Приключение

— Деймон, мне не нравится эта затея. Стефан смешно хмурит брови и смотрит на старшего брата с укоризной. Ему пятнадцать, и он такой правильный, что сводит зубы. Впрочем, Деймона это даже забавляет, и в том, чтобы провоцировать брата на безрассудства, он видит своего рода вызов. — Расслабься, братец, отец ничего не узнает, — Деймон беззаботно улыбается. — Мы всего лишь проберёмся в его спальню и украдём бутылку отличного скотча, который он держит исключительно для себя. Пара бокалов пойдут тебе на пользу! Деймон смеётся и тянет руку, чтобы взъерошить Стефану волосы, но тот уворачивается, и на лице его читается сомнение. — Отец будет вне себя, если нас поймает. — Отец встречает гостей, так что мы предоставлены самим себе. Потом вернём бутылку на место, он ничего не заметит. Ну что? Дело не в виски, дело в том, что Деймону нравится убеждать. И Стефан раз за разом поддаётся его уговорам, все его сомнения и принципы ломаются, стоит лишь Деймону улыбнуться и заверить, что всё обойдётся, что им будет весело. — Пошли, — выдыхает Стефан с таким выражением лица, будто шагает в ледяную воду. Деймон хлопает его по плечу, а потом хватает за руку и тащит за собой. Они пробираются в спальню Джузеппе, проходя мимо просторной гостиной, в которой сейчас ведётся оживлённая беседа. Деймон подносит палец к губам, призывая Стефана быть бесшумным. Они быстро поднимаются по лестнице, а потом переводят дух, оказавшись за дверью. Отцовские спальня и кабинет — помещения, куда им запрещено входить без приглашения. Деймон видит, что брат чувствует себя неуютно, поэтому просит: — Постой у двери, покарауль, а я поищу скотч. Деймон осматривает спальню. Большая кровать с балдахином, платяной шкаф из орехового дерева, картины... Точно. Деймон отодвигает натюрморт с яблоками и видит нишу в стене. Там лежат бумаги, деньги, какие-то драгоценности, пистолет, а ещё стоит пара бутылок отменного виски. И только Деймон собирается взять одну, как до него доносится лихорадочный шёпот Стефана: — Отец! Он идёт сюда! Это явно неудачный день, думает Деймон. Он был уверен, что они смогут ускользнуть незамеченными, но сейчас нельзя выйти из спальни и не столкнуться нос к носу с отцом. Поэтому Деймон быстро возвращает картину на место и, не раздумывая, указывает на шкаф: — Прячемся, быстро! Они захлопывают за собой дверцы в тот момент, когда в комнату входит Джузеппе. Он чем-то недоволен и ворчит себе под нос, до братьев долетают лишь обрывки фраз — "... никакой совести...", "... хорошо, что у меня есть эти письма...", "... я ещё посмотрю, как они запоют...". Он, судя по звуку, открывает свой тайник и присаживается на кровать, начиная рыться в бумагах. Деймон жалеет, что не взглянул на них поближе — значит, в них есть что-то действительно ценное, раз отец хранит их здесь, а не в кабинете. В этот миг Стефан наступает ему на ногу, и мысли Деймона переключаются на брата. В шкафу ожидаемо темно и тесно, дорогая шерсть тёплых костюмов щекочет лица, дышать тяжело, а ещё они очень тесно прижимаются друг к другу. Деймон слышит дыхание Стефана и очень надеется, что оно не такое шумное, как ему кажется. Отец продолжает шелестеть бумагами и кого-то проклинать, а Деймон вдруг чувствует, как Стефан старается отстраниться. Боясь, что брат что-нибудь уронит и выдаст их, Деймон удерживает его за плечи, вынуждая остаться на месте, и в тот же миг чувствует, как что-то твёрдое упирается ему в бедро. Нет нужды раздумывать, что это может быть. Деймон помнит себя в пятнадцать. У него тоже вставало в самые неподходящие моменты, стоило только увидеть что-то волнующее или просто подумать... Сейчас же они практически трутся друг о друга, и телу плевать, что они братья. В ту секунду, когда Стефан тихо стонет, Деймон решается и осторожно поворачивает голову брата к себе, чтобы поцеловать. Стефан отвечает не сразу, его губы и язык кажутся робкими, неумелыми, и от этого почему-то теплеет в груди — от осознания, что первый поцелуй Стефан разделил не с кем-то, а со своим братом. Словно понимая, что теперь — можно, Стефан легко двигает бёдрами, трётся о Деймона вставшим членом. Их тела разделяет одежда, но это неважно, Деймон понимает, что этого вполне достаточно, когда дыхание Стефана окончательно сбивается, становится хриплым и рваным. Ещё одним поцелуем зажимая брату рот, Деймон молится всем богам, чтобы тот не начал стонать в голос. И вдруг Деймон понимает, что в комнате снова тихо, значит, отец нашёл, что искал, и вернулся к гостям. Они могут выходить из своего убежища, но Деймон не торопится. Он скользит рукой в штаны Стефана и довольно улыбается, когда брат охает в ответ на прикосновение к напряженному члену. Штаны мешают, стесняют движение руки, но даже этого оказывается достаточно, чтобы заставить Стефана потерять голову. Он толкается в кулак Деймона и тихо стонет. — Шшш, — выдыхает старший ему на ухо, прикусывает мочку, заставляя Стефана мелко задрожать. Выдержки и опыта не хватает, поэтому Стефан кончает, перепачкав себя и брата, вжимаясь в него всем телом. Какое-то время они просто стоят, не двигаясь, Стефан приходит в себя после оргазма, Деймон размышляет о том, что только что сделал. Затем младший нарушает тишину, неуверенно спросив: — Отец ушёл, да? — Да, — соглашается Деймон и, поддавшись порыву, целует Стефана в висок. Они выбираются из спальни, позабыв про то, зачем пришли. Лишь оказавшись в саду, в их любимом укромном месте, они расслабляются. И Стефан, чьи щёки окрашиваются румянцем, вдруг произносит, не глядя Деймону в глаза: — То, что ты сделал... Я бы хотел сделать то же самое для тебя. Это приятно. Деймон сперва во все глаза смотрит на брата, а потом широко улыбается. Кто-то может посчитать это неправильным и аморальным, но ведь они любят друг друга, а подобные ласки — всего лишь ещё один способ показать свою любовь. И потом, Деймону нравится думать об этом как об очередной авантюре, на которую он смог соблазнить своего брата.