Назначение судьбы.

       Несколько дней назад. Пятница. Москва. Главный Центр «Тойота Мотор». Кабинет Директора. - Антон, сколько можно вести себя, как безответственная скотина? – мужчина в возрасте агрессивно размахивал руками, - На этой неделе ты опять... - он показательно начал загибать пальцы. Парень, молодая копия Директора компании, не удержался и закатил глаза. Вот серьёзно, когда отцу уже надоест занудствовать? Антон незаметно засунул беспроводной наушник в ухо, желая отделаться от этих невообразимо скучных нравоучений. Ритмичные, громкие биты заставили ногу парня самопроизвольно стучать им в такт. Слава Богу, хоть не начал качать головой. – Спустил мою месячную зарплату на выпивку и развлечения, два раза попал на решетку со своими дружками, несколько раз позволил себе вульгарные выражения в сторону моей секретарши, чёрт, Антон, тебя журналисты с проституткой застали. Андрей Викторович, подтверждая свои слова, с силой кинул в парня журнал, на обложке которого как раз красовался будущий преемник компании вместе с какой-то полуголой девушкой с ярко-синими короткими волосами.        Антон за уже длительный срок его «проказ» научился понимать, что спорить с отцом, во-первых, было бесполезно, во-вторых, он реально заслуживает нотаций. Но, несмотря на это понимание, Шастун не собирался прекращать, все-таки такие тусовки с друзьями доставляли ему какое-никакое удовольствие. Антон молча ждал, пока отец договорит все, что хочет, и даст ему, наконец, уйти. Он оглядел обложку журнала и лениво пролистал несколько страниц, пытаясь показать свою незаинтересованность в разговоре. «А неплохая такая была девчонка, нужно встретиться с ней ещё раз,»- думал Антон, пока отец продолжал перечислять все его свежие «проблемы», которые заметно усложняли жизнь и ему, и его отцу. Такие разносы ему устраивали в конце каждой недели, но, стоит признать, на этой недели он реально ушёл в отрыв. - Хорошо, я, конечно, прислушаюсь к твоему мнению, такого больше не повторится. Пока, па. Тоша с удовлетворённым стоном потягивается, разминая позвоночник, который еле слышно хрустит, и поднимается с чёрного кожаного кресла. - Не так быстро, молодой человек.- Андрей Викторович останавливает порыв мальчишки покинуть кабинет, жестом приказывая сесть обратно. – Мне это надоело, и я не собираюсь больше закрывать глаза на твои выходки. Думаешь, весь мир состоит из развлечений и отдыха? Думаешь, если я помогу тебя вытащить, то тебе можно все? Жаль, конечно, разбивать твои розовые очки, но, Антон, это крайняя точка. Ты должен понимать, что если я собираюсь сделать тебя руководителем нового филиал, то мне нужен ответственный человек. С понедельника будешь мыть все залы в главном Центре, подумаешь о своём безалаберном поведении. - Что? Это ты так шутишь? Очень смешно, па. Антон резко подрывается с кресла, чуть ли не в испуге покидая кабинет. В след ему доносится лаконичное - «В понедельник к девяти». Ага, сейчас. Делать ему больше нечего, чтобы какую-то работу грязную выполнять, тем более в этом центре. Шастуну противно за то, что отец такое ему предлагает, но ничуть не стыдно за свои гулянки. А должно быть? Неужели он один такой в своём возрасте импульсивный, эгоистичный и падкий на развлечения? Каждый человек, взрослея, проходит эту стадию. А уж если у тебя есть деньги, почему не потратить их в свое удовольствие?        За чередой однотипных вопросов самому себе Антон не замечает, как заходит в лифт, нажимает самую нетронутую работниками кнопку и добирается до последнего, 33 этажа. Он старается не задевать головой низкие бетонные потолки, когда решает всё-таки дойти до края крыши. Через такие странные и похожие друг на друга коридоры никогда не проберётся случайно забравшийся сюда человек, поэтому администрация центра не посчитала целесообразным закрывать люк на замок. А хотя, даже если бы тут и был замок, Антона бы это всё равно не останавливало.        Шастун останавливается на самом краю крыши, который был огорожен с виду небезопасной металлической оградой в виде сетки. Центр довольно новый, современная архитектура, развитые технологии, окна на все стены – всё в этом здании кричало о новшествах. Но крыша была совершенно другая, будто брошенная всеми, и это в ней Антону и нравилось. Тут не нужно было надевать маску вечно веселого, готового на любые приключения Антона Шастуна. Антона Шастуна, безответственного парня, в руки которого должен перейти многомиллионный бизнес отца. Тишина успокаивала, будто обнимая в немом утешении, позволяла ему свободно выдохнуть.        Рука уже по инерции лезет в задний карман чёрных штанов, выуживая оттуда помятую пачку сигарет. Прохладный воздух проникает под лёгкую толстовку Антона, щекочет его рёбра, вызывает мурашки по всему телу. Ветер взъерошивает волосы, словно это нежная рука его матери ласково касается головы своего мальчика. Шастун зло ухмыляется куда-то вдаль из-за этих постоянных детских воспоминаний, всплывающих у него в голове, когда он остается один в тишине.        Год назад Антон мог не сдержать слёз лишь от одного крохотного намёка на прошлую жизнь, маму и их семейный очаг. Как же он переживал её потерю. Постоянные скандалы, истерики, выливающиеся на ни в чём невиноватого отца, который так же, как и Антон, потерял эту светлую женщину, которая делала их семью настоящей, он потерял свою любимую жену. Но между сыном и отцом всё же существовало одно отличие, у Андрея Викторовича была одна отдушина - работа. Она помогла ему забыться, уйти от проблем, заставляя погрузиться в неё с головой. Со временем, но он смог научиться жить дальше. У Антона же изначально не было абсолютно ничего.        Уже позже от края пропасти его оттянули алкоголь, табак и наркотики, ставшие постоянными спутниками его жизни. Или же оттянули от одного края и притянули к другому? Словно несколько Лун для Земли. Антон будто вечно подвешен над землей, он постоянно в движении, но в то же время как будто стоит на одном месте. Вслед за вредными привычками появились и новые друзья или, вернее, коллеги по уходу в забвение. Антон реально понимал, что эти люди – эгоистичные мешки с говном, целью жизни которых были лишь развлечения за чужой счет. То же самое стало ориентиром для Шастуна теперь. Парень никогда не жаловался на теперешнюю жизнь, лишь иногда лёгкая ностальгия скреблась в его сердце, крича, что это неправильно и дальше так продолжаться не может. А если продолжится, то он окончательно потеряет себя. Когда же такое происходило, Антон тут же звонил своим знакомым, приглашая упиться в хлам. Те, конечно, никогда не были против.        Со временем этот голос здравомыслия бесследно исчезнет. Но пока парень будет иногда захаживать на крышу Центра, чтобы вспомнить каким было его не слишком далёкое, счастливое прошлое.        Антон медленно вдыхает и выдыхает сизый дым, завораживающе разглядывая ярко-рыжий огонёк сигареты. Мысли постепенно улетучиваются, оставляя в душе парня лишь удушающую пустоту. Он простоял так ещё долгое время; небо начинало постепенно погружать город в тёмную звёздную ночь. Парень думал, что поздний вечер пятницы – лучшее время для тусовок и выброса эмоций, накопленных за всю неделю. Но сегодня что-то было не так. Может до него, наконец, стали доходить нотации и просьбы отца взяться за ум? Или он просто устал от сумасшедшей шумихи, в которой прожил несколько месяцев?        В этот вечер Шастун вернулся домой непозволительно рано. Вся поездка от Центра прошла на глубине подсознания парня, не замечавшего ничего вокруг себя. Он решил, что всё-таки не ослушается отца на этот раз. Конечно Антон не глупый мальчик, он всё понимает. Понимает, что собственноручно скатывает свою жизнь по наклонной, что зря спускает столько отцовских денег на ненужные вещи и на ненужных людей, но куда-то же нужно сбежать от себя хотя бы на время, верно?        И он действительно пришёл на работу в понедельник утром, действительно протёр пыль со всех гладких поверхностей. Тихий-тихий голос совести на задворках сознания не позволил Антону проигнорировать поручение отца, тем более с музыкой в ушах Шастун мог в лёгкую справиться с любым заданием.