Месть Каттлера

      Каттлер взял в руки раскалённую кочергу, загнутую на конце буквой П. В лицо дохнуло огненным жаром, а в памяти снова всплыли картины прошлого, которые он предпочёл бы забыть раз и навсегда, навеки выбросить вон из памяти. -… Зачем, зачем ты сделал это? Чего тебе не хватало? Я же дал тебе корабль, назначил тебя капитаном, что тебе ещё было нужно?!!!       Избитый, окровавленный пленник поднял голову и нагло ухмыльнулся. — Свобода. И корабль. Потому что корабль — это свобода. Капитану нужен свой собственный корабль, только тогда он свободен, только тогда есть смысл выходить в море, когда ты ничем не связан и никому не подчиняешься. Ты никогда этого не поймёшь, ты не знаешь, что такое свобода, ты раб своих слишком больший амбиций… малыш.       Последнее слово пленник издевательски подчеркнул. Катлер задохнулся от бешенства и с силой хлестнул наглеца по лицу. Тот презрительно захохотал в ответ. Его смех резанул по ушам, болью отдавшись в груди, но почему-то и успокоил. Только по-прежнему хотелось стереть наглую ухмылку с этих разбитых губ. И кажется, он знал, как это сделать. Пират сам подсказал ему. — На палубу его! — распорядился Беккет и вышел следом. Недалеко от них покачивался на волнах красавец-корабль под чёрными парусами. — Переименовал? «Распутная девка» была нехороша для капитана Воробья? Он считает, что заслуживает большего? — Ты дурак, Беккет. Только дурак мог дать этой красавице такое имя. Ты ничего не смыслишь в кораблях. Да и в девках, насколько я знаю, тоже. — И Джек Воробей снова засмеялся.       Беккет заметил, что несколько его офицеров стараются подавить улыбку, а кто-то за спиной откровенно прыснул. Но Каттлер Беккет остался спокоен. Он знал, что делать. Последнее слово будет за ним. Подойдя к Воробью вплотную и глядя ему прямо в глаза (проклятье, снова пришлось задрать голову!) Беккет негромко произнёс: — Потопить корабль, лейтенант. Выполняйте. Немедленно.       Слова эти шокировали всех. — Что, сэр? — переспросил молоденький офицер, совсем недавно поступивший на службу в Ост-Индскую торговую компанию. — Я сказал, потопить пиратский корабль! — рявкнул Беккет, но тут же взял себя в руки. Только мертвенная бледность и слегка подрагивающий уголок рта показывали, чего ему это стоило. К офицеру он не поворачивался. Он не отрывал глаз от Воробья.        Да, Катлер добился, чего хотел. Улыбка сползла с лица вольнолюбивого пирата. — С ума сошёл? Что ты делаешь? Это же корабль! Да ему нет равных на Карибах! Это же твой корабль! — Да, Джек, ему нет равных, хотя, как видишь, и на него нашлась управа. Но ты ошибаешься, дружище. — Последнее слово он произнёс с той же интонацией, с какой Джек говорил «малыш». — Это твой корабль, твоя «Чёрная Жемчужина». Моя «Распутная девка» погибла в тот момент, когда ты спустил флаг Ост-Индской компании и поднял Весёлый Роджер. А у меня нет причин щадить пиратские корабли и их команды. Да, а чтоб тебе не было скучно, ты можешь посмотреть. Думаю, это будет самым захватывающим зрелищем в твоей жизни. И самым волнующим, не правда ли? — Катлер, уже совершенно успокоившись, издевательски улыбнулся и отошёл. Джек не смотрел на него. Он не отрывал глаз от корабля. — Взорвать его, сэр? Расстрелять из пушек? — дрожащим голосом продолжал допытываться офицер. Беккет на секунду задумался. — Пошлите людей, пусть пробьют трюм в нескольких местах и возвращаются на флагман. Нам ведь некуда спешить, не так ли, Джек? Мы насладимся зрелищем сполна.        Лейтенант наконец понял, чего от него добивались, и исполнил всё в точности. Команду люди Беккета вздёрнули на реях обречённого корабля. Но Джек, похоже, не замечал этого. Он вообще ничего не замечал. Всё время, пока «Чёрная жемчужина» погружалась в воду, Воробей смотрел на гибнущее судно. В глазах его застыла боль. Он больше не смеялся. Каттлер Беккет добился своего.       Наконец даже верхушки мачт скрылись под волнами, на поверхности не осталось и следа.       Джек медленно перевёл взгляд на Беккета. -Ты сдохнешь, недомерок, сдохнешь в море, ты уйдёшь на дно, как этот корабль. И я буду смотреть на это так же, как сейчас смотрел на «Жемчужину».        Беккет ничего не ответил. Он словно бы не слышал бывшего подельника. — Повесить его? — подобострастно спросил лейтенант. — Не стоит. Зачем оказывать ему такую милость, ведь жизнь для него сейчас гораздо хуже смерти. А на каторге будет и того невыносимее. Кстати, о каторге. Вы знаете, что делать.        Лейтенант кивнул и распорядился принести жаровню. Палач, как следует раскалив страшную метку компании, занёс было руку, но Беккет внезапно остановил его. — Я сам, — хрипло произнёс он. Тот безропотно, хотя и с удивлённым видом, отдал Катлеру кочергу. Беккет глубоко вздохнул, снова взглянул в глаза Джека. Сейчас пират стоял на коленях, не надо было задирать голову, это было непривычно и приятно. Едва ли не впервые в жизни Каттлер Беккет смотрел на кого-то сверху вниз. В ответном взгляде старого приятеля были ненависть и отчаяние. Беккет удовлетворённо кивнул и прижал к запястью Джека раскалённый металл.       Резко запахло палёным мясом, Воробей страшно вскрикнул, офицеры смотрели на Беккета с ужасом. А тот, отшвырнув кочергу быстрым шагом ушёл к себе в каюту, где бросился на койку и до самого возвращения в порт бездумно смотрел перед собой.