Недосягаемый

Я рвусь отпустить эту бурю эмоций. Не видеть, не слышать и скрыть всё с годами. Сперва получилось, но как-то не очень… Очнувшись от сна, возвращается память. Достать до тебя даже кончиком пальца Не смею. Так жажду. Боюсь. Убегаю. И мне не понять твоих чувств. Лишь однажды Увидев твой взгляд. В темноте. Соблазняюсь…

      У меня никогда не было братьев. Факт неоспоримый, нерушимый и прочее в том же духе. Сейчас, оглядываясь назад, я невольно задумываюсь, а как развивались бы события будь у меня родной брат, старший или младший… Было бы все проще или наоборот, еще сложнее и запутаннее?       Говоря, что у меня нет братьев, я имел в виду именно родных. Двоюродных и троюродных, как братьев, так и сестер, присутствовал целый набор. Половины из них я даже в глаза никогда не видел, вторую половину видел, но редко и не всех мог вспомнить.       Обилие родни всегда создает определенные проблемы. Это во-первых, а во-вторых, все мои братья были лет на десять, как минимум, меня старше. Все, за исключение Йорана.

***

      — Микаэль, что за вид? Иди, переоденься! — мама ворвалась на кухню, где я допивал чай, словно ураган, на ходу убирая грязные тарелки и кружки. — Скоро приедет твоя тетя! Ну, чего ты ждешь?!       Я слез со стула и нехотя потащился в комнату. Когда тебе всего десять лет от роду, ты как-то не особо задумываешься о том, зачем надевать чистые штаны или футболку перед гостями. Не все ли им равно, в чем я буду стоять? Но слово мамы — закон, нарушить который я не осмеливался тогда, в детстве, да и сейчас, будучи уже взрослым и самостоятельным, нарушить не всегда осмеливаюсь.       Тетя Гертруда приехала, как и предсказывала мама, не одна, а со всей семьей — муж, дети и бабушка Катарина. Детей было двое — мои троюродные сестра и брат, оба старше меня, но, к моему удивлению, разница в возрасте оказалась сравнительно небольшой. Сестренка Ида была старше на пять лет, а братик Йоран оказался старше меня всего на два года. Мы видели друг друга впервые, поэтому жутко стеснялись и почти не разговаривали. Для Иды я был слишком маленьким (все же ей было уже пятнадцать), и она очень скоро про меня забыла. С братом мы обмолвились всего-то парой слов, поэтому все, что я о нем запомнил в свои десять — это то, что он был очень полным мальчиком, очень вежливым и очень тихим.       Воспоминания о нем и вообще об этой встрече выветрились из моей мальчишеской головы слишком быстро, и хотя моя мама утверждает, что впоследствии я видел эту ветвь своей большой семьи еще не раз, я не могу вспомнить ни секунды подобных свиданий. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что было бы лучше, если бы я действительно забыл о них и больше никогда не встречал.       Но в случае с нашей семьей невозможно слишком долго не видеть свою родню, особенно если учесть тот факт, что бабушка Катарина приходилась родной сестрой моей бабушке Вильме, к которой мы ежегодно летом ездили в гости. Следствием таких частых поездок и стала моя первая сознательная встреча с троюродным братом. Мне тогда исполнилось шестнадцать.       Я вышел из машины вслед за матерью, которая уже обнимала и целовала всех подряд. Ко мне тут же подлетела женщина и сжала меня в крепких объятиях, проговорив:       — Микаэль! Как же ты вырос, тебя прямо не узнать!       Последовавшая за этим реплика моей матушки прояснила для меня имя этой родственницы:       — Ой, Гертруда, вымахал только так. Никакого сладу с ним нет.       — Ну, мальчишки они мальчишки и есть, — добродушно рассмеялась тетушка, похлопав меня по руке. — Мой вон тоже такой.       И она кивнула в сторону парня, стоявшего у крыльца. Я невольно обернулся в ту же сторону и встретился взглядом с голубыми глазами брата. Мы с ним были примерно одного роста, возможно, он был на пару сантиметров выше. Волосы у него были немного темнее, чем у меня, нос чуть пошире, да и сам он выглядел гораздо плотнее и мускулистее. Это был уже не тот полный мальчик. Загорелый, не слишком высокий, он не был худым, но и толстым его назвать было нельзя. Основную массу составляли мышцы. У меня даже промелькнула некая зависть, мне таких мышц точно не нарастить.       Йоран дружелюбно улыбнулся и протянул мне руку, приблизившись. Я пожал ее и улыбнулся в ответ. На его улыбку невозможно было не ответить. Она была открытая, притягательная. Искренняя. Наверное, так.       — Привет, — сказал Йоран, а я поймал себя на мысли, что продолжаю улыбаться как последний придурок.       — Привет, — повторил я на автомате.       На этом наша первая беседа была закончена. Под громкие крики мамы и спокойные ответы тети мы прошли в дом, где собралась уже толпа родственников за длинным столом, около которого суетилась бабушка, пытаясь всунуть в центр большую тарелку с пирогами. Мама тут же ушла на маленькую кухню, а я примостился на краешке дивана, краем глаза наблюдая за братом, который сел на стул возле открытого окна. Спокойно посидеть мне, разумеется, не дали, сначала закидав меня вопросами о школе, затем о планах на будущее. Едва успели дойти до коронного вопроса: «Есть ли у тебя девушка», — как всех перекрыл громогласный не крик даже, а едва ли не рев мамы, адресованный мне:       — Я тебя просила купить большую пачку! Ты зачем купил такую маленькую?!       От этого крика я вжал голову в плечи, половина гостей подскочила на месте, а бабушкин кот скрылся подполье.       — Чего маленькую? — попытался переспросить я, но мама меня уже не слышала, продолжая бушевать. Не сразу, но я все же сообразил, что она имела в виду пачку дрожжей, которые действительно просила меня купить. И которые я купил. Но откуда же мне было знать, что есть еще и какие-то большие пачки?.. Купил, какую нашел.       — Ей теперь этой пачки что, на два дня?! А потом как?! Ты чем думал?! Я же тебе еще сказала, еще ведь повторила!       Честно, я так и не смог припомнить, чтобы она мне подобное говорила, но спорить было бессмысленно, поэтому я просто молчал, хмуро глядя куда-то в пол, пока не почувствовал на своем плече чью-то руку. Подняв голову, я увидел стоявшего рядом Йорана, который слегка кивнул мне на дверь, мол, пойдем, выйдем. Тетя Гертруда уже увела маму на кухню, где своим спокойным голосом пыталась утихомирить ее громкий нрав. Видимо, она же и попросила Йорана увести меня из дома от греха подальше.       Мы вышли за ворота и неспешно пошли вниз по дороге. Деревня у бабушки была неширокая, всего-то в одну улицу, но сама улица тянулась на несколько километров. Я шел, опустив голову и засунув руки в карманы джинсов, замечая взгляды, которые изредка бросал на меня брат. Думал, я сейчас разревусь как девчонка? Было бы с чего. Такие упреки на пустом месте мне были не в новинку, они составляли большую часть моей жизни, можно даже сказать, что были неотъемлемой ее частью. Хотя, сейчас, в свои двадцать пять, я это и упреками-то назвать не могу, но когда тебе только шестнадцать, твоя подростковая гордость на редкость уязвима. Мне тогда было скорее стыдно за свою мать, которая не могла мне высказать все это один на один, и отчасти за себя, потому что я просто молчал, тем самым как бы признавая вину.       — Тебе сейчас последний год учиться осталось? — заговорил вдруг Йоран. Я отвлекся от своих невеселых мыслей и посмотрел на него.       — Да. А ты, я слышал, уже поступил?       — Ага, в политех, — он улыбнулся, и я снова приковался взглядом к его улыбке.       — Круто. Страшно было? — спросил я и сам почувствовал, как глупо прозвучало.       — Имеешь в виду экзамены? — Йоран хмыкнул, а я кивнул. — Нормально. Все сдают, и я сдал. И ты сдашь, когда будешь поступать.       Прозвучало так уверенно, что я сразу же подумал о своей если не гениальности, то хотя бы удачливости.       — И надолго вы сюда?       Мы остановились напротив небольшого пруда, где плавали утки. Когда мы успели свернуть с дороги, я не заметил. От воды тянуло прохладой, и мы постояли тут немного, наслаждаясь. Хотя и был август, лето разгулялось и расщедрилось на жаркую погоду.       — Мама говорила, примерно на неделю. Пока у нее отпуск, — Йоран кинул в воду маленький камешек. От того места, куда он упал, расползлись круги, и одна из уток подплыла поближе.       — Эх, надо было хлеба взять, — усмехнулся я, глядя на утку.       — Да ладно, пойдем на рыбалку, возьмем, — небрежно заметил брат.       — А мы завтра утром уже уезжаем, — сказал я и сам почувствовал, как мой голос слегка дрогнул. Йоран, наверное, принял это на счет моей матери, решив, что я еще не отошел от ее криков, поэтому бодрым голосом предложил:       — А давай еще вон туда прогуляемся, — он показал рукой в сторону широкого поля и леса за ним.       — Давай, — я пожал плечами. Мне, по большому счету, было все равно, куда идти, лишь бы не обратно. И лишь бы подольше с ним.       Пока мы гуляли, я успел рассказать Йорану все смешные случаи из своей школьной жизни, он поделился своими. За такое короткое время я успел убедиться, что мне с ним на редкость спокойно, весело, интересно. Я бы вот так хоть всю оставшуюся жизнь провел. Возможно, причиной было то, что я выглядел расстроенным, а Йорана попросили меня отвлечь, но мне он в тот момент показался слишком хорошим для парня его возраста, слишком правильным. Если он так ведет себя со мной, каким же он должен быть с девушками? Да они, наверняка, ему проходу не дают. Но задать вопрос а-ля «у тебя есть девушка?» мне не хватило решимости. Это прозвучало бы слишком странно и глупо, а я и без того чувствовал себя каким-то идиотом в его обществе.       Вернулись мы через пару часов страшно голодные, и нас сразу же усадили за стол. Мама уже пришла в весьма благодушное настроение и вовсю обсуждала с тетей Лувисой, как лучше делать заготовки на зиму.       Больше в тот день нам так и не удалось побыть вдвоем, нас постоянно отвлекали: то одно сделать, то другое. Правда, на какое-то мгновение у меня сложилось впечатление, что Йоран сам не горел желанием остаться со мной один на один, но я списал все это на болезненную мнительность. Спать нас уложили на пол. В доме всего-то и было, что один диван, две кровати и печка. Которые пришлось уступить женщинам. Мужчинам же досталось то, что потверже и гораздо холоднее.       Я лежал рядом с Йораном и откровенно мучился. Я слышал его дыхание, чувствовал спиной его горячую даже сквозь футболку спину. И боялся вдохнуть слишком громко. Мне так отчаянно хотелось повернуться к нему и обнять, прижаться еще теснее, вдохнуть запах его кожи…       В ту ночь я так и не смог заснуть.

***

      Следующая наша встреча случилась через два года, когда я приехал к ним погостить на недельку. Я тогда закончил первый курс университета, а Йоран, по моим подсчетам, должен был закончить третий. Если честно, за прошедший год я успел остыть и немного подзабыть своего троюродного брата, поэтому никаких мыслей относительно Йорана у меня не было.       Пока я не увидел его и вновь не встретился взглядом с этими голубыми глазами. Он был невозмутимо спокоен, мы пожали друг другу руки, обменялись стандартным «привет». Меня тут же усадили на кухню обедать-ужинать, завалив вопросами, как там мама, папа, бабушка, дядя такой-то и тетя такая-то. Йоран, в качестве приличия, посидел рядышком пару минут, а затем ушел в комнату, оставив меня на растерзание своим родителям и сестре.       Поселили меня в его комнате. У Иды давно уже была своя квартира, поэтому я лелеял надежду большую часть времени проводить именно с Йораном. Но меня ожидало разочарование, когда я узнал, что он подрабатывает, приходит домой только поздно вечером, уходит рано утром, так что возможность провести с ним хотя бы один полный день выпадала только на выходные.       Ближе к ночи, когда мы остались в его комнате — меня положили на диван, ему постелили на полу — Йоран предложил посмотреть фильм. Я отказываться не стал. Перебрав некоторые варианты, мы остановились на каком-то ужастике с участием зомби.       — Может, сядешь ко мне? — предложил я, когда заметил, что брат подумывает сесть на пол.       — Можно, — тут же согласился он, пристроившись рядом со мной. А меня словно парализовало, и я большую часть фильма просидел практически неподвижно, уставившись в экран и боясь даже сглотнуть. Чувствовать его так близко, слышать его веселые комментарии той или иной идиотской сцены… Я пытался себя успокоить рациональными доводами, мысленно орал на себя, убеждая, что мне никогда не нравились парни, а уж подобная реакция на брата — вообще редкостная и извращенная аномалия, которую нужно давить на корню. Ничего не помогало, нервная робость и мелкая дрожь не проходили, а желание провести рукой по его руке становилось все сильнее.       Честно, я был неимоверно счастлив, когда фильм закончился, и Йоран поднялся, чтобы выключить компьютер. Я смог немного передохнуть, ретировавшись в туалет.       Это одержимость? Приступ идиотизма в последней стадии? Игра гормонов? Передоз? Недотрах?! Что?! Я ведь совершенно нормальный!       Пожалуй, в сложившихся обстоятельствах нормальным здесь был как раз только Йоран…       Надо успокоиться и проанализировать свои поступки и мысли. Мне нравятся девушки — это факт. Секса я хочу тоже исключительно с девушками — проверено, испытано. Я год как встречался с девушкой, правда, в последнее время отношения у нас несколько напряженные, да это сейчас не важно… И, черт побери, у меня же куча друзей и ни на кого из них ни разу даже не встал!       Тогда почему Йоран? Что в нем особенного?       Стойте, стойте… Я знаю… Это просто идиотское желание недостижимого. Я просто хочу его, потому что он мой брат, хотя умом понимаю, что это не просто «я гей», а еще и гей с уклоном к инцесту. У меня извращенное понимание братской любви? Очевидно, что да…       Нет, Мика, это просто бред. Возьми себя в руки. Да не в буквальном же смысле!       Но было уже поздно, я понял, что просто так мне себя не успокоить, а отчетливый негатив Йорана, отпечатавшийся на внутренней стенке моих век, когда я закрыл глаза, подлил масла в огонь. Я залез рукой в штаны, предварительно расстегнув ширинку, и по стенке сполз на пол, мастурбируя на Йорана без рубашки, вот он уже снимает джинсы, облизывает языком губы, и эта улыбка…ммм…       — Ммм… — не смог сдержать я тихого, сквозь зубы, стона, кончая, и только тут сообразил, что делаю. — Проклятье…       Я тяжело дышал и рассматривал маленький уютный домик на обоях, методично разматывая рулон туалетной бумаги. Ненавижу себя…       Когда я вернулся в комнату, Йоран уже лежал, пытаясь заснуть. Услышав мои шаги и шорох одежды, он шутливо произнес:       — Долго же ты. Переел?       — Перепил, — мрачно поддержал шутку я, заползая на диван.       Проснулся я гораздо раньше, чем брат и долго смотрел на его спящее лицо. Вроде бы ничего особенного. Не так, чтобы он был очень красив, вполне обычный. Что же меня в нем так привлекает, если я даже красивым назвать его не могу?       Я поднялся, натянул шорты и футболку, вышел на кухню, где уже что-то готовила тетушка.       — А, Мика, доброе утро! Садись. Чай, кофе? Я блинчики пеку, — тут же заговорила меня тетя, ставя передо мной кружку и тарелку.       — Доброе утро. Пожалуй, буду кофе, — улыбнулся я.       — Вот Йоран соня, надо было его разбудить.       — Да пусть спит, сам встанет, — я налил свежесваренный кофе и вдохнул его аромат.       Тетя села за стол вместе со мной. Дядя, похоже, тоже еще спал, поэтому мы вдвоем принялись уплетать блинчики с клубничным вареньем и сгущенкой одновременно. Я как раз приканчивал четвертый, как в кухню вошел еще толком не проснувшийся Йоран.       — С утром, — зевая, поприветствовал он, подходя и распахивая холодильник.       — Йоран, нечего по холодильникам шарить, садись давай за стол, — выговорила ему тетя, впрочем, особо на этом не настаивая. Йоран достал из холодильника пачку сока и стал пить прямо из горлышка. А я не мог оторвать взгляд от его обнаженного торса, от этих мускулистых плеч, груди, подтянутого живота… Брат додумался надеть только шорты, из-под которых торчало белье. Волосы были взъерошены со сна. Я вдруг подавился блином, закашлялся и убежал в ванную, чтобы прокашляться, услышав напоследок:       — Йоран! Стакан! Мика, боже мой…       Отдышавшись, я вернулся обратно, заверив тетушку, что со мной все в порядке и меня не стошнило, просто было настолько вкусно, что я поторопился.       — Жадность меня погубит, — попытался я пошутить, но тетя только всплеснула руками и предложила мне еще кофе. Жадность меня и правда погубит, только вот жадность немного другого плана…       Йоран уже вовсю наворачивал блины, а я сидел напротив, вертя вторую кружку кофе. Пить я не хотел, но и с кухни уходить пока тоже не планировал.       — Йори, может, ты познакомишь Мику со своими друзьями? — обратилась тетя Гертруда к Йорану. — А то он тут совсем заскучает.       — Не вариант, мам, до них сейчас не дозвонишься, — Йоран залпом выпил стакан воды и ушел в комнату.       — А, — бросила тетя ему вслед и занялась мытьем посуды.       А я задумался о том, с каким напускным равнодушием это все было сказано. Йоран не хочет знакомить меня со своими друзьями? Он что, меня стесняется? Или друзей? Или есть какая-то еще причина? А может, у меня просто болезненное восприятие самого Йорана и всего, что с ним связано.       Так и не разрешив этого вопроса, я потащился в комнату за братом, где застал его за убиранием постели — и моей, и своей.       — Да я сам, — попытался остановить его я, но мне так и не дали ничего сделать.       — Перестань, я уже все убрал. В город поедем сегодня?       Надо заметить, кстати, что дом моих родственников находился в пригороде, до центра было примерно минут сорок на автобусе, как мне объяснили, сказав также, что моими гидами будут по очереди Йоран и Ида.       — Ага, поехали, — тут же согласился я. — Куда поведешь?       — Ммм, в кино пойдем?       — В кино? Ну, можно… Сейчас идет что-то стоящее?       — Вот и проверим, — с этими словами брат достал из шкафа немного аляповатые «тропические» шорты и аналогичную рубашку без рукавов.       — Хочешь прямо сейчас поехать? — опешил я.       — А чего ждать? Поехали.       В город мы приехали к двенадцати и сразу пошли в кинотеатр, проверить сеансы. Нашли новый блокбастер с минимумом сюжета и максимумом спецэффектов, купили билеты и еще полчаса просто погуляли по торговому центру.       Фильм оказался не таким уж и плохим, сюжет захватил и заставил просидеть все два часа в напряженном ожидании развязки. Да и просто в каком-то напряженном ожидании. Собственно, чего я ожидал, идя с братом в кинотеатр? Это вот когда я девушек приглашал, тогда да, можно было и за ручки подержаться и поцелуй сорвать, один — второй — третий, да и вообще сесть на последний ряд, особенно, когда в зале два-три зрителя.       Сегодня же действительно пришлось смотреть фильм.       Когда мы вышли из зала, живо обсуждая особо понравившиеся эпизоды, я испытал облегчение вперемешку с разочарованием.       — Давай в фуд-корт, — предложил Йоран. — Я проголодался.       — Давай.       Не скажу, что я испытывал сильный голод, но все же завтракали мы давно. Пока стояли у кассы, к Йорану подошла девушка с длинными светлыми волосами, в мини юбке и топе. Довольно симпатичная, надо отметить, так, что я даже засмотрелся.       — Йори, — девушка стрельнула глазками в моего брата и обняла его за талию. Он обнял ее в ответ одной рукой.       — Криста, не ожидал тебя здесь увидеть, — он обворожительно улыбнулся, — Подожди секунду.       Пока мы расплачивались, девушка терпеливо вертелась рядом и пошла за нами к столику.       — Криста, знакомься, это Мика.       Я вежливо кивнул, Криста улыбнулась в ответ.       — Моя девушка, — добавил он.       Собственно, я и так это понял.       — Сам сказал, что сегодня брату проводишь экскурсию по городу, вот я и решила тоже прогуляться, надеялась вас встретить, и удачненько, — щебетала Криста, опираясь на плечо Йорана и поглаживая его волосы.       Удача, ага, как же.       «Вот ведь дура», — подумал я, но вслух только кивал и улыбался.       День был безвозвратно испорчен. По крайней мере, мне. Йоран, как мне казалось, был счастлив и приветлив, как обычно. Держался за ручку с Кристой, шутил в два раза чаще, чем со мной. А я не мог даже смотреть в их сторону. Вечером они долго прощались, в конце прильнув друг к другу в страстном поцелуе, так что во мне взыграла кровь, и я не стал его ждать, один поднялся в квартиру. Тетушка вышла меня встречать, удивившись отсутствием Йорана.       — Он просто с девушкой, — ответил я. — Сейчас попрощается и поднимется.       — А, это, наверное, с Кристой, — сразу заулыбалась тетя. — Она такая милая и очаровательная девушка. Не правда ли, Мика?       — Да, милая, — согласился я, проходя в комнату. Хлопать дверьми в гостях было неприлично, поэтому я ограничился только сильно стиснутыми зубами.       Всю оставшуюся неделю я провел словно в бреду. У него есть девушка. О чем я вообще думал? Конечно, у него есть девушка. У меня есть девушка!       Я гулял по магазинам с сестрой, обошел всех знакомых и ближайших родственников с тетей, сходил в сад с дядей. С Йораном я виделся только поздно вечером, когда он приходил спать. Лучше бы я вообще его не видел. За день я успешно отодвигал мысли о нем на второй план, но ночью, как только я встречался с ним взглядом перед сном, я не мог нормально спать. Да я вообще почти не мог спать.       И я почти радовался тому дню, когда мне предстояло уехать.       Меня провожали всем скопом на вокзале, в ожидании поезда. Тетя напихала мне в сумку тонны еды, чтобы я не умер с голоду за те пять-шесть часов, что предстояло ехать. Я по очереди попрощался со всеми. Когда дошла очередь до Йорана, он не протянул мне руку как обычно, а подошел и обнял меня, тихо сказав:       — До встречи.       Мое сердце пропустило удар и забилось с удвоенной силой.       — До встречи, — сказал я и залез в вагон. Помахал всем рукой из окна, добрался до своего места и пожалел, что вокруг было слишком много людей.

***

      Третья встреча произошла через четыре года, когда Йоран сам приехал к нам. Я закончил университет и находился в поисках смысла жизни, то есть работы. У Йорана были какие-то дела в нашем городе, а как только он с ними разобрался, то остался пожить несколько дней.       За четыре года я почти окончательно его забыл, успокоился, сменил не одну девушку, полностью уверив себя, что я не гей, а случай с Йораном — всего лишь подростковая впечатлительность. В самом деле, как только я перестал его видеть, все мое желание как рукой сняло. Я полностью «вылечился» и убедил себя, что ничего не было и нет.       И когда я встретил Йорана спустя столько времени, то понял, что больше не чувствую этой привязанности к нему. Я смотрел на него, видел все ту же улыбку, все те же голубые глаза и понимал, что он самый обычный парень.       Я был готов кричать от радости, что эти мучения закончились.       Теперь уже я выступал гидом и водил его по городу, в кинотеатр и прочее. Конечно, со своей девушкой я его знакомить не стал, да ее в тот момент и не было, она ненадолго уехала к подруге. Йоран почти не изменился, только начал курить. Я одно время тоже этим увлекался, но затем бросил. Родители тут же увезли брата на дачу, на барбекю, на рыбалку.       Вечером мы все сидели на природе, ели мясо и запивали его пивом, говорили ни о чем, в основном моя мама спрашивала у Йорана, как он искал работу после вуза, нравится ли она ему сейчас. Сетовала на то, что я такой оболтус и точно ничего не смогу найти, ну и прочее в том же духе. Мне было все это совершенно безразлично, я потягивал пиво и ловил комаров.       — Тетя Ула, вы слишком беспокоитесь. Все будет нормально, — пытался заверить ее брат.       — Ох, не знаю, Йоран, — мама скептически глянула в мою сторону, — Да ты посмотри на него. Только бы пиво пить целыми днями!       — Да где целыми днями? — возмутился я. — Только сегодня в руки взял вообще.       — Ладно тебе, Мика, — добродушно заметил Йоран.       Я хмыкнул и отвернулся. Тоже мне, защитник.       — Баня-то ведь готова уже! — тут же засуетилась мать. — Иди первый, Йоран, пока самый жар.       — Мика, ты пойдешь? — спросил брат.       — Нет, — отрезал я. — Я не люблю жару. Пойду последним.       — Нечего его ждать, пусть сидит, — добавила мама. — А ты иди-иди. Я сейчас для тебя веник приготовлю.       Я ушел в дом, Йоран ушел в баню, мама все суетилась и бегала, а отец решил еще выпить.       Постелив себе на веранде, я лег в постель и задумался, что вот раньше бы воспользовался таким моментом — сходить в баню с братом. Только…чтобы я делал, если бы у меня в бане на него встал? Вот уж было бы весело…       Когда Йоран вернулся из бани, все перекочевали в дом, на улице уже стало темно, а комары окончательно обнаглели. Когда я вернулся из бани, отец уже напился до чертиков, Йоран тоже был хороший, а мама стелила ему постель на диване в гостиной. Выпив стакан воды, я ушел к себе на веранду, выключил свет.       Через некоторое время, когда все уже улеглись, на веранду вышел Йоран, прошел мимо меня на улицу. Через пару минут вернулся, остановился в ногах моего дивана, прошептав:       — Мика? Ты спишь?       Я промолчал, прикинувшись, что, и правда, крепко сплю. Йоран подождал, не двигаясь. Я приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, почему он все еще не ушел. Он стоял и смотрел на меня. Мне вдруг стало очень жарко. Не знаю, видел ли он меня так же отчетливо, как я его, но при ярком свете луны, льющемся из окна, я смог различить его пронзительный, пронизывающий взгляд. Словно он хотел подойти ближе, дотронуться, но не решался преодолеть какую-то внутреннюю, незримую преграду…       Он так и не подошел, ушел в свою комнату. А я лежал с открытыми глазами, глядя в окно и не зная, о чем думать. Что это было? Пиво настолько сильно ударило ему в голову?       Но через некоторое время я ухмыльнулся: «Теперь ты понимаешь, каково было мне. Вот и мучайся». Это была моя маленькая месть, и она мне помогла. Я смог спокойно заснуть, а утром чувствовал себя, как ни в чем не бывало.       Эта встреча закончилась признанием моей победы над собственными извращенными фантазиями. Я ликовал, провожая брата и осознавая, что едва ли не рад его отъезду. Мы, как и в прошлый раз, обнялись, но только мое сердце билось размеренно, а на губах играла веселая улыбка.

***

      Четвертая встреча произошла внезапно спустя еще два года. Я приехал в гости к тете Гертруде, никак не ожидая встретить там Йорана. Ида уже давно вышла замуж и жила с мужем в другом городе, а Йоран устроился на работу где-то ближе к северу страны. Я думал, что он работает, и есть все шансы с ним не встретиться, но когда я уже спланировал поездку, мама сказала мне, что приехал Йоран, который взял небольшой отпуск на пару недель. Как удачно.       Встречали меня прежним составом. Йоран выглядел уставшим, с трехдневной щетиной на лице, но улыбка была прежней. И как только я его увидел, то сразу понял — все началось сначала. Я обманывал себя, думая, что моя жажда прошла. Никуда она не делась, затаилась и сыграла со мной злую шутку. А теперь было в два раза хуже, чем раньше. Наступило обострение болезни.       В этот раз Йоран решил спать на лоджии, предоставив мне свою комнату в полное распоряжение. Он даже так заботливо включил мне компьютер, чтобы я не скучал и мог занять себя Интернетом. Два дня я почти его не видел, он пропадал в саду с утра и до вечера, занимался тяжелым физическим трудом по необходимости. А я на правах гостя валял дурака перед телевизором или компьютером. Вечером мы шли в гости, где по какому-то случайному, но весьма настойчивому повороту фортуны я постоянно сидел рядом с Йораном. Говорили ни о чем — о спорте, о новостях из деревни. Ловили кошку, сидели на пару в огромном кресле и смотрели футбол, периодически запивая все это коньяком. Домой вернулись излишне веселые, но еще в здравом уме.       Когда я сидел перед компьютером, напоследок решив глянуть ленту, ко мне неожиданно зашел Йоран, хотя я был уверен, что он уже спит. На нем были только шорты, поэтому ничто не мешало моему взгляду шарить по его обнаженному торсу, а он вольготно устроился на еще не расправленном диване.       — Что ищешь? — брат кивнул на открытое окно, где приветливо высветился facebook.       — Да так, всякую ерунду, — уклончиво ответил я.       — Не порнуху, надеюсь, а то у нас антивирусник стоит слабенький.       Я рассмеялся и открыл новую вкладку.       — Может, сходим завтра в кино?       — Если есть что-то стоящее, — брат лениво потянулся, а я сглотнул и уткнулся в монитор.       Нашу идиллическую беседу прервал возникший в дверном проеме дядя, решивший узнать у меня кое-что о билетах на поезд и как добраться в нашем городе от вокзала до аэропорта.       — А ты чего тут расселся? Завтра я тебя в семь подниму, — пригрозил он сыну, но тот и бровью не повел, хотя поднялся, пожелал мне спокойной ночи и ушел.       Дядя последовал за ним через пару минут, и я остался в одиночестве обдумывать сложный вопрос — а зачем вообще Йоран сейчас приходил? Вроде, разговор мы закончили еще в коридоре, когда вернулись, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись, а через пятнадцать минут он вдруг появляется здесь так, словно это в порядке вещей. Изводит меня своим видом…       Я выключил компьютер, расправил диван и лег в постель.       Я не люблю его. Это не может быть любовь. Это просто сексуальное желание, причем не поддающееся контролю. Ведь я могу убедить себя, когда не вижу его, что он мне не нужен. Тогда почему у меня в буквальном смысле сносит крышу, стоит мне только снова с ним встретиться?!       Я вцепился зубами в подушку, стараясь сдержать стон разочарования и слезы. За что? Почему так? У меня просто больше не осталось сил…       Весь следующий день я не видел брата. А вечером он пришел и позвал меня в бар — выпить, отдохнуть.       — К нам, наверное, еще мой друг присоединится.       — О, что за друг?       — Да со школы еще. Помнишь, я рассказывал тебе историю про газовый баллончик?       — А, ту, когда тебя чуть из школы не выгнали.       — Ну. Так вот это мы с Арви тогда были.       Мы снова посмеялись над этой глупой во всех отношениях историей, когда они додумались распылить в школьном коридоре газовый баллончик.       — Нас потом по разным классам раскидали.       — Так вам и надо, придуркам, — беззлобно отметил я. Брат пожал плечами, мол, согласен, хорошо еще не исключили.       В баре мы примерно час сидели вдвоем, потягивали пиво. Оказалось, что Арвид встретил свою девушку с ее родителями, и они так любезно подвезли его домой. Не мог же он в самом деле сказать, что как раз шел встретиться с другом и выпить… В общем, он оказался дома, откуда уже позвонил Йорану, сообщив столь прискорбную новость, и сказал, что постарается приехать через час-полтора. Лично меня этот факт не сильно опечалил. Я наслаждался нашим часов вдвоем, хотя мы особо ни о чем не говорили, но меня вводил в состояние эйфории сам факт быть с ним почти что наедине. Без зорких взглядов тетушек и дядюшек.       Через полтора часа Арвид наконец-то нарисовался. К тому моменту Йоран успел опустошить литр пива, я все еще пытался допить свою половину, и мы исчерпали все возможные темы для разговора.       — Йо, друг, — Арвид оказался симпатичным, невысоким и слегка полноватым парнем, но очень веселым. С его появлением мы как-то сразу оживились и развлекались шутками, большая часть которых была в адрес официанток и менеджера заведения.       Когда я смотрел на этих двух друзей детства, у меня возникло чувство даже не зависти, а какой-то тоски, потому что я прекрасно осознавал, что никогда не смогу говорить с Йораном так же свободно, как Арвид. У нас никогда не будет так много общего. Мы и видимся-то с ним всего четвертый раз! И в его обществе у меня просто не получается быть таким раскрепощенным.       Проклятые братские узы.       Домой мы вернулись поздно ночью, не так, чтобы очень пьяные, но честно, я выглядел гораздо лучше Йорана, что и не преминула отметить ожидавшая нас тетушка. Ну, в конце концов, мы не дети малые, поэтому выговор нам делать никто не стал, нас просто отправили отсыпаться.       А на следующий день мы, по какой-то уже сложившейся традиции, съездили в город и сходили в кино. Фильм оказался просто идиотский, с кучей пафоса и до безобразия скучный. Настроение у Йорана с утра уже было не радужным, очевидно, сказывалось похмелье, а после этого фильма окончательно испортилось. Он всю дорогу дымил как паровоз, хмурился и был не слишком разговорчив. Я первое время пытался его развлечь, но потом плюнул и просто шел молча. Поездка оказалась в высшей степени неудачной, и мы приехали домой оба уставшие, раздраженные и голодные.       Как результат, у меня осталось впечатление, что я ему надоел, что ему со мной слишком скучно. И я решил перестать надоедать, строить хорошую мину при плохой игре, как говорится.       На следующий день мы снова почти не виделись, он пропадал в саду или еще неизвестно где, а я развлекался в обществе тетушки, которая с прискорбием сообщила, что завтра у нее заканчивается отпуск и завтра же, возможно, меня придется оставить одного.       Ах, какая жалость.       Я заверил ее, как мог, что скучно мне не будет, и что я обязательно найду, чем себя занять, к тому же Йоран, возможно, выделит на меня время.       — Отец совсем его в саду загонял, бедного мальчика. А у него последняя неделя отдыха.       — Он уезжает? — спросил я.       — Да, уже в эти выходные.       — О, успеет еще меня проводить, — улыбнулся я, так как планировал уехать через день.       — Успеет, — улыбнулась в ответ и тетя.       Вечером Йоран домой не пришел, утром я проснулся один в пустой квартире. В одиночестве выпил кофе перед телевизором, тупо переключая каналы. По телеку не было совершенно ничего интересного, одни передачи для домохозяек.       Если честно, мне было гораздо легче не видеть своего троюродного брата. Тогда мой разум прояснялся, и меня переставали одолевать нелепые фантазии с ним в главной роли.       Днем Йоран неожиданно пришел домой.       Я полулежал на диване в гостиной в одних шортах, наслаждаясь прохладным ветерком с лоджии и огромным экраном телевизора, транслирующим в данный момент History.       — Что за хрень смотришь? — с порога поприветствовал меня брат.       — Из всей хрени это еще менее хрень, — лениво ответил я, даже не повернув голову.       Он хмыкнул и ушел к себе в комнату. Я слышал, как он сначала закрыл дверь, потом открыл, прошел на кухню, налил воды, хлопнул дверцей холодильника. На телевизор мне было уже плевать. Затем брат пару раз прошел мимо меня на лоджию — покурить. После третьего такого захода я не выдержал, встал и пошел за ним на кухню.       — Кофе будешь? — предложил он, включая чайник.       Я покачал головой, встав у двери и опираясь плечом на стену. Я безумно устал. Мне все это осточертело. Сколько еще я должен вот так спокойно смотреть на это тело, на которое он (снова!) даже не удосужился натянуть футболку?       Если я сейчас подойду и поцелую его?       У него будет два варианта — надавать мне по морде либо ответить на поцелуй. Хм, или три — ответить на поцелуй и надавать мне по морде. Или даже четыре — не ответить на поцелуй. И все равно надавать по морде… Следовательно, единственное, чем я рисковал — это получить фингал под глазом или отделаться синяками по всему телу. Или все вместе. Главное, чтобы без переломов. Я же еще до дома должен как-то доехать…       Я ни в чем уже не был уверен. Но ведь было что-то тогда, у нас на даче. Я все еще помнил тот взгляд. Или это фантазия? Только ли это моя фантазия?! А вообще, плевать. Я его, может быть, больше и не увижу никогда в жизни.       Один раз. Только на один раз.       К черту условности и разумную рациональность. Ненавижу. Я решительно подошел к нему, повернул к себе, потянув за плечо, успел заметить удивленный взгляд, и поцеловал. Сначала просто прикоснулся к губам, затем стал целовать сначала верхнюю, затем нижнюю. Йоран не двигался, никак не проявлял активность. Я настойчиво раздвинул языком его губы, зажмурившись и ожидая удара в челюсть. И вот тогда он неожиданно мне ответил, впившись в меня поцелуем, сжав мое лицо своими ладонями, не позволяя отодвинуться. Мы целовали друг друга так, словно голодали неделю и уже были на краю смерти. Нам не хватало воздуха, мы почти задыхались, но не могли оторваться.       Это была высшая степень безумия и блаженства. Не осталось никаких мыслей и никаких границ. Мы оба наконец-то перестали нажимать на этот вечный тормоз. Много ли сил нужно, чтобы его отпустить? Как оказалось, нужен был лишь шаг.       Оторвавшись на мгновение, мы посмотрели друг другу в глаза. Он по-прежнему держал мое лицо в ладонях, я обхватил руками его запястья. Мы не сказали ни слова. Просто Йоран вдруг толкнул меня к маленькому кухонному столу, встав почти вплотную, покрывая поцелуями мое лицо, шею, плечи. В это время руками стягивая с меня шорты вместе с бельем. Чувствовать его губы и руки на своей коже было просто блаженством, в которое я окунулся с головой. Я так давно хотел его, что сейчас мои руки в лихорадочном смятении блуждали по всему его телу, не задерживаясь нигде и стараясь дотронуться до каждого миллиметра.       А он уже сжал оба наших члена в руке, двигая ею вверх-вниз. Мы терлись друг о друга словно коты, прижавшись лбами, тяжело дыша. Я гладил его спину, плечи, грудь, останавливаясь на сосках. И снова тянулся к губам, требуя поцелуя, такого же глубокого и длительного, как первый. Он давал мне его, снова и снова. И мы кончили одновременно. Я прижался лбом к его плечу, он зарылся рукой мне в волосы. Только этого нам было мало. Мне плевать, даже если я буду снизу. Пусть так, только бы заполучить его полностью. Наконец-то с ним, чувствовать этот опаляющий и сжигающий меня жар.       Поэтому когда он развернул меня к себе спиной, я покорно наклонился над столом, едва ли не упираясь лбом в стену. Пришлось одной рукой схватиться за столешницу, а другую подставить под лоб. Никакой чертовой прелюдии не последовало, благо естественной смазки и без того вылилось предостаточно, хотя было ужасно, до тошноты, больно. Он вошел в меня чуть резче, чем хотелось, так что я невольно вздрогнул, сдерживая рвущийся наружу крик, безуспешно пытаясь расслабиться, и слегка подался вперед к столу, кусая губы. Но отодвинуться мне не дали его руки на моих бедрах, он прижал меня к себе, давая почувствовать его на всю длину, позволяя привыкнуть к ощущениям. Я ухватился одной рукой за его бедро, пытаясь удержаться и одновременно ощущая под ладонью, как напряглись мышцы. Но при первом же толчке вынужден был отпустить его и распластаться по столу настолько, насколько это вообще было возможно сделать на расстоянии в полметра, вцепившись в столешницу так, что побелели костяшки, зажмурившись от ослепляющей боли.       — Йоран… — я тяжело выдохнул, — пожалуйста…медленнее…       Он наклонился надо мной, убирая упавшие на лицо пряди и целуя в щеку, начиная входить не так быстро.       — Так?       Я просто кивнул, уже не в силах ответить, а только всхлипывая под ним, прерывисто выдыхая. Боль постепенно отступала на второй план, особенно когда Йоран подключил к работе руку. Мне так отчаянно хотелось обернуться и заглянуть ему в лицо, но меня в буквальном смысле вдалбливали в стол, не давая даже на секунду перевести дыхание. Толчки становились резче, быстрее, и я тоже чувствовал, что уже на пределе, когда мне на ухо едва слышно прошептали:       — Мика…       И меня поглотила волна нахлынувшего оргазма. Я чувствовал, что брат тоже все, откинулся ему на грудь, по-прежнему упираясь руками в стол. На секунду мы замерли, наслаждаясь этим единством.       Затем все резко закончилось, я дернулся, когда Йоран вышел из меня, и наконец обернулся, чтобы посмотреть на него, но увидел лишь удаляющуюся из кухни спину. Класс. Оттрахал и сбежал. Молодец, брат.       Я кое-как натянул шорты, держась мертвой хваткой за стол и прикидывая, смогу ли дойти до двери и не упасть. Задница и поясница нестерпимо горели, и мне очень сильно хотелось под успокаивающий душ. До ванной я все-таки как-то доковылял, Йоран чем-то шуршал в комнате, сквозь щель слегка приоткрытой двери мне не удалось его рассмотреть, поэтому я просто закрылся в ванной и залез под душ. Голова слегка прояснилась, но боль никуда не делась. Вот вам и последствия спонтанных решений и действий. Плати теперь, Мика, за свои дурацкие желания.       Когда я вышел, дверь в комнату была нараспашку, и я понял, чем там занимался Йоран — расправлял диван. Заботливый какой. Но я, не раздумывая, завалился в постель и провалялся там оставшуюся половину дня в каком-то полузабытьи. Но точно помню, что несколько раз приходил Йоран, сидел рядом, перебирая мои волосы, заставлял выпить какие-то таблетки, очевидно, жаропонижающие или какие-нибудь болеутоляющие, черт знает. Я чувствовал себя слепым котенком, поэтому безропотно выполнял все, что брат хотел.       Когда вернулась тетя, то я не знаю, что наплел ей Йоран, но она заглянула ко мне пару раз, всплеснула руками, потрогав мой лоб, и заставила выпить какой-то донельзя противной травяной настойки.       К ночи меня отпустило, сознание вернулось, я сел в постели и первое, что я увидел, был Йоран, лежавший рядом. Он тут же сел, и мы уставились друг на друга.       — Мика…ты ведь завтра уезжаешь…       Прекрасное начало. Я злобно прищурился. Мне так остро захотелось заехать этому гаду по носу и сломать его к чертовой матери.       — К счастью, да, — очень холодно ответил я, ложась обратно на подушки. — А теперь, когда ты убедился в моем скором отъезде, можешь валить к себе.       — Я и так у себя, — в тон мне ответил брат.       — Ты меня прекрасно понял, — огрызнулся я в ответ, отворачиваясь к стене.       Он промолчал, и я услышал, как он встал с дивана. Скрипнула закрывшаяся дверь.       Ну вот, Мика. Ты ведь сам просил — хотя бы один раз. Вот и получил свой раз. Смакуй теперь воспоминания, наслаждайся их горько-сладким вкусом.       Проснулся я поздно, но чувствовал себя в целом не так плохо, как вчера. В квартире снова никого не оказалось. На холодильнике я нашел записку от тети с указаниями, что я обязан съесть на завтрак. Весь остаток дня я провел на диване, выпив неимоверное количество кофе, с отсутствующим лицом разглядывая людей на экране. Еще несколько часов, и я уеду отсюда, чтобы больше уже не возвращаться. Вообще, все это было идиотской затеей, и я уже раскаивался в произошедшем вчера.       Я думал, что Йоран не поедет меня провожать, но ошибся. Он поехал. И обнял меня на прощание, незаметно засунув что-то в задний карман джинсов. Какого черта?       Когда я уже залез в вагон и нашел свое место, я достал из кармана свернутый листок бумаги, на котором было написано лишь несколько строк: «Сейчас я на две недели уеду по работе, но затем у меня вновь двухнедельный перерыв. Адрес моей квартиры: --//--//--. Если тебе не все равно, приезжай в выходные». Я несколько раз перечитал эту записку. Вот чушь собачья.       Только вот стало как-то душно.       И в этот раз мне захотелось смеяться.

***

      Две недели тянулись медленно, и меня постоянно терзали смутные сомнения. Как и прежде, оказавшись вдалеке от брата, я перестал быть уверен в том, что мне все это вообще надо. Есть ли смысл срываться и ехать к нему, тратить свои выходные? И что это даст?       И, тем не менее, по прошествии двух недель еще неделю я продолжал терзаться в смутных сомнениях, а затем плюнул на все, собрался и приехал.       Его квартира находилась почти на окраине города, найти улицу не составило большого труда. Была суббота, раннее утро. Он вообще дома?       Йоран был дома, на звонок он буквально сразу открыл дверь. Сомнительно бодрый, с чуть покрасневшими белками глаз, небритый, в распахнутой рубашке, майке и старых потертых джинсах.       — Привет, — произнес я коронную фразу.       — Привет, — ответил он.       — С утра напиваешься? — я бесцеремонно ввалился в квартиру, снимая кроссовки.       — Я вообще не пью, — парировал брат.       — Ага, выпиваешь, — не остался в долгу я, справившись с кроссовками и распрямляясь. И тут же оказался в объятиях.       — Спасибо, что приехал, — прошептал Йоран мне куда-то в основание шеи.       — Пожалуйста, — я сглотнул.       А дальше были только губы, не до конца снятая одежда и поцелуи вперемешку с укусами. К этому разу Йоран уже подготовился, запасшись и нормальной смазкой, и презервативами.       — Боишься заразиться? — пошутил я, наблюдая, как он растягивает латекс.       — Ну, бешенством, — совершенно серьезно ответил он.       — Так ты уже… — сказал я ему в целующие меня губы, выгибаясь под его сильным телом.       Все выходные мы только и делали, что занимались сексом. Мы и раньше-то особо не разводили беседы, а сейчас говорили и того меньше, чаще просто затыкая друг друга поцелуями. А в воскресенье договорились, что я приеду через три недели снова. А затем он приедет ко мне. И так далее, пока это не стало привычкой, рутинной обязанностью. Я вел одну жизнь в своем городе — ходил на работу, выпить с друзьями, даже встречался с девушками. И другую — по выходным, раз в месяц, в его или моей квартире. Мы упивались друг другом и никак не могли насытиться.       Чего-то неуловимо не хватало, но я никак не мог понять — чего.       — Знаешь, мои родители хотят, чтобы я женился. Внуков им, типа, подарил… — как-то заметил Йоран, лениво поглаживая меня по бедру.       — Вот, вполне нормальные родители, — кивнул я сонно. — Так подари, чего там…       — Ага, делов-то, — рассмеялся брат, прижимая меня к себе.       А в следующий раз его вообще потянуло на философские размышления о смысле жизни.       — И ты готов вот так жить? Постоянно скрываясь? Встречаясь украдкой?       — Да, готов, — без колебаний ответил я. — Ты пойми, может, мы оба ошибаемся. Это просто животная страсть. Искушение. Одержимость. Называй, как хочешь. Вдруг это пройдет со временем? Перебесимся и успокоимся…       Мне и самому хотелось верить в то, что я говорил тогда.       — Перебесимся, — печально усмехнувшись, повторил Йоран. — Ну да…       Я иногда думал, как бы обернулась моя жизнь, если бы он тогда оттолкнул меня. Смог бы я его забыть, как уже было? Или эти муки отправили бы меня прямиком в ад? Наверное, все же, я бы его забыл, успокоился, женился, погрузился бы в скучную семейную рутину, напиваясь по вечерам и ругаясь с женой.       А так я словно разрывался на две части, проживал две жизни.       И даже не заметил, как пролетели два года. Мы нисколько не изменились, или я лишь хотел так думать.       Я ни разу не позвонил Йорану сам, не написал ему. Всегда звонил он. И сейчас тоже я достал сотовый из кармана, увидел высветившееся имя и ответил.       — Я хочу тебе кое-что сообщить.       Без приветствия, так с ходу. Его хриплый голос задел меня за живое. Я быстро произнес, не позволив ему договорить:       — Я уже купил билет, завтра утром буду у тебя. Жди.       И отключился. Плохое предчувствие холодным комом разрасталось в груди, но, тем не менее, я наскоро впихнул кое-какие вещи в дорожную сумку и выскочил из квартиры. В автобусе нервно стучал ногой, а на вокзале не мог спокойно сидеть в ожидании поезда. Я даже зашел в кафе и выпил стакан жидкого кофе, вспомнив, что еще ничего не ел сегодня. Правда, аппетит пропал окончательно.       Утром следующего дня, запыхавшись, я остановился напротив знакомой двери и замер. Позвонить или открыть самому? Секунду раздумывал и позвонил. Послышались шаги, скрип замка, и дверь открылась. Я вошел в квартиру. Напротив стоял Йоран. Руки сложены на груди, неуверенная улыбка. Футболка ему явно была мала по размеру. Неужели моя?       — Привет. Ты в моей футболке, — я поставил сумку на пол и стал снимать кроссовки.       — О, а я-то было решил, что поправился, — Йоран неуверенно рассмеялся, оглядывая себя. Я тоже усмехнулся и прошел в комнату. Сел на диван.       — Ну? Что ты хотел мне сказать? — я в упор посмотрел на брата. Он встал у окна, полуприсев на подоконник, не глядя на меня. Наступила минута молчания.       — Мика… знаешь, эти наши… отношения…       Я сглотнул, но ничего не сказал. Он продолжил:       — Просто… У меня же нормальная семья, помнишь, ты и сам это говорил, у меня сестра недавно замуж вышла, у них ребенок родился. Впрочем, ты и так это знаешь... — поправился он, заметив мой настороженно-хмурый взгляд.       — И? — холодно произнес я. — Хочешь сказать, что тебе не место с таким, как я? Хочешь сказать, что я ненормальный?       — Нет, да погоди ты, — он нервно дернулся, встал в полный рост. Я откинулся на спинку, весь внимание.       — В общем, мои родители…       — Да говори ты прямо! — вдруг взорвался я, не сдержавшись. Он сжал губы.       — Я решил жениться.       Я сам почувствовал, как от моего лица отхлынула краска, а пальцы рук начали мелко подрагивать. Ну, да, я знал, что у него есть девушка. Уже давно…но… И тот прошлый разговор… И все же…       — Я женюсь, Мика.       Его голос был тверд. Видимо, это решение он принял давно, оно не было спонтанным. И, конечно, я в глубине души всегда знал, что так и будет. Кого я обманываю? Я ведь и сам ему это как-то предложил, пусть и в шутку!.. Так какого черта сейчас я так…потерян?       — Когда?       — Через неделю.       — Почему ты не сказал мне по телефону? — мой голос вдруг стал бесцветным.       — Я и хотел сказать! Все объяснить. Но ты же трубку бросил, — это прозвучало так обиженно.       — А что тут объяснять? Все и так ясно, — я поднялся. Есть ли обратный поезд так рано? А, неважно, подожду, если нужно. Все лучше, чем здесь.       — Ладно, на свадьбу пригласить не забудь. Хочу на невесту посмотреть.       Я направился к выходу, но у двери Йоран схватил меня за руку.       — Ну, чего ты как ребенок, в самом деле!       — А, да ладно, не приглашай, обойдусь, — я с силой вырвал руку и почти вывалился в коридор, быстро натянул кроссовки.       — Мика!       Йоран попытался меня задержать, но я снова вырвался, выкрикнув со злостью:       — Что Мика?! Позвал меня, чтобы трахнуть напоследок, да?!       Он остолбенел и уставился на меня. Я скрипнул зубами, пинком открыл так и не запертую дверь:       — Да пошел ты… — и вышел из квартиры, не обернувшись. Он больше не пытался меня останавливать, не окрикнул, не вышел на площадку.       Шнурки я завязывал уже на улице, отойдя от дома на квартал. Как еще не запутался и не свалился… Меня едва ли не трясло от злости. А еще одолевала обида на Йорана, на его родителей, на весь этот чертов такой правильный мир! Да, веду себя как ребенок. В общем-то, я и приехал в надежде, что если мы поговорим лицом к лицу, то все как-то наладится…       И ведь сам же все и испортил.       Да катись оно…       Жизнь дала, жизнь забрала. Все честно. Наверное.       Свадьбу, и правда, сыграли через неделю. Невеста была великолепна, Йоран тоже выглядел восхитительно. Все признали, что пара вышла на редкость красивая. Даже я, кто не смог удержаться и все-таки приехал на свадьбу. Кого я пытался этим наказать? Себя, видя вот так брата и не смея до него дотронуться? Или Йорана, когда он смотрел на мою показную веселость и слушал пылкие пожелания в адрес молодоженам?       Свадьба была в сентябре, когда погода еще держалась теплой, и не начался сезон дождей. Я провел там два дня, лицемеря самому себе и убеждая, что все складывается просто замечательно. Вот он, мой шанс избавиться от этой зависимости, стать нормальным…       А когда я вернулся в свою квартиру, то захлопнул дверь, залез на диван и включил телевизор. Словно робот, смотрел картинки и щелкал пультом. Отгородился от мира, замкнулся. Даже слез не было. Чтобы съездить на свадьбу, я взял на работе недельный отпуск, так что теперь мог свободно и без помех предаваться меланхолии и погружаться в депрессию.       Я был просто уверен, что по прошествии нескольких дней полностью вылечусь.       Только вот на третий день моего сознательного плена в квартире раздался звонок. Я сидел перед темным экраном телевизора и слушал успокаивающий шум дождя за окном.       Вставать и идти к двери не хотелось, но звонок раздавался снова и снова с завидной настойчивостью. С трудом поднявшись, я потащился в коридор.       Открыв дверь, я поднял голову и замер.       — Может, впустишь? — его голос был тихим и чуть хрипловатым. Мокрые волосы налипли на лицо, одежда облепила все тело.       И хотя я знал, что никогда не смогу его отпустить, но я думал, что он сможет отпустить меня. Ошибался.       — Привет, — прошептал я одними губами.       — Привет, — согласился он, улыбнувшись.

Но я не могу. Не смогу измениться. Я жду, когда выжжет мне сердце отрава Из осознания «стоит смириться»… Нечестная, мерзкая, глупая правда! И тянет к земле соленая горечь. «Пойми же, тупица, он не идеален!» А мне наплевать. Я, наверное, сволочь… Ведь знаю, как брат он — недосягаем.