40 градусов громкого молчания

Ацуши впервые устроился на работу. Волновался он сильно, ибо опыта никакого не имел, хотя твердо решил для себя, что не упадет лицом в грязь. Его задачей было редактировать текст на сайте развлекательной организации: статьи о предстоящих и прошедших выступлениях, подборки. Задача вполне себе легкая, но требующая внимания. Получить выговор за пропуск опечаток в первый же день ему не хотелось. Офис, где парню предстояло сидеть 8 часов в день, был прохладный и большой. Рабочее место ему досталось у стены слева с окном позади. Рядом с ним работал черноволосый парень, который на вид был немного старше самого Ацуши. У него были красивые черные глаза и звали его Акутагава Рюноскэ, если судить по слухам в коллективе. Вкус на одежду у него был слегка необычный и грубый: белая рубашка с жабо, черные строгие брюки; такой же черный плащ, который обычно висит на стуле (Акутагава его надевает, чтобы согреться в холодном офисе). Только рубашка как-то смягчала внешний вид Рюноскэ. Если честно, Накаджима не мог привыкнуть к своему соседу – что-то мешало чувствовать себя комфортно рядом с ним. Ацуши сбросил все на нервы. Но было и то, что нравилось ему в Акутагаве: хриплый, приглушенный голос, цветочно-табачный запах, вероятно, одеколона и сигарет, а еще, пожалуй, самое главное — этот парень был со вкусом какой-то тайны. Изящная и очень хрупкая загадка. Правда, сломать ее вряд ли получится, да и сам Ацуши предпочитает просто быть наблюдателем. Спустя две недели Ацуши стал входить в коллектив против своей воли. Видимо, симпатичное личико сыграло в этом свою роль. Его охотно звали на обед, иногда приглашали после работы в бар, пара девушек дала ему свои номера, на которые он никогда не позвонит. Это не очень радовало. Излишки внимания, легкомысленные дамы, алкоголь, прокуренные помещения – это то, что Ацуши пытался избегать, хоть это и очень плохо у него получалось. В обеденные перерывы он старался найти отговорку, чтобы не сидеть за столом и не слушать сплетни о сотрудниках на этаже ниже. Обычно паренек говорил, что ему нужно закончить с работой раньше, а есть он не хочет или заявлял о своем желании пройтись в одиночестве по скверу и отдохнуть от компьютера, недалеко от здания, где, собственно, он работал. Удивительно, но коллектив не ценил его потребность оставаться наедине с самим собой. Каждый раз кто-то возмущался, но парню было плевать. Он не собирался ни с кем связываться из офиса, предпочитая людей природе. Во время своих прогулок, Ацуши видел Акутагаву, сидящего с сигаретой или книгой в руках или просто прогуливающегося вдоль деревьев. Он всегда был один, как и Накаджима. Паренек старался избегать встречи с соседом, но все равно продолжал наблюдать за ним. Это получалось спонтанно. Ацуши открыл для себя, что внешность Рюноскэ притягивает его. На этой мысли он пожалел, что не умеет рисовать. Во время работы Ацуши иногда поглядывал на Акутагаву. Его лицо было бледным, спокойным. Иногда он писал что-то в блокнот, изредка теребил карандашом тонкие губы. При письме его передние пряди спадали вниз, поэтому Рюноскэ часто закалывал их на затылке. Накаджима заметил, что их кончики были покрашены в белый цвет. Выглядело красиво. Ацуши часто рассматривал соседа исподтишка, изучая его внешность ближе. Так он заметил маленькую родинку под ушком. Ему казалось это милым, будто весь холод Акутагавы пропадает, открывая в нем некую миловидность и притягательность. Конечно, Рюноске был покрыт тайной, которую так и хотелось вскрыть, разломать. Только Ацуши не настолько бестактный человек. Скорее он никогда не узнает своего соседа, чем нарушит его личное пространство. Предпочтя оставаться молчаливым зрителем, Ацуши останется верен своим принципам. Такие люди не подпустят к себе так просто, если сами не захотят этого. Они будут изучать тебя, как змеи пристально приглядываются к жертве. У таких людей, как Акутагава, сильный яд. Только никто не говорил, что Ацуши не имеет своих ядовитых клыков. Из всего офиса парень симпатизировал только своему молчаливому соседу. Он никогда с ним не говорил, а тот никогда и не пытался завести разговор. И всех все устраивало до того, как одна дама не предложила пообедать ему в компании всего коллектива, объясняя это тем, что паренек слишком отстранился от них, мол ненормально это. Ацуши только и оставалось, что согласиться. Ради приличия, конечно. За столом стали сплетничать, как и всегда. Парень их особо и не слушал, смотря в свою чашку. В его голове крутились бытовые мысли. Как-никак он живет один, а это тоже своего рода работа: нужно придумать, что приготовить, не забыть постирать одежду, прибраться хотя бы немного в своей комнате, да найти чем заняться перед сном. Из внутренних рассуждений его вытянуло имя соседа, произнесенного кем-то за столом. Ацуши невольно прислушался. Услышанное его злило и расстраивало одновременно. Слова о Акутагаве, сказанные за столом, были одной из причин, почему Ацуши не доверяет людям. – Да он нелюдимый какой-то, – говорила одна девушка. – Мне, кажется, он больной, – послышался рядом с Накаджимой мужской голос. – Одинокий и грубый. Однажды я столкнулась с ним в коридоре, так он даже не извинился, а зло посмотрел на меня и что-то буркнул, правда, из-за его кашля, я не расслышала что именно… – Боюсь его взгляда. – По-моему, у него астма, нет? Это заразно? – У него такая отвратительная внешность. – По-моему он не такой плохой, если узнать его лучше, – Ацуши вставил свои пять копеек, получив в ответ удивленные взгляды, на которые толком не обращал внимания. Может, избавится от надоедливых разговоров и приглашений в бар, став изгоем. Он встал из-за стола, собираясь уходить. – Вы его не знаете, да и вряд ли когда-нибудь узнаете. Не судите так просто о людях. Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, пойду. И, да, перед тем, как судить чужую внешность – посмотрите на себя. За спиной послышался сухой кашель. Взгляды людей за столом обратились за спину парня. Накаджима обернулся – на него, немного раздраженно, смотрел Рюноскэ, прикрывая рот рукой. Кажется, ему эти слова не особо понравились. Ацуши стало неловко и стыдно, но он не опустил глаз – в его словах не было ничего плохого, поэтому Накаджима готов выдержать любые игры в гляделки. Внутри все тряслось от стыда, но виду он старался не подавать, хотя сам был уже на пределе. Все молчали, ожидая продолжения, будто смотрели очередную мыльную оперу по телевизору. – Извините, – Ацуши направился к выходу, который преграждал Рюноскэ. – Можно пройти? Акутагава сделал шаг в сторону, все так же не сводя глаз с новенького. Сам же он не до конца понимал происходящее. Отчасти это радовало, что его не считают больным ублюдком, который каждого готов разорвать, ведь он действительно не такой, а с другой стороны Акутагава был в полном замешательстве. Он не совсем понимал намерений мальчишки. Ацуши вернулся за работу. Это была одна из попыток отвлечь себя от мыслей. Ему не нравилось, что из тихого наблюдателя он стал борцом за человеческие права, сидящих за соседним столом. Вообще, он бы с радостью жертвовал деньги на спасение животных из Красной книги. Животные, они же милые, но не Акутагава, которому, вероятно, не понравилось то, что он услышал. Жаль, Ацуши не понимал, что недовольное выражение лица Рюноскэ было от кашля, а не от его слов. Работа не шла. Паренек откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Его все-таки волновала эта неловкая ситуация. Знакомиться со своим соседом он не хотел. Просто его раздражали разговоры его коллег, которые напоминали ему минувшие дни. Не каждый такое выдержит. А Рюноскэ он защитил по чистой случайности. Ну, так думал паренек. И вообще, таким дядям есть что скрывать, вот пусть и будет это скрыто от чужих глаз. Ацуши не горел желанием узнавать чужие тайны, хоть и был с детства любопытным. Время обеда подходило к концу, а значит, что ненаглядный соседушка скоро должен вернуться. Накаджима нервно покусывал кончик ногтя – он всегда так делал, когда не мог сдержать эмоции. Он боялся того, что может случиться в следующее мгновенье, хотя сам себе в этом не призвался. Правда, ничего плохого не могло случиться, но он все равно чего-то боялся. Когда раздались звуки приближающихся шагов, Ацуши уже ушел из реальности и застыл с пальцем у рта, смотря на рабочее место Рюноскэ. Акутагава бесстрастно сел на скрипучее сиденье с кофе в руках и, сделав глоток, стал перепроверять статью, которую написал ранее. Паренек смотрел в сторону соседа, витая в облаках. – Не грызи ногти – это негигиенично, – произнес Акутагава, пролистывая статью колесиком мышки. Накаджима вздрогнул, похлопал глазами и, резко убрав ото рта руку, сделал вид, что принялся за работу. На деле он просто пялился в экран с мыслями о том, какой же он придурок. Знаете, бывают моменты, когда начинаешь пялиться на кого-то, хотя сам витаешь в своих мыслях, а этот человек думает, что ты отбитый дурак. Вот сейчас было тоже самое. Ацуши всё равно не переставал наблюдать за соседом после ситуации на кухне. Рюноскэ больше ничего не говорил, да и паренек не вел себя так, чтобы ему делали замечания. Борец за права черноволосых красавцев снова стал тихим наблюдателем. Он заметил, что Акутагава очень бережно обращается с вещами: печатает на клавиатуре тихо, едва касаясь кнопок; его движения всегда плавные, а прикосновения к вещам бережные и нежные. Абсолютно не было никакой грубости в этом человеке, если не считать его вспыльчивость, но о ней ходили только слухи. Ацуши считал его спокойным по характеру. С каждым днем Акутагава все чаще и чаще обращал внимание на нового работника рядом с ним. Он казался забавным и неуклюжим. Правда, раздражал немного, когда у него из рук часто что-то падало раз за разом. Рюноскэ обещал себе, что когда-нибудь купит ему на стол ручку на специальной веревочке. Иногда во время обеда Ацуши засыпал на своем столе. Акутагава находил это весьма раздражающим. Из-за этого он чувствовал ответственность за спящего рядом, поэтому закрывал занавески, чтобы солнце не раздражало Ацуши, а сам Рюноскэ никуда не отходил, предпочитая сидеть рядом и читать книгу. Однажды, Акутагава слишком далеко отставил свой стаканчик с кофе, а Ацуши, слишком увлекшийся своей работой, машинально взял его и стал пить из него. На немой вопрос паренек так и не ответил – он его просто не заметил. По дороге домой, которая лежала через скверик рядом, Акутагава медленно шел за Ацуши. Нет, он не следил. Он просто живет напротив него, хотя паренек и заметил это не сразу. Иногда он оборачивался, чтобы взглянуть идет ли за ним Рюноскэ, и немного расстраивался, когда не находил его позади. Спустя месяц ходить, смотря в спину соседа, стало обычным делом, может и не совсем частым и очень странным.

***

Ацуши шел домой. Ему хотелось избавиться от ненужных мыслей о работе и летний вечер прекрасно помогал: прохладный ветерок игрался с листвой; люди ходили туда-сюда, многие из них торопились куда-то; на улице темнело, зажигались уличные фонари и гирлянды на ветвях деревьев – Ацуши наслаждался этой атмосферой. Она его успокаивала. Домой в душную однокомнатную квартиру не хотелось. Парень присел на скамейку. Откинувшись на деревянную спинку, он смотрел на кусочек неба, что пробивался через крону дерева. – Тоже не хочется возвращаться? – рядом с Ацуши сел Акутагава. – Понимаю. Накаджима удивился. Кивнув, он повернулся к сидящему рядом. Ожидание, что когда-нибудь Рюноскэ с ним заговорит, оправдалось. Только Накаджима не особо горел желанием знакомства. Пусть его сосед остается красивым, но на расстоянии. Дело в том, что Ацуши боится общения. Он устал от своего страха, но выбора у него не было. Все, что его ожидало – упасть лицом в грязь после очередных знакомств. Ацуши уже смирился с неизбежностью одиночества, а тут появляется цветочно-табачный дурман, который так уверенно садится рядом, окутывая собой с головы до пят. Ацуши не хотел признавать себе, что Акутагава симпатичен ему, но приходилось. Волнение и биение сердца от себя не скрыть, хотя в чувствах парня, если это можно так назвать, не было ничего серьезного. Такое уже бывало. В таких случаях нужно было оградить себя от предмета воздыхания. Подобное давалось просто. Было достаточно холодно отвечать и уходить от просьб узнать друг друга лучше. Но Акутагава отличался от других. Его не хотелось прогонять. – Дома скучно и душно, – тихо отвечал Ацуши, смотря на темное небо. – Здесь свежо и не так одиноко. – Скучно? – Акутагава зажег сигарету и, вдохнув в себя ядовитые пары табака, ухмыльнулся. – Я думал, ты не из тех людей, что скучают. – Плохо меня знаешь, – паренек нахмурился, ощутив едкий запах, который ассоциировался с не самыми лучшими моментами из прошлой жизни. – Жизнь - скучная штука, да? – по голосу можно было понять, что говорящий улыбался. Ацуши никогда не видел улыбки Акутагавы. – Жизнь отвратительна, – он повернулся и хмыкнул. Да, улыбка Рюноскэ была красивой. – По-моему, это одна из причин курения. – Плохо меня знаешь, – Акутагава взглянул в глаза Ацуши, продолжая улыбаться. – Разве это не веский повод для знакомства? Я тебя не знаю, а ты не знаешь меня. – Взрослые учили меня не разговаривать с незнакомцами на улице, – они не флиртовали, по крайней мере один из них убеждал себя в этом. – Какой послушный мальчик, – Рюноскэ перевел взгляд на огонек сигареты. – В таком случае, я лучше пойду. Ацуши провожал взглядом удаляющуюся фигуру соседа по офису, пытаясь хоть как-то привести свои мысли в порядок. Конечно, в словах Акутагавы был какой-то подвох. Но что именно от него хотели? Он ощущал, что его щеки покраснели.

***

Накаджима перепроверял очередную статью, нервно постукивая по столу карандашом, пока кто-то на другом конце офиса не крикнул про время обеда. Паренек вздохнул, откинувшись на спинку стула. Глаза болели от компьютера, а душа от однотипности бытия. – А это тебе, – справа послышался знакомый хрипловатый голос, – как новому работнику нашего офиса. Акутагава протягивал Ацуши стаканчик кофе. – Бери быстрее, пока горячий, – рука, держащая напиток, стала немного дрожать. – Спасибо, конечно, – парень не совсем понимал сути всей ситуации, но «подарок» принял, – только я уже полтора месяца тут работаю. – Правда? Я не замечал, – Акутагава нахмурился, будто впервые видит своего соседа, а потом ярко улыбнулся. – Может, познакомимся? – Да ты, блять, серьезно? – Ацуши закатил глаза, делая глоток кофе.