Амарант

             Сегодня чудесный день. Светит солнце, но нет того удушающего зноя, который Дженна не переносит; тёплый ветер ласково треплет края её жёлтой юбки.       Девушка, до ломоты в шее запрокинув голову назад, разглядывает проплывающие по светлому небу пушистые облака, считая барашков. Тринадцать — чертовски счастливое число!       Яркие солнечные лучи больно бьют по прищуренным глазам, заставляя как следует проморгаться. Дьявол, надо найти занятие получше... Не зря же она сбежала из класса наказаний, используя только изоленту. Изобретательности ей не занимать (а ещё слабоумия и отваги, по словам кричащей ей вслед математички). Нужно пойти посмотреть, чем занимается в такой располагающий к приключениям день неугомонная Стар. Наверняка чем-то мозговзрывательным и интересным, что она сама сможет превратить в нечто опасное и весёлое.       Через полчаса Дженна уже стоит у дома Диазов.       Покачиваясь на пятках перед входом, девушка прикидывает, что же лучше: постучаться в дверь или влезть в окно? Если выбрать второй вариант, то её ожидает перекошенное от страха лицо Марко. Дженна хмыкает, представляя побледневшего одноклассника, который будет испуганно заикаться. Есть в этом некоторая доля изуверства (в конце концов, она никогда не корчила из себя праведника), но его реакция на её выходки всегда такая уморительная.       Оценивающе примериваясь к дереву, растущему перед домом, по которому можно забраться, её взгляд, ходящий вверх и вниз по стволу, цепляется за клумбу у крыльца, замирая. Желание похулиганить, словно воздушный шарик, медленно сдувается.       Среди всего изобилия цветов её внимание приковывает красно-розовый амарант, ярко вспыхнувший из-за обрамляющего его солнечного света. Дженна, точно загипнотизированная, медленно подходит к нему, ощущая, как в груди разливается тёплая волна щемящей радости. Ведь он так похож на его прическу — и цветом, и формой.       Внезапно, перед её внутренним взором встаёт, отозвавшееся из глубин памяти, далёкое воспоминание: из семян этого цветка, смешанных с мёдом, бабушка делала фигурки черепов на День Мертвых. Дженна их обожала из-за тающего вкуса и крутецкой формы. Кажется, ещё бабуля рассказывала, что когда-то ацтеки почитали амарант и использовали его в своих обрядах. Он возделывался повсеместно на Американском континенте, пока испанские завоеватели не объявили его «растением дьявола». Было запрещено выращивать этот цветок, и те, кто нарушал этот закон, попадали прямиком на костёр. Хотя весь парадокс заключался в том, что в европейской культуре он считался божественным, цветущим подле Древа жизни в Эдеме.       Но Дженне, в общем-то, наплевать на этимологию. В конце концов, её имя означает «Дар Богов», кому скажи — рассмеётся. Главное, что среди прочего, этот цветок напоминает ей о Томе и тех чудесных деньках, что они провели вместе.       Девушка неловко улыбается, словно кто-то может прочесть её слащавые мысли. Неужели она становится сентиментальной? Заразилась от Марко, не иначе. Надо перестать трогать его вещи, вроде вирус передаётся через прикосновение к заражённым поверхностям (на уроке биологии она всё-таки что-то слышит краем уха).       Дженна вздёргивает нос с видом «пофиг на цветок, я просто перегрелась на солнце». Но предательские мысли, крутящиеся вокруг Тома, уже затягивают её в водоворот воспоминаний.

***

      Она лежит на диване в гостиной у Диазов, в ожидании пока Стар принесёт ей из своей комнаты обещанные невероятно опасные, но поразительно интересные мьюнианские артефакты, и слушает музыку, закинув ногу на ногу, размеренно покачивая коричневым ботинком в такт, с безмятежным выражением на лице. Которое резко меняется на озадаченное, так как на стене появляются тени от предметов, словно позади неё кто-то развёл огромный костёр. В ноздри бьёт резкий запах серы. Внезапно раздавшийся звук громкого рёва прорывается даже сквозь наушники.       Девушка, сдержав позорный вскрик от неожиданности (девчачий и совсем ей несвойственный), оборачивается и видит, как из столба пламени выходит демон; дым вокруг него клубится серыми змеиными кольцами, постепенно оседая на брусчатый пол. Он фыркает и что-то бубнит, явно сконцентрированный на своём внутреннем мирке, не замечает ничего вокруг, в том числе и её.       Дженна же в свою очередь, наоборот, полностью фокусирует своё внимание на демоне, наблюдая за ним распахнутыми в откровенном восхищении глазами, не в состоянии даже вздохнуть от восторга, ощущая как сердце пытается разорвать грудную клетку. Она много раз пробовала проводить обряды, описанные в её книгах по оккультизму. Но никакие сущности на её призывы не откликались. А тут что-то потустороннее, всего в паре шагов от неё! Вот только она не может двинуть и мускулом, будто приклеенная к дивану, продолжает просто таращиться на него, почти не моргая.       Оцепенение спадает, когда, пару раз ойкнув, с лестницы разноцветным вихрем слетает Стар, держа палочку перед собой, готовясь к бою; своей кипучей энергией, возвращая Дженне связь с реальностью, и та наконец-то делает вдох. Но принцесса, добежав до демона, замирает и опускает руки, когда тот что-то произносит. Из-за громкой музыки Дженна не слышит их разговор, но смекает, что это скорее всего бывший парень Стар — Том, про которого Звездочка ей рассказывала.       Дженна скользит жадным взглядом по его фигуре, отмечая, что в нём так много оттенков фиолетового и розового — её любимого цвета. Даже кролик, которого он держит подмышкой. Говорят, что розовый притупляет агрессию и нервозность. Видимо, Тому это не помогает. Он активно жестикулирует свободной рукой, внутренние концы его бровей драматично подняты вверх, а в алых глазах зарождается нехороший огонек.       Звездочка стоит спиной к Дженне, поэтому она не видит выражение её лица, однако по тому, как медленно её пальцы всё больше сжимают палочку, понятно, что скоро в Тома полетит какое-нибудь заклинание, если он не прекратит.       Девушка решает, что она должна разрядить обстановку. Обычно она довольно равнодушна ко всему, в том числе и к чужим конфликтам. Но это же, чёрт возьми, демон! И он её заинтересовал, если не сказать больше — очаровал. Она любит всё таинственное, сверхъестественное, иногда жуткое для других людей. А судя по рассказам Стар, Том не просто демон, он — принц подземного мира. Медведь её дери, что может быть лучше, чем сочетание мистики с тайной смерти?       Она резво вскакивает с дивана и быстро подходит к Звёздочке, попутно избавляясь от наушников.       Том вздрагивает, когда Дженна, грохнув ботинками, останавливается перед ним. Он вяло мажет по ней взглядом и, хмурясь ещё больше, обращается к Стар:       — Кто это?       Дженна с нездоровым любопытством смотрит на его рот, сильно удивлённая тем, что у демона приятный голос — мягкий тенор; она-то думала, что он будет грохочущим, неземным, никак не похожим на голос обычного подростка.       — Это Дже… — начинает представлять подругу Стар.       Но Том перебивает её, очень сильно сжав несчастного кролика:       — Впрочем, неважно, я думал, что мы здесь одни, зайду позднее!       Демон, одарив Дженну ещё одним недовольным взором карминовых глаз, с резким хлопком исчезает в сиянии пламени. Капли серого пепла оседают на губах слегка раздосадованной девушки.       Стар радостно улыбается, хлопнув подругу по плечу:       — Спасибо, я уже думала запустить в него нарвальным взрывом.       Дженна, естественно, сожалеет, что ей помешала, но пепел, который она, ухмыляясь, слизывает с губ, не кажется ей горьким.       

***

      Когда она узнаёт, что Марко периодически бывает в подземном мире и засиживается в гостях у Тома, она решает, что, конечно же, ей надо туда попасть. Потому что упустить такой шанс просто глупо, а подкараулить одноклассника очень даже легко.       — Ма-арко-о, Стар сказала мне, что ты собираешься к Тому тусоваться, — она смотрит из-под полуприкрытых век озорными карими глазами на парня, который замер с ножницами в руках, когда девушка резко материализовалась перед ним (не без помощи Звёздочки, конечно).       — Да, и? — видно, что он уже предчувствует подвох и его ладонь нервно сжимает край толстовки.       — И ты берешь меня с собой! — нагло заявляет Дженна и прежде, чем Марко успевает возразить, она продолжает: — Потому что иначе я покажу Джекки твои стихи о вашей будущей, счастливой семейной жизни, которые заканчиваются очаровательной подписью с сердечком: «Марко Линн Томас». — на последних словах она не выдерживает и начинает хихикать злобным смехом Сатаны.       — Что? Дженна! Ты снова пробралась в мой дом! Украла мой дневник! — он досадно поджимает губы.       — Не украла, а позаимствовала! Я — не воровка, я — заимствователь, — с видом знатока Дженна складывает руки на груди.       — Неважно! Том наверняка убьёт нас обоих. Ар-р, ладно… Пошли! — Марко порывисто разрезает перед собой ткань пространства.       Девушка, меланхолично насвистывая Highway to Hell, следует за ним в портал. Ха! Неужели лучше умереть, чем признаться в своих чувствах Джекки? Марко такой… Марко.       — Только прошу тебя, веди себя прилично… Насколько это возможно для тебя. Том очень вспыльчивый.       — Ага, — говорит Дженна, перестав свистеть, и потрясённо озирается по сторонам.       В глаза бросается лавовый водопад, текущий из черепа буйвола, острые сталагмиты столбами поднимаются со дна пещеры, на стенах висят скелеты. Сердце Дженны ёкает, на щеках проступает румянец — она уверена, что у неё сейчас тот самый, так называемый, «эстетический оргазм».       — Мастера Тома надо подождать, он будет с минуты на минуту, — произносит летающий красный демонёнок, встретивший их.       — Хорошо, — отвечает Марко. — Дженна, пойдем пока присядем. Или поиграем в пинг-понг.       Однако девушка, отойдя от первого восторженного впечатления, ещё раз внимательно оглядевшись, находит на время ожидания развлечение получше. Скакать на скелете лошади с криками: «Я — Всадник Апокалипсиса!» куда интереснее, по её мнению.       Она чувствует, что в процессе скачки её щеки раскраснелись ещё больше, волосы выбились из-под шапки, как у огородного пугала; поэтому она ещё сильнее выпучивает глаза, стараясь придать своему лицу комично-грозное выражение. Марко не выдерживает и разражается громким смехом из-за её инсталляции, не обращая внимания на клубящийся рядом с ними дым и выступающую из него рогатую фигуру.       — Что. Это. Такое? — отделяя каждое слово, произносит Том с убийственной холодностью, ткнув указательным пальцем в смертную.       Диаз, стирая слёзы, выступившие на лице от хохота, чувствует, что сейчас, благодаря Дженне, он не в состоянии испугаться ни внезапного появления, ни опасного тона демона.       — Прости, Том. Это — Дженна. Я не собирался брать её с собой. Но не выгоняй её, пожалуйста. Не думаю, что Звёздочке понравится, если ты поступишь так с её подругой.       Том недовольно наблюдает за родео, которое устроила смертная; верхний глаз нервно дёргается. Демон медленно выдыхает и, сжав ладони в кулаки, сдерживая гнев, обращается к Марко:       — Ладно, пойдем, займёмся файтингом. Ты принёс ту игру, про которую прожужжал мне все уши?       — Конечно! Там драчки закачаешься! — парень мечтательно закатывает глаза.       — Эй, Том, давай так, если я тебя обыграю, ты разрешишь мне прийти ещё? — дерзко бросает демону Дженна, спрыгивая с лошади.       Том надолго замолкает, не мигая, смотрит на неё сосредоточенным пронизывающим взглядом. Девушка впервые за короткое время пребывания в Аду напрягается, вдруг у демона есть способность читать потаённые мыслишки или он всё-таки решил прожечь в ней дыру. Где был её разум, когда она решилась на эту авантюру?       Но недоверие на лице демона быстро сменяется крайним изумлением, и Дженна с облегчением выдыхает, когда он с удивлённым смешком произносит:       — Обычно девушки не слишком жалуют жестокие игры, в которых аватары чистят друг другу рыла. Сомневаюсь, что ты сможешь меня обыграть, учитывая мой огромный геймерский опыт… Но можешь попробовать.       (Дженна благорозумно решает промолчать о том, что она частенько «заимствует» игры у Марко).       Через два часа виртуальный борьбы у Тома вновь сосредоточенный остановившийся взгляд, теперь прикованный к красной надписи «Winner Janna». Дженна самодовольно улыбается и со всей силы хлопает его по спине, попутно отмечая насколько она горячая.       — Ничего, в следующий раз отыграешься. Ладно, нам пора.       Если она не вернётся домой до прихода родителей с работы, они заметят её исчезновение, и очередной домашний арест, естественно не остановит её, но затруднит жизнь.       Она прыгает в портал за причитающим Марко (до которого так и не дошла очередь поиграть), искренне надеясь вернуться, но не особо веря в это.       Однако, на удивление, Принц Преисподней выполняет условия пари. Он разрешает ей прийти ещё и ещё. Под предлогом того, что он никак не может отыграться (Геймер со стажем. Ну, да, ну, да). Хотя иногда у её аватара из воздуха появляются жизненные силы, благодаря чему ей удаётся нагнуть Великого и Ужасного, Дженна делала вид, что в упор не замечает эту «уличную магию».       Она видит, что демону доставляют удовольствие их совместные посиделки и то, что она не боится вещей, которые вызывали отвращение у других. От неё не надо прятать фонтаны с кровью, в ней не порождают страх разные уродливые существа подземного мира, она не считает, что скелеты и черепа на стенах — это некрасиво.       А ей нравится то, что Том всегда соглашается на любое её "стрёмное" предложение — от прогуляться в зомби-таун, до побегать за разгневанным призраком.

***

      Они идут после земного рок концерта мимо тяжёлых чугунных врат, за которыми мелькают надгробия. И Дженна не может удержаться, чтобы задорно не пропеть замогильным голосом:       — Пойдём через кладбище, если не боишься…       Том в ответ лишь улыбается, шагая за ней к воротам.       А потом склоняется к Дженне, притормозившей у склепа с каменными розами сразу за оградой, и тихо шепчет над самым ухом:       — Не мне стоит бояться.       Девушка в ответ только фыркает, чувствуя себя скорее смущённой, чем напуганной.       Они продолжают свой путь в полном молчании. На небе восходит бледная луна, освещая тусклым светом могильные плиты и рассыпанные повсюду красные ягоды земляники, похожие на заледеневшие алые бусины.       Дженна, как никогда, задумчива и тиха, она медленно петляет между могил. Но молчание — не её конёк. Наблюдая, как холодные лунные лучи ласкают изящную скульптуру ангела вдалеке, поддавшись внезапному душевному порыву, девушка тихо декламирует:       «Сильна любовь и слава смертных дней,       И красота сильна. Но смерть сильней».       — Джон Китс. Мой любимый английский поэт, — поясняет она шагающему рядом с ней Тому. Его лицо расслаблено, а глаза прикрыты. — Знаешь, мне кажется, что это хорошо, что у вас со Стар ничего не сложилось. Надо быть дураком, чтобы строить отношения с тем, кто проживёт намного меньше тебя. Да и со стороны «смертного» это будет какой-то садизм к долгоживущему демону — позволять себе такую любовь.       «Я не садистка, а ты не дурак!» — одна фраза, так и не произнесённая вслух, повисает между ними.       Том вздыхает, сжав зубы, и открывает глаза, переводя свой взгляд куда-то вдаль, поверх её головы; радужка его алых глаз горит печальным потусторонним светом. Дженна понимает, что, возможно, он и сам знает это, и не стоило так внезапно грузить его своими рассуждениями. Иногда, честное слово, она жалеет, что у неё нет затычки. Зато что-что, но она умеет разрядить обстановку дурацким жестом или высказыванием.       Пока демон находится в прострации, она нагибается, чтобы сорвать красную ягоду.       — Эй, Том, давай есть землянику! — он с явным усилием фокусирует свой взгляд на лице девушки, подошедшей к нему вплотную. В его глазах мелькает испуг, смешанный с интересом. — Смотри, какая она здесь — крупная, красная и сочная, — и прежде, чем демон успевает возразить, она запихивает ягоду ему в рот, легко касаясь кончиками пальцев его тёплых губ.       Он в недоумении косится на девушку, но рефлекторно прожевав, жмурится от удовольствия.       — М-м-м, вкусно.       — Ещё бы, тут такое удобрение из мертвечины, — Дженна обводит рукой кладбище, сардонично улыбаясь.       — Фу, Дженна! — Том закатывает два глаза, при этом верхний смотрит на девушку, светясь от сдерживаемого смеха.       — Да шучу. А может и нет, — она подмигивает и убегает, крича: — Тебе не догнать меня, злой демон!       Но, не успев пробежать и десятка метров, девушка внезапно спотыкается о чьё-то надгробие и падает носом вперёд. Несколько нецензурно выругавшись, она переворачивается, и, продолжая лежать на земле, приподнимает голову, чтобы посмотреть, где находится Том.       Облачённый туманом и огненной аурой, он плывёт вдоль могил, чуть оторвавшись от поверхности, его глаза сверкают словно карминовые рубины, а на губах играет усмешка, обнажающая клыки. Наверное, он пытается её напугать, но Дженну завораживает этот образ.       Демон в считанные секунды оказывается рядом с ней, заглядывает в большие распахнутые глаза девушки и совершенно неправильно интерпретирует её эмоции.       — Ну, и кому теперь страшно? — довольно смеётся Том.       По-прежнему левитируя, он склоняется над ней, Дженна резко вскакивает, и они сталкиваются носами. Парень, сбитый с толку, смущённо моргает, отпрянув от девушки; алое свечение, окружающее его фигуру, постепенно исчезает.       Дженна трёт обожжённый кончик носа и смеётся, делая в голове пометку — не дотрагиваться до Тома, когда он «включает демона».

***

      Когда Том рассержен по-настоящему — это действительно страшно.       Дженна сжимает в ладони палочку тающего пломбира, усиленно соображая, что предпринять. Мороженое Тома, которое он бросил в порыве злости, уныло стекает по поребрику.       Сам принц Преисподней стоит напротив её одноклассника, и асфальт под ним плавится. Зрачок в глазах исчез, они светятся ярко-красным светом. Тихим пронзительным голосом демон читает какое-то заклинание.       Дженна не хочет, чтобы случилось непоправимое, поэтому она делает единственное, что ей приходит ей в голову.       — Том, тебе надо остыть! — кричит она, кидая ему прямо в лицо белый шарик мороженого.       Тот с шипением моментально тает, сладкими струйками сбегая по горячей коже демона. Том трясёт головой, и уже нормальными глазами ошарашенно смотрит на девушку.       — Ты что вытворяешь?       — А ты? Не знаю, что ты там не поделил с этим чуваком, но если хочешь кого-то зажарить, горячий парень, то пойдем лучше сделаем барбекю. И, между прочим, это из-за тебя я осталась без пломбира. Будешь должен, — последние слова она говорит уже менее серьезно, подмигивая.

***

             — Дженна, не знал, что ты тоже будешь здесь! — звучит радостный голос Тома.       Она вздрагивает и выныривает из воспоминаний. Но мысль: ей нужен этот цветок (не только он) никуда не исчезает. Фу, Дженна — ты ванильная идиотка. С другой стороны, почему она должна идти на поводу у каких-то сраных стереотипов? Ей нравится чёртов цветок и нравится Том. Поэтому почему бы не забрать себе то, что вызывает у неё столько положительных эмоций?       — Том, примени свой телекинез, и выкопай для меня этот цветок… амарант с корнями! — говорит она демону, указывая на растение.       —  Чем тебе так приглянулся этот… арорат? — Том с легкостью выполняет её просьбу.       — Может, я… влюбилась, — Дженна показывает недоумевающему демону язык, берёт амарант и быстро ретируется. Чем-то многовзрывательным и интересным она займётся позднее.       Дома она демонстрирует цветок маме и просит дать ей денег на саженцы, объясняя, что хочет высадить их на поле заднего двора. Мама с радостью соглашается. Наконец-то у её дочки девчачье увлечение — выращивание цветов, никак не связанное с той чертовщиной, которой она обычно занимается.       Через полчаса — копания в земле, подкормки и поливки — Дженна, печально вздыхая, разглядывает посаженный ею амарант, вновь думая о Томе. Они много времени проводят вместе. Иногда ей хочется быть не просто другом. Однако, она понимает, что для них обоих отношения в другом ключе могут закончиться травматично.

***

      Случается какая-то очередная дичь в измерении Мьюни. И Звёздочка вынуждена перенестись туда, дабы спасти своё королевство. Марко следует за ней, как привязанный. У него есть минимальная рыцарская подготовка, все дела.       Дженна понимает, что скорее всего, как бы ей не хотелось с ними, она будет балластом. Возможно, она наплевала бы на отсутствие у неё боевого опыта и всё-таки отправилась бы на чужую войну, ради друзей…       Но её родители категорически против, и ей не хочется довести до инфаркта любимую бабулю своим побегом.       И Том… он не зовёт её с собой. «Потому что слишком опасно!» — по его утверждению.       На прощание Принц Преисподней слегка прижимает её к своему горячему телу, и ей жаль, что от этого у неё не остаётся ожогов. Ведь потом целый год (!) Дженна не получает от него (и других) никаких вестей.       И порой ей кажется, будто это всё было только её больной странной фантазией. Демоны, принцессы, магия…

***

      Солнце садится, окрашивая тучи и небо в оранжевый цвет. Дженна наблюдает закат, стоя посреди двух метровых амарантов — без шапки, с распущенными чёрными волосами, которые уже отросли ниже плеч, и думает, что сейчас она точно похожа на ведьму.       — В былые времена меня наверняка захотели бы сжечь на костре, — с тихим смешком отмечает она вслух.       — В наше время тоже есть желающие, — раздаётся из-за спины тягучий голос Тома.       Дыхание перехватывает. Она медленно оборачивается и с непроницаемым выражением лица смотрит на него: он ни капли не изменился, даже футболка такая же, как при их последней встрече.       — Некоторые демоны уже полгода жалуются мне на головную боль из-за некой смертной, которая неправильно проводит обряд ацтеков. Ты в курсе, что для него нужна человеческая жертва? Не знаю, где ты вообще взяла нужную схему. Но надо было окропить её кровью, тогда сработало бы. А так только замучила моих слуг, — губы демона изгибаются в лёгкой улыбке, но глаза... В них смятение, словно он не знает, как себя вести. И радость. Определённо, он счастлив видеть её, но девушке почему-то этого мало.       — В музее, — недовольно бурчит Дженна.       Она никак не ожидала, что их встреча после продолжительного расставания будет такой пресной. Заявляется к ней с упрёками, мол, терроризирует его адских тварей. А где же те жаркие объятия и пылкие признания в любви, которые непременно случаются в любовных романах, когда после долгой или даже недолгой разлуки главные герои находят друг друга? Видимо, её жизнь если не хоррор, то стёб.       Она несколько раз пыталась связаться с Томом, найдя древний обряд, которые проводили ацтеки, используя амарант. Надеялась, что хоть кто-то из подземного мира откликнется на её призыв, и она сможет узнать, что случилось с Томом и остальными. Но всё было тщетно.       А теперь вот он — стоит всего лишь в метре от неё, но все те замечательные слова, которые она хотела сказать ему, не могут быть произнесены. Шипы обиды больно сдавливают горло, не оставляя для них никакой возможности. Может быть, это к лучшему... Вряд ли у них с демоном есть будущее. Дженна с грустью гладит стебель одного из амарантов.       — Не понимаю, почему тебе так нравятся эти цветы?! — громко восклицает Том, недовольно морщась, следя за действиями девушки.       Дженна смотрит на него, стоящего посреди амарантового поля, и закусывает губу, чтобы не рассмеяться. Обижаться на растерянного демона, нелепо хлопающего тремя глазами, уже совсем не хочется. Да, обижаться не стоит... Нужно его отпустить с миром и лёгким сердцем... Или хотя бы притвориться.       Дженна наклоняет растение и, сорвав макушку, протягивает её Тому.       — Бессмертный...       Том непонимающе смотрит на неё.       — У греков амарант был символом бессмертия. Само название буквально означает «неувядающий цветок». Можешь поставить его в вазу без воды, он простоит долго.       Том неуверенно берёт цветок из рук девушки. Вроде всё должно быть наоборот. Но это же Дженна.       — Слушай, я же задолжал тебе мороженное, пойдем посидим где-нибудь в кафе. Мне надо столько всего тебе рассказать, — мягко просит демон.       — Давай в другой раз. Сегодня я занята, — она смотрит на него прямо своими солнечно-карими глазами и Том понимает, что Дженна врёт.       Он сжимает цветок, стараясь не превратить его в горстку пепла, как-никак это единственный, возможно, последний её подарок. И уходит.

***

      Том со злостью бросает амарант в вазу, которая стоит на трюмо. Он опирается руками об зеркальную раму и, опустив голову, приходит к выводу, что он ничего не понимает.       Ему казалось, что между ним и Дженной что-то было, даже что-то выходящее за границы дружбы. Неужели нет?       Она обиделась из-за того, что он долгое время не выходил на связь? Но это было невозможно, потому что вход в земное измерение был заблокирован даже для него из-за забастовки в родном. А может ей просто наплевать на трёхглазого фрика из другого мира? Но тогда зачем она пыталась достучаться до него через обряд ацтеков?       И ничем она сегодня не занята… Стояла посреди своих дурацких, как их… ароратов, смотрела на них с большей любовью, чем на него. Влюбилась... Помнится, когда он выкопал для неё самый первый, она сказала, что влюбилась в проклятый цветок.       Он кидает взгляд, полный ревнивой ненависти, на амарант, потом переводит на своё отражение в зеркале и снова на цветок; в глазах демона мелькает понимание. Раскатистый смех Тома, который чувствует себя Атлантом, снявшим со своих плеч небесный свод, гремит под сводами пещеры:       — Дженна, я действительно дурак, во всех смыслах!

***

      Дженна читала легенду: если пить настойку из амаранта, можно стать бессмертной, но она не верит. Как смертной была, так и останется. А это значит, что нельзя допускать того, что ей так хочется. С другой стороны, у неё только одна жизнь, которую она вправе провести с тем, кто ей небезразличен.       Она долго ворочается в постели, прикидывая так и этак, и приходит к неутешительному выводу, что в следующий раз, так и быть, согласится на встречу с демоном (если он, конечно, предложит). Ведь если кто-то нуждается в любви, то нельзя его её лишать. И вообще любовь слепа и бла-бла-бла. Фу, Дженна, снова эта ваниль. Определённо, нужно вернуть Диазу его дурацкий розовый дневник с любовными стихами и милыми цитатками.       — Прости, Том. Я, наверное, всё-таки садистка! — засыпая, почти беззвучно шепчет девушка.       А за окном купается в лунных лучах божественный цветок дьявола. Дженна не знает, что ещё на языке растений он символизирует «бессмертную любовь».