Я тебя всегда

Перед сном у Стива своя молитва: Слишком много видел, чтоб верить в Бога, Но когда вокруг темнота разлита, Он себя не судит излишне строго. И беззвучно шепчет одно и то же В черноту ночную на небосводе: «Ты живой, я чувствую это кожей, И от ГИДРы точно теперь свободен. Я пытался свыкнуться слишком долго И не видеть пропасть и снег в кошмарах, Заглушить я пробовал чувством долга И терялся в новых судьбы ударах. А потом — увидел тебя. Живого. Оборвалась ложь, что тебя не стало. И готов на всё, чтобы видеть снова, Остальное значит теперь так мало. Я тебя — всегда. Я тебя — так сильно. Не сказал тогда. После думал — поздно. Было больно. Было невыносимо. И претил костюм полосато-звездный. Не хочу терять тебя снова, Баки, Отыщу, пускай и с последним вдохом. Только дай, прошу, хоть какие знаки, Без тебя, как видишь, справляюсь плохо». А за сотни миль в разворот блокнота Смотрит Баки — ночью опять не спится. Гладит пальцем бережно угол фото, Что давно приклеил поверх страницы. «Не ищи меня, я прошу, не надо. Отступи. Для всех будет точно лучше, Повезло: я вырваться смог из ада, Но такой расклад — единичный случай. Для таких, как я, не бывает чуда, Но могу от жизни хотеть покоя. И для мира я не опасен буду Только там, где люди не знают, кто я. Рвётся там, где тонко, и так — веками, Я, поверь, хотел бы иначе тоже. Но моими больше никто руками До тебя добраться опять не сможет. Я тебя — всегда. Я тебя — так сильно. Остальная память — одни осколки, Остальная жизнь — в поволоке пыльной, И ещё так много сбивает с толку. Но пытаюсь жить. Обозначить грани, Разложить по полкам в себе всё это. А ещё, хотя это часто ранит, Я читаю, Стив, о тебе в газетах».