Слабо?

Эва говорит, что ей нужно разобраться в себе, говорит, ей нужно понять, что она думает на самом деле, но факт таков: с каждым днем она запутывается всё больше. Был бы с ней рядом Юнас, он бы сказал, что ничего удивительного, ведь искать ответы на дне бутылки − занятие бессмысленное, ничего не найдёшь, кроме похмелья и угрызений совести, но Юнаса рядом нет, и Эву это даже радует, ведь в итоге оказывается, что он знал ее ещё меньше, чем она сама. «А кто-нибудь вообще меня знает?» − думает Эва, и какое-то время ей кажется, что найти себя − это пиздец какая важная вещь, ей это жизненно необходимо. Найди себя и получи пару плюшек от мироздания! Но выясняется, что с поисками у Эвы такие же проблемы, как с самоконтролем и испанским. Она ходит на каждую вечеринку с тем прилежанием, которое по-хорошему должна проявлять в учёбе. Но учебники валяются рядом с кроватью, а Эва старательно красит глаза, ищет целые чулки, надевает короткую юбку. В конце концов оказывается, что на вечеринках помимо похмелья и угрызений совести можно найти человека, который поможет себя потерять. Терять себя, растворяться в происходящем, распадаться, на какое-то время переставать существовать − вот теперь новая цель Эвы Квиг Мун. И сейчас она к ней очень близка. Эва вдавливается затылком в стену и стонет, уже не сдерживаясь. Какая разница, когда музыка грохочет и вся комната заполнена танцующими телами, а они стоят у стены, между дверью и креслом, на котором прямо на их куртках уже кто-то отрубился. И какого черта не нашли места поукромней, Эва не знает, да Эве по сути плевать, где распадаться на части от рук Криса. Крис трахает Эву пальцами, вжав в стену, дыша жарко в шею, и она почти уже готова: ноги немеют, а живот наливается горячей тяжестью. Эва стонет и толкается навстречу. «Нетерпеливая» − шепчет Крис, и девушка распахивает глаза: лицо Криса близко и он смотрит пристально, и выдыхает: «Ну же, детка, давай», и это все так похоже на тупое пошлое кино, что Эва не выдерживает и тянет парня на себя, затыкая поцелуем. Только б замолчал, только б перестал так смотреть, ведь она и так на пределе. Но яркий свет и затихшая музыка заставляют всех замереть. Эва нехотя открывает глаза, цепляется за Криса, который, повернув голову, пытается понять, что же происходит. − Блядская полиция, − говорит, и Мун − она зла и раздосадована и если и паникует, то только чуть-чуть − пытается отстраниться, чтобы одёрнуть юбку и принять хотя бы мало-мальски приличный вид, но Крис не даёт: он поворачивается обратно и опять вжимает Эву в стену. Скользит пальцами внутрь, а потом наружу − Эва задыхается. − Ты с ума сошел! − выдыхает и пытается оттолкнуть парня, но тот вжимается сильнее. Эва бросает взгляд за его плечо: на другом конце комнаты толпа медленно, но верно просачивается из комнаты сквозь дверь, пара полицейских расталкивает тела, не подающие признаков жизни, и это занятие занимает их полностью − в сторону парочки они даже не смотрят, но это только пока. − Крис, пусти, − шепчет Эва, пытаясь игнорировать то, что вытворяют его пальцы. − Тут же полиция, блять, ты совсем... − Рехнулся? − заканчивает Крис. − Ебанулся, − уточняет Эва, но Шистад лишь усмехается и накрывает её рот своим. Язык и пальцы двигаются в одном ритме и, несмотря на панику, Эва сдаётся, отдаётся накатывающему возбуждению. Крис прикусывает нижнюю губу, и Эва кончает. Разлетается на мелкие осколки, выгибается непроизвольно, захлебывается стонами, которые не выпускает наружу, цепляется за плечи парня, потому что ноги слабеют, а в голове − звенящая пустота. И сквозь неё Эва с трудом понимает, что Крис отстраняется, одергивает её юбку, убирает волосы с лица. Она открывает глаза и, конечно же, видит его довольную ухмылку и все тот же пристальный взгляд. Эва по-идиотски моргает и пытается отдышаться. − Никогда до этого не видел, как ты кончаешь, − шепчет он ей на ухо, оставляет на щеке целомудренный поцелуй и отстраняется окончательно. Застегивает толстовку, морщится, задевая стояк, и успевает прихватить их куртки с кресла, взять Эву за руку и развернуть в сторону чёрного выхода прежде, чем до них добирается полицейский. На улице Эва пытается прийти в себя. Недавний оргазм и адреналин − это чересчур, и ее слегка потряхивает, поэтому она решает, что может дать себе волю, и бьёт Криса в плечо. − Какого хера? − разворачивается парень. − Это я тебя спрашиваю, какого хера, Крис?! − возвращает возмущение Эва. − При полицейских, серьезно?! Крис вдруг ржет. − Ну так интересней, детка, − тянет в своей излюбленной блядской манере, а Эва фыркает. − Извращенец, − говорит. Злость до конца не проходит: Эва ещё помнит свою беспомощность, но злиться на этого придурка не имеет никакого смысла, да и пора уже как-то отсюда выбираться. Девушка начинает шарить по карманам в поисках телефона, но замирает, заметив пристальный взгляд Шистада. Он стоит с сигаретой, что достал из пачки, но так и не прикурил, и хмурится, глядя на нее. Эва вопросительно приподнимает брови. − Я думал, ты другая, − говорит Крис, и девушка ждёт продолжения, но парень молчит. − И что это значит? − не выдерживает наконец. Эва удивлена, а ещё почему-то под этим взглядом чувствует себя беззащитной, более беззащитной, чем там, в комнате, с его ладонью между её ног. Она скрещивает руки на груди, смотрит с вызовом. Крис тем временем вспоминает про сигарету, прикуривает, затягивается так, что сразу половина сигареты превращается в пепел, и, когда Эва уже думает, что он не ответит, выдаёт, все так же не сводя глаз: − Я думал, тебе плевать на рамки. Думал, что ты не как все эти девицы, только и говорящие о приличиях, о том, как надо выглядеть, как себя вести, а сами творящие всякую хуйню в надежде, что никто о ней не узнает. Любую хуйню, неважно − главное, чтобы внешне все было прилично, − Крис язвительно тянет последнее слово, и Эва понимает, что он зол. Кристофер Шистад почему-то очень злится, и это ставит девушку в тупик. − Я думал, тебе срать на то, что говорят про тебя другие, я думал, ты умеешь веселиться. Парень опять затягивается сигаретой, а Эва стоит растерянная и понимает, что ей опять читают проповедь, опять говорят, кто она, из чего сделана и что должна делать, но впервые ей не хочется давать отпор: то ли потому что Крис на взводе, и ей любопытно, она видит его таким впервые, а может потому, что ей нравится та Эва, которую Крис описал. Эва Квиг Мун, которой срать на рамки и приличия. − Я думал, ты такая, как я, − заканчивает Крис и выбрасывает окурок, словно точку ставит. А Эве не хочется точки, Эве вдруг до одури хочется продолжения. − Но мне до тебя, конечно же, далеко? − девушка улыбается и щурится, глядя на Криса. − Пф, конечно. Как до Марса пешком, детка, − фыркает он. И привычную маску уже нацепил обратно: опять нахален, язвителен и самоуверен, и Эва не может ему не подыграть. − О, Великий Пенетратор Крис, прости, что посягаю на твое величие! − тянет она с благоговейным придыханием, а потом добавляет, копируя его же ухмылку: − Но чем докажешь, что твоя слава не преувеличена? Эва и сама не понимает, что творит, но ей вдруг очень нравится дразнить Криса: ей так интересно, что из этого выйдет, куда заведет, и она просто не может удержаться. Крис же смешно округляет глаза от удивления. − Мне кажется, я доказал тебе это совсем недавно, − говорит, а Эва пожимает плечами, будто не у неё там совсем крышу сносило, будто сейчас не сжимается все внутри от одного только воспоминания. − Петтинг в пьяной толпе − тоже мне великое дело! Трахнуть полупьяную девушку пальцами каждый сможет. Крис смеется, откидывая голову. − И ты? − И я. − Мун, нарываешься, − шепчет Крис, подходя к Эве вплотную. − Разве? − вздергивает бровь. Шистад шумно выдыхает, облизывает нижнюю губу, отчего Эва немножко теряется и плывёт. И важным становится уже не разговор, а желание, что снова тянет внизу живота, и Эва тянется к Крису, но тот делает шаг назад. − Спорим? − выдаёт вдруг, а Эва непонимающе хлопает глазами, пытаясь собраться с мыслями. − Что? − Давай поспорим, − поясняет Крис. − Каждый из нас будет давать другому задание. Сексуального характера, − Крис двигает бровями, и Эва смеется. − Не слабо − выполняешь, слабо − сходишь с дистанции, а оставшийся выигрывает... − ... и получает шоколадную медальку? − ехидно заканчивает девушка. − Именно! − припечатывает Крис и только тут до Эвы доходит, что он совершенно серьёзно. Вон как сияет, явно считает идею охуительной. − Ну что, рыжая, спорим? Или отступишь сразу и признаешь, что ты скучная домашняя девочка и тебе со мной не тягаться? Крис протягивает руку, смотрит с вызовом и превосходством, и потом Эва будет винить во всем этот взгляд – самодовольный, самоуверенный взгляд, который для нее как красная тряпка для быка: каждый долбаный раз выводит из себя. И ведь Эва будет полной дурой, если согласится: переиграть Кристофера Шистада на его территории − это что-то за гранью фантастики, а попытки отдают маразмом и дуркой. Но не согласившись, Эва официально подпишет Крису разрешение доводить её насмешками до тех пор «пока смерть не разлучит нас». Да и сама себя сожрёт сожалениями о том, что даже не попробовала. Тем более, всегда можно и отступить, ведь так? Да какого черта! И Эва пожимает его руку. Шистад расплывается в такой довольной улыбке, что «Мун, ты пиздец как встряла» читается без всяких субтитров, но Эва игнорирует и эту улыбку, и голос разума. Эве весело и интересно, а ещё от предвкушения все внутри сладко ноет. − И да, я первый даю задание, Мун. Уже жду не дождусь пятницы.