательно. Однако, волшебница только сейчас подумала, а что же чувствовала сама Илона? Гермиона сильнее сжала в кармане куртки очки Гарри. Илона всегда очень хорошо ладила с Гарри. Что не удивительно, ведь у них было много общего. Во всех их компании, во всех ссорах, она старалась держаться нейтралитета, а если ссорилась с кем-то сама, то быстро уступала и потом могла днями просить прощения. Когда-то Гермиона подумала, что Рид просто слишком слабохарактерная, что может расплакаться при опасности. После первого же курса она отбросила эти мысли, Илона казалась ей просто замаскированным безбашенным мальчишкой. В ней было столько любопытства к неизведанному новому магическому миру, сколько не было у Гарри с Гермионой вместе взятых. Каждую магическую вещь необходимо потрогать, каждое зелье необходимо испробовать — благо не на себе — каждое магическое животное необходимо увидеть. На практических занятиях она была одной из лучших, не считая метлу. Для метлы она точно не создана. Рон иногда ворчал, что она как ещё одна из его старших братьев-близнецов, сама девочка на это лишь смеялась, а близнецы отнекивались, младшие им ни к чему. И так, курс за курсом, мнение о Илоне у Гермионе менялось с завидной регулярностью. Грейнджер внимательно скользнула по фигуре отдаляющейся подруги. Чуть ниже плеч темные кудрявые волосы, в которых определенно запуталось парочка веточек, что на ее макушку упали с деревьев; грязные джинсы, из которых она не вылезала уже который месяц; футболка, которая находится под маггловской толстовкой, и поверх всего этого широкая парка, скорее всего, мужская. Хотя, в выборе одежды Гермиона не могла ее судить, мельком оглядев саму себя. Жизнь в бегах не предполагает роскошь. Гермиона прикусила губу и заметно ускорила шаг. Илона всегда была рядом. Она всегда выслушивала её проблемы с Роном, потому что с Гарри такое не обсудишь, а держать всё в себе подруга ей запретила. Илона после случая с Василиском ходила вечером с подругой в библиотеку, хотя ей там было невыносимо скучно, а не одна книга ей не нравилась. Но она ходила, молчала и терпеливо ждала Гермиону, которая уже просто начала выносить книги с собой. Она мирила их всех, приговаривая, что такие мелочи не должны так легко портить их дружбу. Она такой человек, который пошёл на четвертом курсе на бал одна, но веселилась больше всех, не отказывая ни кому в танце. Даже с одним Слизеринцем станцевала, тем самым вызвав нервный тик у половины Гриффиндора. Гермиона вдруг поняла, что почти не видела слез подруги, лишь искреннею жизнерадостную улыбку и невероятную собранность на поле боя. Потери, скорбь и тяжелые решения, которые пришлось всем им принять, Гермиона поняла, что ничего не знает о своей лучшей подруге. Как та сумела быстрее всех справиться с проигрышем всего мира, с тем моментом и как она приняла это? Девушки уже шли по очередному лесу, а Рон был позади в трех шагах от них. Гермиона внезапно посчитала Илону невероятно стойкой и сильной, что своё первое мнение о ней, казалось жутко смешным. Илона по-настоящему смелый человек, который с ощущением войны и своим поведением на ней справляется лучше, чем кто-либо из них. Она всегда казалась ребенком из-за слишком большой радости и улыбчивости, но смотря на всё это сейчас, складывая ту Илону в повседневной жизни и ту, что сражалась на войне, Гермиона видит очень мудрого и понимающего всё человека, которому лишние ссоры ни к чему. Наконец догнав и поравнявшись с ней, Грейнджер произнесла: — Илона, я… Но Рид прервала её, остановившись на месте, и притормозив подругу рукой. Гермиона забеспокоилась под серьёзным взглядом подруги и проследив за ним прислушалась. Впереди виднелись надвигающееся черные пятна. Люди? — Пожиратели… — шепотом проговорила Илона, и друзья уставились на неё во все глаза, а в следующую секунду все трое достали палочки. — Оглохни! — тут же применила заклинание Гермиона и потащила их к массивным стволам деревьев. Каждый из них разбежался и спрятался за один деревом. Илона надеялась, что заклинание Гермионы не позволит их противникам услышать их дыхание или быстрое биение сердца. Трое. Нет, четверо. Или пятеро? Рид очень захотелось выглянуть чтобы узнать это, похоже тоже самое решил сделать и Рон, но был остановлен красноречивым взглядом Гермионы, которая была посередине. — Вы слышите? — сказал один из Пожирателей, остановившись. Остальные трое остановились и озадаченно на него посмотрели. Сердце Гермионы пропустило удар, они не могли их услышать, но девушка крепче в руке сжала палочку, готовясь произнести атакующее заклинание. — Я ничего не слышу, — спокойно ответила Пожирательница Смерти, оглядевшись вокруг, будто пришла на прогулку. — Крейн, у тебя уже галлюцинации на почве свежего воздуха, — усмехнулся третий Пожиратель и остальные посмеялись, отмечая шутку о затворничестве первого. — Если мне понадобится твое мнение, Муркок, я обязательно спрошу, — злобно ответил мужчина, который услышал какой-то шум в ушах. Остальные Пожиратели от него отмахнулись и двинулись дальше. Краем глаза Крейн заметил из-за дальнего дерева что-то рыжие. Не рановато ли для осенней листвы? — Гоменум ревелио! Грейнджер удивленно застыла, не могло же это заклинание их обнаружить, оно должно действовать на помещениях. Илона подняла палочку и кивнула такому же боеготовому Уизли. — Силенцио! — выкрикнула Илона, выбираясь из-за укрытия и точно попадая в единственную Пожирательницу Смерти, которая теперь не могла говорить. Но в ответ ей другой маг наколдовал в ее сторону сразу шесть змей. — Коллошио, — растерявшись, произнесла Рид, смотря на змей и на ее удивление, те действительно приклеились к земле. Тем временем Гермиона взяла себя в руки и отбивалась от двоих пожирателей сразу. Рон же произнес связывающее веревками заклинанием в сторону Крейна, которого еще и к дереву отнесло, от чего веревки обвились и вокруг ствола. Грейнджер окружили с двух сторон, и Илона хотела было бежать ей на помощь, как вдруг услышала заклинание от прорезающегося голоса Пожирательницы: — Остолбеней! — времени отвечать не было, поэтому Рид просто легла на землю, надеясь, что заклинание пролетит мимо. И действительно, пролетело, но только попало в Уизли. — Конфринго! — выкрикнул Муркок целясь в Рона. — Эварте статум, — произносит Рид, точно также целясь в друга. Её заклинание доходит быстрее, а на его месте возгорается пламя, и она обещает себе, позже извиниться перед Роном, после чего навела палочку на Муркока. — Экспеллиармус! Рид бегло посмотрела на Рона, который кое-как встает, держась за затылок, которым ударился об ветку при полете. Девушка вскочила на ноги и заметила, как Пожирательница освобождает Крейна, а Муркок поднял палочку. — Фумос дуо! — скрываясь в дыме, она хватает под руку вставшего на ноги друга, — отступаем, — говорит она ему и вместе они бегут к отбивающейся Гермионе, перед которой один дееспособный враг. — Коньюктивитус! Пока яркий свет ослепляет противника, Рид толкает Рона, чтобы тот в свою очередь толкнул Гермиону, и они побежали. Замыкая цепочку, Илона то и дело выкрикивала «протего», чувствуя, как скоро упадет без сил, пока внезапно Грейнджер не сказала прыгать в овраг, что они незамедлительно и сделали, уворачиваясь от «Авады кедавры». — Похоже, живые мы их не особо интересуем, — высказал свое мнение Рон, чудом не сев на палочку. — Экспульсо! — Уизли взорвал бревно рядом с тремя Пожирателями, один из которых упал на землю. — Отключись! — выскользнув из укрытия, выкрикнула Илона, но Крейн увернулся от её заклинания, спрятавшись за деревом. Девушка почти упала обратно в овраг, где её тут же опустил пониже Уизли. — Ила, не время спать. Очнись, — он побил её по щекам, но девушка лишь измученно открыла глаза, если у неё и есть внутренний лимит магии, то сейчас она ушла в долг. Тем временем в их сторону был послан очередной огонь. — Протего! — выкрикнула Гермиона. — Протего максима! — одновременно услышала она откуда-то позади себя. Гермиона легла обратно и видела, как несколько лучей прошлось над оврагом в сторону Пожирателей. — Редукто! — Сектумсемпра! — Флиппендо дуо! Направо и налево слышались заклинания, выкрики, взрывы. Происходило что-то невероятное. Илона более менее пришла в себя и пораженно вслушивалась в то что происходит выше. Так было ровно до того момента, пока Крейн не выкрикнул им уходить. После чего послышались радостные возгласы и шаги в их сторону. Ребята увидели вставшую над ними тень. — А я уже и не надеялся вас найти! Друзья осторожно выглянули из укрытия, проскользнув взглядом по высокой тощей фигуре, и хором воскликнули: — Перси?!