Любовь старшего

      — Черт, Марк, уже утро, давай вали отсюда, — только-только открыв глаза и видя солнечный свет, пытающийся пробиться сквозь плотные шторы, выдавливает из себя сонный Донхек.       — Ну-у, еще очень рано, дай поспать, — отвечает Минхен, и накрывается одеялом с головой, думая, что так Хэчан от него отстанет, и он сможет подремать еще немного.       — Вали, говорю. Вдруг кто-нибудь из хенов зайдет в комнату, чтобы нас разбудить… — ворчит младший, пытаясь стянуть с Марка одеяло.       — Ну и что? — Минхен резко приподнимается в сидячее положения, тем самым, немного напугав Хэчана.       — Ну и то, — отвечает Донхек, толкая старшего так, что тот, запутавшись в этом самом одеяле, в конечном итоге, падает с кровати.       — Сам виноват, я же просил свалить на свою кровать, — усмехается младший, видя, как Марк все еще не понимает что только что произошло.       — Да ну те. — слова Минхена прерывает резкий и громкий стук в дверь. Сразу становиться понятно, что кто-то из хенов, как и предсказывал Донхек, решил разбудить младших сегодня пораньше.       Марк с Донхеком знают, что, кто бы там не был за дверью, он не будет ждать, пока ему разрешат войти, как принято это обычно делать. А зайдя в комнату и замечая, как Хэчан лежит в одних боксерах на кровати, а Минхен спокойной отдыхает, укутавшись в одеялке на полу, может и не сочтет это странным, но «подкольчики» потом будут точно.       Все еще немного сонные парни не успевают сообразить, что сделать, поэтому забавная картина остается прежней.       — Мелкиее, подъеем! — скрипя дверью, в комнату заходит Джонни, осматривается, будто впервые в этом месте, и видя происходящее, выдает то, что даже немного удивило младших: — А, ну вы тут проснулись, тогда это… завтрак скоро… так что, поторопитесь.       — Хо… хорошо, — пытаясь улыбаться, чтобы дать понять хену, что сейчас они будут собираться, отвечает Марк, и Джонни выходит из комнаты улыбнувшись в ответ. — Донхек?       — Просто ничего не говори, хорошо? — вскакивая с кровати, Хэчан нервно хватает полотенце, зубную щетку и направляется в сторону ванной.       — Вообще, я хотел кое о чем поговорить… — говорит Минхен вдогонку младшему, но тот уже не слышит.       Весь день Донхек не находит себе места из-за утреннего инцидента (если это можно вообще так назвать) и старается не попадаться на глаза Джонни. Даже за обедом младший ведет себя необычайно тихо, что даже хенам кажется это немного странным. А в ответ на вопросы «Донхек, ты сегодня головой не ударялся? Сам на себя не похож», Хэчан пытался, как обычно, съязвить, но у него не выходило. Вроде бы он и хотел поиздеваться над своими любимыми хенами, да вот только в голове мысли о том, что же всё-таки подумал утром Джонни, а если он все понял, что делать дальше.       «Эй, ты же знаешь, что я очень сильно люблю тебя, Донхек. Почему я должен это скрывать?» — Марк так часто говорил это, и Хэчан знал, что чувства старшего действительно сильные, и сам был безумно влюблен в него. Но всеми способами шатен пытался остановить Минхена, чтобы тот не рассказал о их отношениях одногруппникам. Почему? Он и сам не до конца не понимал «почему», но порой, все же, хотел рассказать всем о том, насколько прекрасны отношения с Марком, и насколько прекрасен сам Марк в глазах Хека. Но что-то останавливало его, может, Донхек немного боялся, что хены посмеются над ним, хотя знал, что этого точно не будет, а может просто еще не был готов.       «Ты думаешь они не замечают?» — шептал старший на ухо Хэчану, щекоча его шею своим теплым дыханием, когда они ехали рядом в машине, видя, что все остальные были заняты своими делами, слушая музыку или читая книгу, не обращая на младший никакого внимания. Тогда, рассматривая сидящего рядом Минхена: его ровные черты лица, светлую, гладкую кожу, и такие идеальные, по мнению младшего, губы, Донхек понимал, что нет ничего прекраснее, чем Марк Ли. Желание поцеловать блондина было невыносимым, и Хэчан еле сдерживался, чтобы не сделать этого при всех.       Много думая, ближе к вечеру, когда постепенно начинало темнеть, младший решился все рассказать Джонни понимая, что так будет лучше и для себя, и для Минхена, который будет рад, что Хек решил рассказать хоть кому-то, ведь блондину тоже совсем нелегко; ощущение, что его парень-идиот Донхек просто-напросто стесняется их отношений.       Дождавшись, когда все хены разойдутся по своим комнатам и будут постепенно готовится ко сну, а некоторые уже и уснут к тому времени, Хэчан направился на кухню, зная, что Джонни сейчас там один, занят чем-то бытовым, и необычный разговор должен получиться. Только Марка до сих пор не было в комнате, но сейчас Хека было не до этого, тем более, что блондин вроде говорил про то, что перед сном Тэен позвал его обсуждить написание новой песни.       Выйдя из комнаты, Хек прошел по темному коридору и увидел горящий на кухне свет и, спокойно сидящего за столом, Джонни. Вот только он уже с кем-то беседовал.       — Понимаешь, я очень сильно люблю его, и знаю, что придет время и он обязательно расскажет всем о своих чувствах, но сейчас… — Минхен говорил негромко, но Донхек слышал отчетливо каждое слово, — Прошу, не говори и ты пока никому.       — Хорошо, но ты же знаешь, что мы будем только рады за вас, — улыбнувшись искренней улыбкой, сказал Джонни.       — Да, спасибо, — Донхек наблюдал со стороны, надеясь, что так и останется незамеченным, думая, как важен для него Марк и что, если рассказать всем, они смогут быть всегда рядом.       — А теперь бегом спать, — резко чуть ли не прокричал Джонни, показывая рукой в сторону коридора.       — Спокойной ночи, хен, — кивнул Марк, и направился в свою комнату, где Хек, как обычно, должен был уже видеть десятый сон.       Поэтому, у Донхека было всего несколько мимолетных секунд, чтобы добежать до комнаты, которая находилась, к счатью, близко к кухне, запрыгнуть на кровать, и сделать вид, что был здесь все это время и никуда не выходил, и вообще не подслушивал ничей разговор. За эти несколько секунд, младший окончательно решил, что не будет больше скрывать свои чувства к Минхену перед другими, а будет показывать так их, как только сможет, будь то нежные поцелуи или объятия.       Сделав все по плану, Хек оказывается сидящим на кровати и играющим в игры на телефоне, который только что взял в руки, когда Марк открывает дверь в комнату, тускло освещенную настольной лампой, стоявщей на тумбе, возле кровати Донхека.       — Ты чего не спишь? Все давно легли, — голос старшего сейчас особенно греет душу Хэчана, и он невольно улыбается, — Ты чё такой радостный?       — Я? — спрашивает младший, хватая, попавшуюся под руку мягкую подушку и бросая ее в Марка, — Я ничуть не радостный.       — Спать давай, — смеется блондин и возвращает подушку законному владельцу, немного промахнувшись.       — Ляжешь сегодня со мной? — двигаясь ближе к стенке и освобождая больше свободного места, Донхек откидывает одеяло в сторону и показывает Минхену жестом, что бы тот лег рядом.       — Чтобы утром ты опять меня с кровати столкнул? Не-е-е, — потянувшись и зевнув, говорит Марк.       — Пожалуйста, — одного «пожалуйста» младшего хватает на то, чтобы хен, под действием необычной силы, согласился.       — Ну, если опять меня завтра так рано разбудишь, я тебя прибью, — Михен, ложась на кровать, поворачивается лицом к Хеку, проводит рукой по щеке младшего, смотря в глаза, от чего у того по телу пробегают мурашки.       — Марк… Я люблю тебя, — не отрывая взгляда от темных и бездонных глаз старшего, Хэчан закусывает губу, чувствуя вину, зато, что не так часто говорит это.       — Я знаю, Донхек, — улыбается блондин, двигаясь ближе, обнимает Хека и утыкается носом в его густые волосы, — Я тоже тебя люблю, а теперь давай спать.       — И завтра все узнают, насколько сильно, — обнимая Марка в ответ еще крепче, уже сонным голосом шепчет Хэчан, — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — улыбка Минхена становится еще шире, парень закрывает глаза, понимая, что сейчас он еще сильнее любит младшего и вот так — в обнимку с самым дорогим в мире человеком, постепенно проваливается в сон, — Я безумно люблю тебя, Ли Донхек.