She is different

      Всюду были белые стены. Они были настолько белые, что, казалось, будто некто разлил белила на них. Но на самом деле это Лаборатория. Тут было очень много различных людей: все они тоже были в белых халатах, с бейджиками на груди, да с серьезными лицами, с едва заметными морщинками усталости. Они работают, ищут лекарство от одной смертельной болезни днями и ночами. Это ПОРОК — скажешь ты, оглядев это помещение. И не ошибёшься.       Кучи людей ходили по этим коридорам вот уже какой день, работая, работая, и ещё раз работая. Но только какой ценой давалась эта работа? Чем они занимались? Ответ довольно прост и ясен. Они создавали новый, оригинальный и, даже несмотря на протесты многих, смертельный проект. Им являлся огромный, непоколебимый Лабиринт, который, казалось, исследовать полностью невозможно.       Они отправляли туда подростков, совсем еще ребят, сверстники которых, должно быть, в этот самый момент сидели дома, решая очередную задачку по математике. Впрочем, ПОРОК не хотел останавливаться на достигнутом. Плевать, пусть даже сотню человек они обрекут на гибель: «Мы спасём целую цивилизацию»,— безустанно повторяла канцлер этого места. Страшно было абсолютно всем.       Работники делали это лишь ради того, чтобы отгородить себя от зверской болезни, которая яростно уничтожала и продолжала уничтожать всю человеческую расу. Очередной жуткий и леденящий душу кошмар? Нет. Это суровая реальность. Люди просто сходили с ума, становились шизами и каннибалами, причем такими «обреченными» являлась уже половина Земли. И остановить это не мог никто. Во всяком случае пока, хотя данная «секта» готова отправить сотни невинных детей на убой.       По коридорам бежала маленькая девочка, сжимая в тонких ручонках плюшевого кролика. Улыбка сияла на её детском светлом лице, на котором кое-где находились веснушки. Русые волосы развевались на бегу, а уши игрушки были столь длинными, что закрывали видимость, развеваясь, как и локоны хозяйки. Малышка была счастлива, только вот чему же она радовалась? Может быть, солнечному свету, который лил потоками в окна? Или улыбкам на лицах идущих впереди людей?       — Привет, Ди, — одна из мимопроходящих женщин остановилась, передавая улыбчивой девочке какую-то коробку с неизвестным содержимым.       — А что там? — по-детски щурясь спрашивает та, крепче сжимая под мышкой своего друга-кролика.       — Твой подарок, — умиляясь этой картине, которая была прямо перед глазами её, говорит добрая дама и ласково теребит блондинистую шевелюру девчушки. — Сегодня твой день рождения!       — Правда? — глаза малышки светились светом и любопытством, а от радости она даже выпустила плюшевую игрушку из рук. Вообще, прозвучало это как «плавда?», и женщина в белом халате рассмеялась. — Это мне?       — Конечно! Поздравляю, тебе уже целых пять лет! Расти послушной, доброй, трудолюбивой девочкой, Ди, — та даже опустилась на коленки, чтобы быть ростом с маленькую девочку.       — Уи-и-и! Спасибо! — она счастливо запрыгала на месте, попутно подняв своего крольчонка. — Я же говорила тебе, Морковка! А ты мне не верил! А я знала, знала!       — Ладно, извини, Ди, мне пора в Лабораторную, — извиняющимся голосом произносит поздравительница и поднимается в полный рост. — Ещё увидимся!       — До свидания, мисс Лайтвуд! — кричит в догонку малышка и, сжав в одной руке коробку, а в другой кролика, убегает к себе в комнату.

***

      — Привет, Динь-Динь! — лучезарно улыбается мальчишка, подходя к ней. Такие же светлые, пшеничного цвета волосы, карие, даже вернее сказать, миндальные глаза, пронизывающие насквозь. Он смотрел прямо в упор на неё, показывая свои очаровательные ямочки на щеках. — С днём рождения!       — Спасибо, Нуттела, — хихикает девочка и раскидывает свои ручки для дружеских объятий. Мальчик тут же обнимает её в ответ. Вскоре она отстраняется, оглядываясь. В поле зрения попадают множество других мальчуганов: темнокожий Алби, старший из всех, которому было уже семь; лохматый, словно ёж, азиат Минхо, проживший аж шесть лет, да ещё кучу других ребят. — Мне до вас ещё далеко... Вы с Минхо и Алби уже взрослые, — надув губки, бурчит та. — А ещё Галли, Уинстон...       — Эй, Динь, ты говорила, что не будешь обижаться на это, — нахмурив брови, говорит блондин и складывает руки на груди. — К тому же, тебе уже целых пять! Ты старше даже малыша Чакки. Ему-то всего год!       — Да-а, — тут же кивает Ди и забавно морщит носик. Ньют невольно усмехается. — Зато этот малыш Чакки ест за троих, — ворчит та. — Даже мой мистер Морковка так много не ест!       В разговоре повисает молчание, в то время как сзади во всю слышны голоса других ребят. Ди не решается отойти в сторону, а лишь оборачивается, дабы взглянуть, чем же заняты остальные.       — Сегодня Зарт опять разбил любимую вазу миссис Каувэй. Представляешь, она его чуть ужина не лишила! — воодушевленно поделился новостями кареглазый. Он указал в сторону кучерявого мальчишки, который был тоже блондином и сейчас играл в машинки в углу комнаты.       — И как это мисс Тэчер не уследила за ним? — задумчиво пробормотала Ди. — За мной мисс Лайтвуд следит очень часто! Зато сегодня она мне подарок подарила! Здорово, правда?       Глядя в лучистые, зеленоватые глаза подруги, Ньют кивает, мысленно ликуя, что девчушка счастлива. Он привычно потирает переносицу и хитро интересуется:       — Присоединимся к остальным?       — Ещё спрашиваешь!

***

      Девушка проснулась, часто дыша, не в силах успокоить сумасшедшее, не в нормальном темпе бьющееся сердце. Оно рвалось проломить грудную клетку и вырваться на свободу, в то время как мозг лихорадочно соображал о совершенно другом, а не о происходящем. В горле было ещё суше, чем вчера, поэтому она закашлялась, сделав слишком глубокий вдох после жуткой ночи.       Пленница точно не помнила, что же ей приснилось, что она настолько испугалась. Помнила только то, что происходило что-то очень хорошее, даже приятное. Только вот почему в глазах застыла соленая влага, перед глазами плыло, а сама девчушка, как ни пыталась вернуть привычный ритм дыхания, так и не смогла? Это оставалось загадкой.       Она даже на несколько секунд задержала дыхание в надежде, что это всё же поможет ей успокоиться. Но в этот момент в поле зрения попался огромный мохнатый паук с красными глазами, жадно пожирающий взглядом новенькую. В миг глаза округлились, кожа стала бледной как полотно, а на лбу проступили капельки пота. Она закричала, не в силах сдерживаться. Арахнофобия давала о себе знать, поэтому, судорожно пытаясь открыть клетку, Салага хотела раствориться, лишь бы сейчас не находиться перед этим маленьким исчадием ада.       «Успокойся, Диана. Успокойся, это всего лишь паучок» — шептала себе девушка. — «Стоп! Что? Диана?…»       Страх отступил на второй план, сейчас мысли были заняты собственным именем. Видимо, это было именно её имя, а иначе почему оно было таким привычным, тёплым, греющим душу? Девица даже на секунду опешила, смотря прямо на паука, который в этот момент подползал всё ближе, словно намереваясь укусить выбранную жертву как можно больнее.       Руки сообразили быстрее мозга, поэтому Диана мигом смогла порвать тонкую веревку, которая была скорее сплетела из нескольких слоев ниток, нежели имела прочный материал изготовления. Она толкнула решетку по-сильней, дабы всё же выбраться из этого места. Вдохнув глубже прохладный, ночной, даже слегка влажный воздух, девушка подпрыгнула, закинув колено на поверхность, а затем, кое-как подтянувшись, закинула другое.       Диана знала, что решетка не остановит красноглазого паука, поэтому не стала захлопывать её, а лишь бросилась бежать со всех ног. Глаза судорожно искали место, где можно было бы спрятаться. И новенькая понимала, как же это будет глупо выглядеть, если ей приспичит напороться на кого-нибудь из мальчишек. И тут взгляд упал на закрытого вида постройку со вторым этажом.       Наверно, там никого. Или я совсем сошла с ума?       Преодолев расстояние между Кутузкой и этой постройкой, Ди встала у двери и стала переводить дух. В области сердца было так больно, словно тысячи иголок втыкались в кожу. Но, согнувшись в три погибели, девушка ощутила, что стало легче. Легче дышать, мыслить, и она даже улыбнулась проделанной работе. Она дернула за ручку, а в ответ дверца слегка приоткрылась. Оттуда послышался храп на разных тонах, поэтому Шнурок тут же предпочла закрыть её.       — Черт бы побрал этих мальчишек, — тихо ругнулась Диана и обвела взором местность. Чуть поодаль стояла другая постройка, которая однозначно не имела постояльцев. Туда, — быстро поняла Салага и ноги понесли её вперед.       В этот раз бежать было гораздо ближе, поэтому девушка не задыхалась от нехватки кислорода. Она лишь пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, устало помотав головой. Примерно сейчас было около четырех часов утра, потому как небо было ещё очень темным, хотя кое-где пробивались просветы. Диана выглядела жутко: волосы растрепались во все стороны, измученный взгляд просто сражает наповал, а едва слышный хриплый голос заставляет содрогаться от ужаса.       Впрочем, чувствовала она себя не лучше, поэтому на ум тут же пришло сравнение «выжатый лимон». Новенькая подняла свой взор на дверь и открыла её нараспашку, абсолютно не боясь того, есть ли там вообще кто-либо. Опасения не оправдались: внутри было пусто, ни одной живой души, лишь множество посуды, холодильник и один деревянный, на скорую руку сделанный, стул. Дина усмехнулась, подавив в себе приступ голода, который остро дал о себе знать, как только она заметила огромную плетёную корзинку с фруктами.       Откуда в этой глуши электричество?       Быстро сообразив и пораскинув мозгами, девушка пришла к выводу, что сейчас находилась на «кухне». Она, не боясь, прошествовала к корзинке и осторожно, словно опасаясь разбить, взяла зелёное, местами оранжевое, яблоко. Долго не раздумывая, Диана укусила его за спелый край и слегка поморщилась: оно было кислым, хотя и не настолько, чтобы отставить его в сторону и не доесть до конца. Салага прикончила фрукт за несколько укусов, а затем, привычным жестом облизнув пересохшие губы, вытерла остатки сока рукавом кофты. Она поняла, что наконец смогла, пусть даже и немного, но всё же утолить жажду.       Девушка также приметила, что в этом помещении, по углам, находились небольшие шкафчики. Она, подойдя ближе, присела на корточки, дернула за ручку и пригляделась: на одной полке лежали пакеты муки, на другой – несколько пакетов макарон. Ещё, помимо этого, на полках расположились два дуршлага, да несколько маленьких баночек с непонятным содержимым. На них были приклеены бирки с названиями. Взяв одну из них, юная особа прочла:       — Перец молотый. Поня-я-ятно.       Она не стала рассматривать остальные баночки, примерно предполагая, что же находилось бы в них. Та прикрыла дверцу этого шкафчика и поспешила подняться на ноги, ощущая приятное покалывание в ногах. Диане очень хотелось заглянуть в холодильник, дабы узнать, что можно поесть. Прошествовав в середину постройки и чуть в левую сторону, она открыла его, получив холодный, морозный воздух в свою сторону. Невольно поежившись, девушка окинула оценивающим взглядом содержимое холодильника.       В нём лежала дюжина яиц в плетеной корзинке сверху, накрытая небольшой салфеткой. Несколько кусков сыра, черный и белый хлеб, масло, молоко. А ещё там располагалось мясо разного вида: колбасы, котлеты, девица даже заметила не вымытую, всю в крови, тушку курицы. Она поморщилась и поспешила прикрыть холодильник, а с ним и холод, шедший наружу. Диана присела на стул, пристальным взглядом уперевшись в стенку.       В её голове со скоростью света пролетали разные мысли. Вот мелькает мысль о, должно быть, скором завтраке. Вот мысль о родном доме, сжимающая тисками грудь. А вот — об этом месте. Куда эта девушка вообще попала, да и с какой целью? Она не приметила пока ни одной девчонки в этом месте. А значит, придется терпеть присутствие парней. Или её послали сюда в качестве домохозяйки, рабыни?       Глупо всё это! — со злости Ди ударяет кулаком по столу, а потом резко встает и идет в сторону угла.       Она сползает по стенке на пол, давая волю безнадежным рыданиям. Пусто, больно, одиноко и… тоскливо? Да, именно. Мысль о том, что, возможно, где-то, по другую сторону, в этот самый момент, её семья празднует очередной праздник, подступала к горлу, заставляя слезы течь из глаз с удвоенной силой. Девушка обхватывает колени руками и кладет лицо на них, подавляя очередной всхлип.       — Привет, — раздается со стороны входа. Шнурок вздрагивает и поднимает свой опустошенный взгляд.