Шестой сосед

– Саске-кун, ты меня любишь? Сакура... Харуно Сакура. Сильная и смелая. Упрямая. Любящая его, черт знает, сколько лет. Зеленоглазая и гибкая, как ивовая ветвь. Чья-то несчастная первая любовь. Преданная ему и им же преданная. Всегда рядом, но на шаг позади. Сильнейшая куноити Конохагакуре (после Цунаде, конечно). Талантливый ниндзя-медик. Уже джоунин. Она никогда бы не сказала ему "нет". Всегда бы ждала: стирала бы пыль с совместных фото, растила бы ребенка (их ребенка!) и, может быть, была бы счастлива, довольна этим суррогатом семейной жизни. Часть команды номер семь, этакого микросообщества отщепенцев. Абураме Шино, Харуно Сакура, Учиха Саске – все трое одиночки, не умеющие, да и не стремящиеся налаживать связи. Если бы не детская влюбленность Сакуры, они бы и вовсе не разговаривали. Учиха так и не нашел ответа на то, как они научились понимать друг друга без слов. Незаметно притерлись, вместе познали товарищество. Саске даже мог бы назвать Шино другом. Единственным другом. Однако, когда ненависть позвала, запела в крови, он с болью разорвал созданные узы. Принес их на алтарь, не колеблясь. Опыт научил – сожаления пусты и бессмысленны. Также бессмысленны, как невинные жертвы, отданные жестокости на заклание. Сотни сотен. Он сам чуть не стал убийцей, когда занес Кусанаги в последнем, решающем для Итачи ударе. Но рука дрогнула от прощающейся навсегда улыбки брата. Саске права не имел на слабость. Не с тем, кем дорожил, как потерянной семьей. – Нет. ~~~ – Цукими Мацури, – щебетала днем ранее Ино, расставляя вазы с иноземными цветами в заново отстроенной лавке, – лучший праздник! Представь: ты, он, полная луна в небе, полигон, где Хатаке принял вас в ученики. Столько воспоминаний, сплошная романтика! Если признаться в такой момент, тебе точно ответят взаимностью! Сакура хотела взаимности. Учиха – Бог и личное проклятие. Незабытая гипертрофированная влюбленность. Черноволосый темноокий красавец, не человек, а картина. Статуя из белого мрамора. Коснуться можно, но согреть нельзя. За десять лет разглядел в ней толковую напарницу, а женщину так и не заметил. С его-то сверхзрением! ~~~ – Ударь меня, если тебе станет легче. – Если ударю, ты не выживешь, Саске-кун, – горько улыбнулась Харуно. Лунный свет омывал ее тонкую фигуру: серебрил бледно-розовый шёлк кимоно, словно кистью обрисовывая мягкие изгибы. Медленно потянув за атласную ленту, Сакура распустила волосы из плена красивой сложной прически. Короткие пряди мгновенно скрыли прелестное лицо. – Я люблю тебя... – прошептала Сакура, склонив голову. Сдаваясь окончательно. Старый полигон за минувшие годы зарос сорняками. Острые колючки репейника во время прогулки цеплялись за одежду, безжалостно уродуя ткань. Три тренировочных столба покосились, накренились в разные стороны под гнётом порывистого ветра. Учиха в них видел себя и сокомандников: детьми они стремились в высь, в построенное на их собственный манер будущее, а сейчас (столкнувшись с реальностью, впервые потеряв) они отклонились от намеченного вектора, сменили направление. Больше не было цели, некого было винить и ненавидеть. Саске смотрел в прошлое, с щемящей сердце грустью вспоминал, как рычал от злости, упустив Какаси с колокольчиками. Как чуть не сцепился с Абураме на тренировке после. Как предпочел любви месть и оттолкнул протянутую руку. И сейчас, сегодня, слыша, как празднует рьяно восстанавливающаяся из пепла Коноха, как она танцует и поет в теплом свете бумажных фонариков, обновленная и счастливая, Учиха снова уничтожил чужой мир до основания. – Какой же ты придурок, Саске-кун! – сипло, задыхаясь от сдерживаемых слез, прошептала Сакура, чтобы через миг залиться высоким ломким смехом. Даже звезды вздрогнули от тоски, услышав его. – Пойдем. Тут сильный ветер, а у тебя послезавтра миссия. Не хочу, чтобы ты заболел. – Сакура...прости. – Найди уже себя девушку, Учиха. Или парня. Хоть кошку заведи! Главное, найди того, кто завладеет твоим сердцем и отберет у меня последнюю надежду. Я устала любить тебя, Саске-кун. Сакура шла на шаг впереди, наверное, впервые с их знакомства. Лишь напряженно-прямая спина выдавала, чего ей стоит вести себя непринужденно. – Завтра все будет по-прежнему, – пообещал Учиха, применяя технику перемещения. Вновь оставляя в одиночестве мыслей и несбывшихся надежд. Мир вокруг наслаждался покоем, блаженствовал, как дитя в объятиях матери. Осенние насекомые стрекотали свои сладкие мелодии. Нежный ветерок приносил свежесть, лаская кожу. Пока чернильное полотно ночного неба пьянило необъятностью, одно не принятое сердце рвалось из груди. Цукими Мацури – праздник любования полной луной. Процветания и здоровья. В ночь, когда люди смакуют былое, Харуно Сакура, наконец, смирилась, что ее любви недостаточно. Всегда будет недостаточно.